Обои в прихожей предательски отклеились у самого потолка, обнажая серую бетонную плиту. Тоня вздохнула, проводя рукой по шероховатой стене. Каждый раз, возвращаясь с работы, она натыкалась взглядом на этот безобразный уголок, и настроение портилось само собой. Квартира давно просила, даже требовала, хозяйской руки, но вечно находились дела поважнее. То отпуск, то зубы надо лечить, то машину мужа ремонтировать.
Но этой весной Антонина решила твердо: хватит. Они с Мишей копили почти три года. Откладывали с каждой зарплаты, отказывали себе в мелочах, не ездили на море, выбирая бюджетный отдых на даче или у реки. И вот, заветная сумма наконец-то лежала на специальном счете, грея душу и обещая скорые перемены.
— Лариса Семеновна звонила, — сказал Миша как-то за ужином, накладывая себе добавку картошки. — Жаловалась на здоровье?
— Нет, на машину, — Тоня отставила чашку с чаем. — У них с папой опять их «ласточка» заглохла посреди трассы. Еле до дачи дотянули на буксире.
Тема родительской машины была больной. Старенькие «Жигули» отца уже давно просились на покой, а для пожилых родителей дача была не просто огородом, а смыслом жизни. Без колес туда добираться — целая история с тремя пересадками и тяжелыми сумками.
На днях мама, Лариса Семеновна, действительно заводила этот разговор. Тоня помнила, как дрожал голос матери в трубке, как ей было неловко просить.
— Тонечка, — говорила мама, запинаясь, — мы тут с отцом прикинули... У вас с Мишей случайно нет сейчас возможности помочь? Нам бы в долг, мы бы с пенсии отдавали потихоньку. Машину хотим поменять, хоть на подержанную иномарку, но поновее. А то отец совсем измучился под капотом лежать, да и страшно уже на трассу выезжать.
Тоня тогда сердце скрепила. Ей было жалко родителей до слез, но перед глазами стояла облупленная кухня и старая ванна, где плитка держалась на честном слове.
— Нет, мам, — ответила она тогда твердо, хоть и кошки скребли на душе. — Откуда у нас лишние? Сами сейчас всё в кубышку складываем, ремонт затеваем грандиозный. Всё так подорожало, боюсь, даже того, что есть, впритык хватит. Может, кредит вам взять?
— Ох, дочка, какой кредит, — вздохнула мама. — Пенсионерам много не дадут, да и проценты сейчас грабительские. Ну ладно, не переживай, будем сами как-нибудь выходить из положения. Что-нибудь придумаем.
Положив трубку, Тоня тогда долго сидела на кухне, глядя в одну точку. Чувство вины грызло, но здравый смысл победил. Они с мужем тоже не миллионеры, а жить в разрухе сил больше не было.
И вот наступил долгожданный момент. Тоня взяла отпуск специально под это дело. Мишу, как она рассудила, ждать бесполезно — он мужчина основательный, но на подъем тяжелый. Пока раскачается, пока решит, с какой стороны за молоток взяться, отпуск и закончится. Поэтому действовать она решила сама.
Подруга с работы, Леночка, недавно закончила ремонт и так расхваливала свою бригаду, что Тоня, недолго думая, выпросила телефон прораба.
— Золотые руки, Тонечка! — щебетала Лена. — И не пьют, и за собой убирают, и по деньгам вышло очень по-божески. Я тебе говорю, звони, пока они свободны.
Встреча с бригадиром прошла как по маслу. Мужчина, представившийся Сергеем, деловито обошел квартиру, простучал стены, заглянул в санузел и быстро что-то набросал в блокноте.
— Ну что, хозяйка, — подвел он итог, — объем понятен. Ничего критичного не вижу. Материалы поможем закупить, у нас скидки на базах, выйдет дешевле, чем в магазине. По срокам — недели три, если без простоев.
Когда он озвучил итоговую сумму, Тоня едва не захлопала в ладоши. Цифра оказалась даже чуть меньше той, на которую она рассчитывала.
«Идеально! — думала она, провожая мастера до двери. — Останется еще и на новые шторы, и даже на тот красивый торшер в спальню».
Вечером она летала по квартире на крыльях счастья. Приготовила любимое мясо мужа по-французски, нарезала салат, достала из серванта праздничные тарелки. Ей не терпелось обрадовать Мишу.
— Миш, я всё решила! — выпалила она, едва муж переступил порог и разулся. — Представляешь, всё оказалось гораздо проще, чем я думала.
Михаил, уставший после смены, удивленно поднял бровь:
— Ты о чем? Что решила?
— С ремонтом! — торжествующе объявила Тоня. — С понедельника мы переезжаем к моей маме. Я уже договорилась, они нас с радостью примут. А у нас тут мастера начнут всё крушить и строить. Обещали быстро сделать, бригада проверенная, от Ленки.
Она ждала улыбки, похвалы, может быть, даже объятий. Ведь она сняла с его плеч такой груз — поиск рабочих, переговоры, сметы. Но вместо радости лицо Михаила вдруг посерело. Он отвернулся, снимая куртку, и как-то слишком долго возился с вешалкой.
— Ты чего молчишь? — насторожилась Тоня, чувствуя, как радость начинает медленно испаряться. — Я говорю, смета отличная. Они мне сегодня цифры озвучили — мы не просто укладываемся в наши накопления, еще и остается немного. Наконец-то заживем по-человечески!
Михаил прошел на кухню, тяжело опустился на стул и даже не взглянул на накрытый стол.
— Тоня, ты слишком торопишься, — глухо произнес он.
— В смысле тороплюсь? — Тоня замерла с салатницей в руках. — Миш, мы три года копили. Кто мне всю зиму зудел, что пора заняться квартирой? Разве не ты говорил, что стыдно гостей звать?
— Говорил, — буркнул муж, глядя в скатерть.
— Ну вот! — она поставила салат на стол, но садиться не стала. — Не в развалинах же нам вечно жить. Холодно, из окон дует, проводка искрит. Если у нас это было в планах, почему не сделать сейчас? Тем более деньги есть, отпуск я взяла. В чистой, обновленной квартире и дышится легче, согласись?
— Я тебе еще раз повторяю, — голос Михаила стал жестче, в нем появились нервные нотки, — ты поторопилась. Сейчас совсем не время для ремонта. У меня на работе сложный период, отчеты, проверки. Я не готов к переезду, к жизни на чемоданах у твоих родителей. Это меня морально подорвет. Нельзя такие вещи решать за моей спиной, не посоветовавшись!
Он почти кричал, и это было на него не похоже. Михаил обычно был спокойным, даже флегматичным. Такая бурная реакция на хорошую новость выглядела странно. Тоня знала мужа десять лет и видела: он не просто злится, он нервничает. Что-то он недоговаривал.
— Так, — Тоня медленно села напротив, глядя ему прямо в глаза. — Давай начистоту. Причина не в твоей работе и не в моих родителях. Ты прекрасно ладишь с тещей, а отчеты ты пишешь каждый год. Что случилось? Почему ты так круто поменял решение? Мы же неделю назад обсуждали цвет ламината!
Михаил вскочил, прошелся по тесной кухне, задев плечом холодильник.
— Какую тебе причину нужно? Какую? Я же говорю — не время!
— Послушай, — Тоня старалась сохранять спокойствие, хотя внутри всё начинало дрожать. — Я нашла людей. Я взяла отпуск. У нас есть деньги. Зачем откладывать? Что изменится через месяц?
Михаил резко остановился у окна и, не оборачиваясь, бросил:
— Да нет у нас денег! Нет! Поняла?
В кухне повисла звенящая тишина. Тоне показалось, что она ослышалась.
— Как нет? — прошептала она, чувствуя, как холодеют руки. — Были же... Вчера проверяла в приложении.
— Были, а теперь нет, — рявкнул Михаил, но тут же сбавил тон, плечи его поникли. — Поэтому я и говорю тебе, что сейчас не время. Что ты ко мне привязалась со своим ремонтом? Не на что его делать.
Тоня медленно поднялась. В голове шумело.
— Куда они делись, Миша? Нас взломали? Ты потерял карту? Что произошло?
— Никто нас не взламывал. Я их снял. И отдал.
— Отдал? — глаза у Тони округлились. — Кому? Ты вложился в какую-то аферу? Миша, не молчи! Кому наши деньги понадобились больше, чем нам?
Михаил наконец повернулся. Вид у него был затравленный, но упрямый.
— Маме. Я отдал их своей маме.
Тоня хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты отдал наши деньги... которые мы копили три года... свекрови? Всю сумму?
— Нет, не всю. Половину, — он попытался оправдаться, словно это что-то меняло. — На счету осталось еще, но на ремонт этого не хватит.
— Да пофигу, сколько ты отдал! — взорвалась Тоня. — Что за нужда такая возникла у твоей матери? У нее дом сгорел? Операция срочная? Почему она оказалась важнее наших проблем? И почему ты со мной не посоветовался? Ведь это наши общие деньги! Я тоже на них работала!
— Нужда была! — Михаил снова начал повышать голос, переходя в защиту. — И почему я должен отказывать матери, если она просит? Она меня вырастила!
— Зашибись! — Тоня от злости ударила ладонью по столу так, что звякнули вилки. — То есть я своей маме могу отказать, а ты нет? Так получается?
Михаил замер.
— В смысле? Ты о чем?
— О том! — кричала Тоня, уже не сдерживаясь. — Мои родители просили в долг на машину! Им на дачу ездить не на чем, отец под старым корытом живет! И я им отказала! Сказала: «Мам, прости, мы копим на ремонт, каждая копейка на счету». Я переступила через себя, чтобы мы с тобой жили в человеческих условиях! А ты... Отвечай, зачем твоей матери понадобились деньги?
Михаил отвел глаза.
— Ей необходимо пройти комплексное обследование организма. Ей терапевт посоветовал. В последнее время мама сильно сдала, жалуется на боли, слабость. Она хочет обследоваться в хорошей клинике, а там всё платно и очень дорого. Она попросила взаймы... ну, или просто помочь.
Тоня смотрела на мужа и не верила своим ушам.
— Обследование? Миша, твоя мама здоровее всех нас вместе взятых! Она на прошлой неделе хвасталась, как три ведра огурцов закатала и полы во всей квартире перемыла.
— Не смей! — лицо Михаила пошло красными пятнами. — Не смей так говорить про мою маму! Она действительно плохо себя чувствует. У меня душа за нее болит, а ты только о своих обоях думаешь!
— Да ей просто заняться нечем! — парировала Тоня. — Это у нее от одиночества. Как только свекор умер, царствие ему небесное, так она и начала "умирать" каждый вторник. Сидит целыми днями одна, прислушивается, где кольнет, и ищет повод привлечь к себе внимание. А ты и рад стараться!
— Как бы то ни было, я должен ей помочь, — отрезал Михаил. — Это мое решение.
— Твое решение... — Тоня горько усмехнулась. — Хорошо. Я его принимаю. Хоть ты и не удосужился меня заранее с ним ознакомить, не посоветовался со мной. Мне, как твоей жене, это не просто обидно, это... это предательство, Миша. Ладно, переживу.
Она вдруг успокоилась. Крик застрял в горле, сменившись холодной решимостью. Она подошла к окну и посмотрела на темный двор.
— А теперь догадайся, кому я отдам вторую половину тех денег, что у нас были.
Михаил напрягся:
— Что это за вопросы? Ты считаешь уместным сейчас шутить?
— А я не шучу, — Тоня повернулась к нему, и в ее взгляде был лед. — Мои родители недавно просили в долг. Я им отказала ради нашего ремонта. А теперь, раз ремонта не будет... Я отдам им эти деньги. Пусть покупают себе автомобиль. На здоровье.
— Ты с ума сошла? — Михаил шагнул к ней. — Может, не стоит так горячиться? Нам самим разве ничего не нужно? Ты что же, хочешь нас совсем без средств оставить? А если завтра что случится?
— Да, именно это я и хочу сделать, — чеканила каждое слово Тоня. — Чтобы ты в следующий раз со мной советовался. Да и вообще думал, прежде чем семейный бюджет разбазаривать.
— Ты сейчас это назло мне делаешь! — выкрикнул он.
— Так нет, — Тоня пожала плечами. — Я просто тоже хочу помочь своим родителям. Так же, как и ты своей матери помог. Что же в этом плохого? У нас равноправие. Или твоя мама — это святое, а мои — так, перебьются?
— Я думаю, что ты просто мне мстишь, — зло бросил Михаил.
— Думай, что хочешь. Просто твой некрасивый поступок дал мне моральное право помочь своим. Всё честно. Теперь никакого ремонта. А значит, второй половиной суммы я могу распорядиться по собственному усмотрению.
Михаил махнул рукой и вышел из кухни, хлопнув дверью. Он понимал, что спорить бесполезно. В глубине души он знал, что виноват, но признать это вслух мужская гордость не позволяла.
Тоня постояла еще минуту, слушая, как муж возится в спальне, потом взяла телефон и набрала знакомый номер.
— Мам, привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Не спите еще?
— Нет, доченька, телевизор смотрим. Случилось чего? — встревожилась Лариса Семеновна.
— Нет, мам, я хочу тебя обрадовать. Мы с Мишей тут подумали... решили пока ремонт не делать.
— Да? — удивилась мама. — Что так?
— Да не время сейчас, устали, да и в квартире, в принципе, жить можно. Не критично. Так позовем, — Тоня сглотнула комок в горле. — Так что я смогу вам помочь деньгами. Добавите к своим накоплениям и купите нормальную машину, чтобы отец не мучился.
На том конце провода повисла пауза, а потом послышался радостный возглас.
— Ой, доченька! Правда? Тонечка, как же вы нас выручите! Отец как раз нашел вариант хороший, сосед по гаражу продает, машина ухоженная. Мы сидели, голову ломали, где недостающую сумму взять, а тут ты звонишь!
Тоня слышала, как мама передает трубку отцу, как тот что-то радостно бубнит. На душе стало немного светлее.
— Ну и прекрасно, мам. Завтра переведу вам на карту. Пусть деньги послужат для дела, чем просто так лежать будут.
— Спасибо, родная, спасибо! — голос мамы дрожал от благодарности. — А я ведь, знаешь, недоумевала немножко. Не знаю даже, говорить тебе или нет...
— Говори, мам, ты о чем?
— Да сватья, Валентина Петровна, мне звонила на днях, — загадочно проговорила Лариса Семеновна. — Хвалилась, что сын, Миша, дал ей большую сумму. Говорит: «Вот как сыночек меня любит, ничего ему для матери не жалко. Я теперь в санаторий поеду, обследуюсь, подлечусь». А мы с отцом удивились тогда. Вы же вроде ремонт затеяли, копили. Да и обидно нам, честно говоря, стало. Думаем: для нас пожалели денег, сказали «нет», а для сватьи нашлись... Ну, мы промолчали, конечно, чтобы не лезть в вашу семью. А теперь вот оно как разрешилось!
Тоня зажмурилась. Значит, свекровь уже успела раструбить всем, даже ее родителям. И про санаторий, оказывается, речь шла, а не просто про «обследование».
— Ну вот и хорошо, что разрешилось, — тихо сказала Тоня. — Все теперь с деньгами. Только мы без ремонта, но это же не смертельно. Жили сколько лет без него, еще поживем.
— Конечно, поживете! Главное, чтобы мир в семье был, — мудро заметила мама.
Попрощавшись, Антонина положила телефон на стол. Она смотрела на отклеившиеся обои и, странное дело, они ее больше не раздражали. Она, конечно, злилась на Михаила, обида жгла грудь. Но в то же время пришло понимание: нет худа без добра. Ее родители счастливы, у них будет безопасная машина. А ремонт... Обои можно и самим подклеить, а деньги они еще заработают. Главное, что теперь она точно знала: в этой семье она тоже имеет право голоса, и это право стоит дорого.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!