Утро встретило Олега серым, тусклым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Он стоял в прихожей, не решаясь пройти дальше. Лицо — в размазанной косметике, которую нанёс Антон: тушь растеклась под глазами, на губах — неровный след от помады. Он выглядел потерянным, сломленным.
Виктория вышла из спальни. На мгновение замерла, увидев его. В её глазах — смесь ужаса, боли и безграничной нежности. Она не произнесла ни слова, просто подошла ближе, осторожно коснулась его руки.
— Вика, прости… — голос Олега дрожал, слова давались с трудом. — У меня была близость с Мананой. Я… не мог отказаться.
Он опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза. Стыд жёг изнутри, словно кислота.
Виктория глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала: сейчас нельзя дать волю слезам, нельзя показать слабость. Он нуждается в ней — именно в этой минуте, именно в этом мгновении.
— Иди сюда, — тихо сказала она, протягивая руки.
Олег шагнул к ней, и она обняла его крепко, словно пытаясь заслонить от всего мира. Его тело дрожало в её объятиях, дыхание прерывалось.
— Я такой грязный… — прошептал он, уткнувшись в её плечо. — Я не достоин тебя.
— Нет, — твёрдо перебила она. — Ты не грязный. Ты живой. Ты здесь. Со мной.
Она отстранилась, взяла его за руки, заглянула в глаза.
— Посмотри на меня. Ты не один. Я с тобой. Что бы ни случилось, мы пройдём через это вместе.
Её пальцы осторожно коснулись его лица, стирая следы макияжа. Каждое прикосновение было наполнено нежностью, словно она пыталась стереть не только краску, но и боль, унижение, страх.
— Я люблю тебя, — сказала она тихо, но твёрдо. — И ничто этого не изменит.
Олег закрыл глаза, пытаясь сдержать слёзы. Её слова проникали вглубь, согревая то место в груди, которое казалось навсегда замёрзшим.
— Я не знаю, как жить дальше… — прошептал он.
— Мы разберёмся, — ответила Виктория, сжимая его руки. — Шаг за шагом. Вместе.
Она повела его в ванную. Включила тёплую воду, добавила ароматной пены.
— Сейчас ты расслабишься, смоешь всё это. А потом мы сядем, выпьем чаю и решим, что делать дальше. Хорошо?
Олег кивнул, не находя слов. Но в его взгляде уже мелькнул слабый отблеск надежды — такой хрупкий, но такой необходимый.
Виктория стояла рядом, пока он смывал следы прошедшей ночи. Она не отходила, просто была рядом — молчаливая, надёжная, любящая. И в этом молчании было больше утешения, чем в любых словах.
* * *
В тишине квартиры, нарушаемой лишь редким шумом проезжающих за окном машин, Виктория сидела на краю кровати, глядя на спящего Олега. Его лицо, ещё сохранившее следы размазанного макияжа, казалось беззащитным во сне. В её груди бушевала буря — смесь боли, гнева и отчаянной любви.
*«Антон… Манана…»* — имена жгли изнутри, превращаясь в раскалённые угли ненависти. Виктория сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она представляла, как эти двое смеются, обсуждая случившееся, как Манана с самодовольной ухмылкой вспоминает каждую минуту, а Антон хвастается своей «победой».
Внутри неё росло желание мстить — яростное, всепоглощающее. Но каждый раз, когда она представляла, как идёт к ним, как кричит, требует ответа, перед глазами вставал Олег — сломленный, стыдящийся, нуждающийся в ней. И ненависть отступала, уступая место холодной решимости.
Она тихо встала, подошла к окну. За стеклом — серый рассвет, размытые силуэты домов, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Мир продолжал жить, будто ничего не случилось. А для неё и Олега всё изменилось навсегда.
Виктория глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она знала: сейчас нельзя поддаваться ярости. Нужно быть сильной — ради него.
Она вернулась к кровати, осторожно присела на край. Олег зашевелился, приоткрыл глаза. В его взгляде — страх, стыд, вопрос: *«Ты всё ещё здесь?»*
— Я никуда не уйду, — тихо сказала Виктория, беря его руку. — Что бы ни случилось, я с тобой.
Олег сжал её пальцы, словно боясь, что она исчезнет.
— Я ненавижу их, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что у Виктории сжалось сердце.
— Я знаю, — ответила она, проводя ладонью по его щеке. — Но мы справимся. Вместе.
В её словах не было лжи. Ненависть к Антону и Манане жила в ней, но она не позволит ей поглотить их обоих. Сейчас главное — Олег. Его исцеление. Их будущее.
Виктория наклонилась, поцеловала его в лоб.
— Всё будет хорошо, — прошептала она, хотя сама не до конца верила в это. — Я обещаю.
Вечер накрыл город плотным сумеречным покрывалом. Виктория металась по квартире, словно загнанный зверь: то подходила к окну, то возвращалась к двери, то сжимала в руках телефон, будто он мог дать ответ.
Резкий звонок в дверь заставил её вздрогнуть. На пороге — Антон. Его ухмылка, холодная и издевательская, резанула по нервам.
— Готовь своего красавца, — бросил он, бесцеремонно проходя в прихожую. — Манана ждёт.
Олег стоял в глубине комнаты, бледный, с потухшим взглядом. Он знал: сопротивляться бессмысленно.
Антон подошёл к нему, достал из сумки косметику и инструменты для укладки.
— Сегодня ты будешь особенно хорош, — процедил он, хватая Олега за подбородок. — Манане нравится, когда всё… идеально.
Виктория рванулась вперёд:
— Хватит! Отпустите его!
Её голос дрожал от ярости и отчаяния, но Антон лишь рассмеялся:
— А что ты сделаешь, милая? Закричишь? Позвонишь в полицию? — он наклонился к её лицу. — Ты же знаешь: Олег сам подписал эту сделку. Теперь он платит.
Его пальцы ловко наносили тональный крем, подводку, тушь. Каждое движение было нарочито медленным, издевательским. Олег стоял неподвижно, словно кукла, позволяя превращать себя в чужую фантазию.
Виктория сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она чувствовала, как внутри разрастается чёрная пустота, как ненависть к Антону обжигает горло. Но что она могла сделать?
— Не надо… — прошептала она, но её голос утонул в звуке фена, который Антон включил, чтобы уложить волосы Олега.
Через полчаса перед зеркалом стоял не Олег, а чужая, искусственно созданная версия его самого: идеальный макияж, безупречная укладка, взгляд, спрятанный за маской.
— Вот так, — удовлетворённо кивнул Антон, хватая Олега за локоть. — Теперь ты достоин её внимания.
— Нет! — Виктория бросилась вперёд, пытаясь схватить Олега за руку, но Антон резко оттолкнул её.
Она упала на пол, больно ударившись коленями. Подняла глаза: Олег обернулся на пороге, его взгляд на мгновение встретился с её взглядом. В нём — безмолвная мольба, извинение, прощание.
Дверь захлопнулась.
Тишина обрушилась на Викторию, давящая, оглушающая. Она села на полу, обхватив колени, и закрыла лицо руками. Слёзы текли бесшумно, обжигая кожу.
В голове крутилась одна мысль: *«Как спасти его? Как вырвать из этой ловушки?»*
Она поднялась, дрожащими руками вытерла слёзы. Взгляд упал на телефон. Нет, полиция не поможет — они оба знают это. Значит, нужно найти другой путь.
Виктория подошла к окну. На улице уже совсем стемнело. Где‑то там, в этой тьме, Олег снова окажется во власти Мананы.
Но она не сдастся. Не сейчас. Не когда он так нуждается в ней.
Сжав кулаки, она прошептала:
— Я найду способ. Я вытащу тебя. Обещаю.
* * *