Когда я везла чемодан на колёсиках по их подъезду, мне казалось, что это ненадолго. Пару месяцев, максимум три. Переждать, прийти в себя, найти новую работу, снять что-то своё. Я тогда ещё верила в слова «родные люди» и «в трудную минуту не бросят».
- Живи спокойно, - сказала тётя, когда открыла дверь. - У нас места хватает.
Квартира у них была большая, старая, с высокими потолками и вечным запахом еды. Там жили тётя, её муж и взрослый сын, который «пока ищет себя». Мне выделили маленькую комнату с диваном и шкафом без одной дверцы.
- Ты не стесняйся, - добавила тётя. - Мы тут все свои.
В первые дни я старалась быть незаметной. Сама мыла за собой посуду, покупала продукты, убирала комнату. Мне было неловко занимать чужое пространство. Я постоянно извинялась - за шум, за свет, за то, что поздно пришла.
Потом незаметно началось другое.
- Ты всё равно дома, - сказала тётя однажды. - Можешь заодно пол помыть?
Я помыла. Не потому что хотела, а потому что показалось неловким отказать.
Через пару дней:
- Ты так вкусно готовишь. Сделай, пожалуйста, ужин. А то я устала.
Потом:
- Слушай, сходи за лекарствами, а? Ты же всё равно выходишь.
Через месяц я уже не замечала, как это стало нормой. Я вставала раньше всех, потому что «ты всё равно не работаешь». Готовила, убирала, стирала. Если я задерживалась, тётя смотрела с укором.
- Мы тут без тебя как без рук.
Её муж начал оставлять кружки где попало. Сын - вещи на полу. Я подбирала. Молчала. Говорила себе: временно.
Когда я нашла работу и сказала, что скоро съеду, атмосфера резко изменилась.
- А кто теперь будет помогать? - спросила тётя.
- Ты же понимаешь, нам тяжело, - добавил её муж.
- Ты неблагодарная, - сказала она потом. - Мы тебя приютили.
Я сидела на кухне и впервые ясно увидела картину целиком. Меня не «приютили». Меня встроили. В быт. В обязанности. В удобную роль взрослой женщины, которая всё тянет и ничего не требует.
Когда я стала меньше делать, начались упрёки.
- Ты изменилась.
- Ты стала холодной.
- Мы на тебя рассчитывали.
Слово «рассчитывали» прозвучало особенно неприятно.
В последний вечер перед отъездом тётя сказала:
- Ну смотри, обратно не приходи.
Я кивнула. Удивительно, но мне стало легче.
Когда я закрыла за собой дверь с чемоданом в руках, я почувствовала не обиду и не злость, а освобождение. Иногда самое тяжёлое - это не отсутствие помощи, а помощь, за которую потом выставляют счёт.