— Любимая, куда делись деньги с карты?
В прихожей, окутанной мягким светом настенного бра, Олег, едва переступив порог после работы, рассеянно скользил пальцем по экрану телефона. Одно привычное касание — и брови его взметнулись вверх, словно крылья встревоженной птицы. Тридцать тысяч… Исчезли, как дым, с банковского счёта.
Из ванной комнаты доносился шёпот флаконов и тихий плеск воды. Кристина, грациозно склонившись к зеркалу, подводила пухлые губы алым цветом страсти. Её смоляные волосы ниспадали волнами, словно ночная река, а новое платье, облегавшее точёную фигуру, обещало вечер, полный соблазна.
— Ах, это я маме перевела, у неё поездка, нужны карманные расходы, — Кристина обернулась, озарив Олега лучезарной улыбкой, поправляя непослушную прядь. — Ну что, я готова. Едем?
Олег молча смотрел на жену, ощущая, как в груди зреет буря. Тридцать тысяч… Без единого слова, без намёка на согласие. Словно это не кровно заработанные деньги, а её личный, неприкосновенный запас. Он судорожно сглотнул, пытаясь обуздать гнев, но Кристина уже торопливо натягивала пальто, предвкушая встречу с подругой.
Олег прикрыл глаза, и перед его взором возник тот злополучный день трёхлетней давности, когда всё началось. Звонок Валентины Сергеевны, голос, дрожащий от притворной безысходности:
— Олежек, милый, холодильник сломался. Безвозвратно. Мастер развёл руками.
Тогда это казалось само собой разумеющимся — протянуть руку помощи. Валентина Сергеевна, женщина с неувядающей энергией в свои пятьдесят семь, скромно трудилась библиотекарем в пыльном царстве районной библиотеки. Зарплата — жалкие гроши, а привычки — барские. Ежедневный ритуал кофепития в уютном кафе с подругами-пенсионерками, косметика, достойная французской королевы, ежегодное паломничество в Кисловодск "для поправки здоровья".
После безвременной кончины мужа десять лет назад она словно дала себе право жить за двоих. Супруг был тихим инженером, экономившим на всём. Теперь Валентина Сергеевна наверстывала упущенное с маниакальным упорством.
Холодильник за баснословные деньги стал первой ласточкой. Затем стиральная машина — "старая протекает, соседи снизу в ужасе". Потом ноутбук "для работы" — хотя Олег прекрасно понимал, что тёща собирается лишь в виртуальном мире сериалов и бесконечных социальных сетей.
— Папа, а почему бабушка Валя всегда просит деньги, а бабушка Света никогда? — однажды спросил маленький Артём, готовясь ко сну.
Олег тогда не нашёл достойного ответа. Но вопрос сына засел в его душе, как заноза под кожей. Действительно, его мать никогда не обременяла их просьбами. Жила скромно на свою пенсию, выращивала овощи на даче, бережно штопала старые носки. А Валентина Сергеевна звонила минимум дважды в неделю с новыми, всё более наглыми требованиями.
У Олега все чаще возникало гнетущее ощущение, что он содержит не одну, а сразу две семьи. Свою — жену и сына, и ненасытную семью тёщи, состоящую из одного, но чрезвычайно требовательного человека.
После очередной мольбы тёщи о покупке нового смартфона — "точно такой, как у Тамары, только с памятью побольше" — Олег почувствовал, что его терпение лопнуло, как натянутая струна. Вечером, когда Артём уже мирно посапывал в своей кроватке, а Кристина, удобно устроившись на кухне с чашкой чая, пролистывала ленту новостей, он решился на откровенный разговор.
— Нам нужно поговорить, — произнёс Олег, садясь напротив жены и отодвигая в сторону пустую тарелку. На столе робко мерцал свет настольной лампы, на стене монотонно тикали часы, отсчитывая мгновения надвигающейся бури. За окном шумел ночной город.
— О чём? — Кристина с неохотой оторвала взгляд от экрана телефона, где мелькали яркие картинки из жизни очередной благополучной семьи.
— О твоей маме. Вернее, о наших с ней финансово-родственных отношениях, — Олег выудил из кармана помятый чек и несколько банковских выписок. — Вот, полюбуйся, только за прошлый месяц: лекарства на пятнадцать тысяч, хотя половина из них — бесполезные витамины и БАДы. Продукты на десять тысяч, причём деликатесы, достойные королевского стола. Новая куртка, потому что старая "уже не в тренде". Ремонт кухни, хотя два года назад мы её полностью обновили…
— И что? — в голосе Кристины зазвучали стальные нотки обороны. Она отложила телефон и выпрямилась, словно готовясь к поединку.
— Я не волшебный банкомат, я живой человек, — Олег старался сохранять спокойствие, хотя внутри бушевал ураган. — У меня такое чувство, что я живу на два фронта. Это невыносимо. Мы с тобой отказываем себе в самом необходимом, откладываем каждую копейку на отпуск, а твоя мама…
— Это моя мама! — Кристина с силой опустила чашку на стол. — Кто ей поможет, если не мы? Ты просто бесчувственный эгоист!
— Помощь и содержание — это две большие разницы! — голос Олега невольно сорвался на крик. — Твоя мама вполне здоровая женщина, работает, получает пенсию. Почему я должен оплачивать все её прихоти? Почему каждый её внезапный каприз становится нашей непосильной ношей?
Кристина вскочила, глаза наполнились слезами обиды и гнева:
— Значит, моя мама для тебя — обуза?! Может, тогда и я тоже?!
Из детской донёсся испуганный всхлип — их громкие голоса разбудили чутко спящего Артёма.
В этот момент Олег вдруг с пугающей ясностью осознал, что если он не вырвется из этого порочного круга, то так будет продолжаться вечно. Одна эта мысль вселяла в него первобытный страх, затмевающий даже слёзы жены. Он представил себе ещё десять, двадцать лет такой кабальной жизни — и его охватил леденящий ужас.
— Я люблю тебя и уважаю твою маму, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Но дальше так продолжаться не может. Нам нужны чёткие правила и границы. Иначе… — он не стал договаривать страшную правду.
— Знаешь что? — Кристина сорвала куртку с вешалки, натягивая её на ходу. — Я не хочу это слушать!
Сумочка выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на пол, рассыпав содержимое по холодной плитке прихожей.
— Кристина, давай поговорим спокойно! — попытался остановить её Олег, но жена уже распахнула дверь.
— Поговорим? Да ты только и делаешь, что обвиняешь! Мою мать, меня… — её голос дрожал от ярости. — Может, тебе вообще лучше жить одному!
Дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжала люстра под потолком. В воздухе ещё витал терпкий аромат её духов.
Олег остался один в опустевшей кухне. На столе небрежно валялся раскрытый кошелёк, из которого торчали чеки. Он машинально собрал их, аккуратно разглаживая помятые бумажки. «Спа-салон — 15 000», «Бутик модной одежды — 22 000»… Цифры танцевали перед глазами, складываясь в безрадостную картину.
Зазвонил телефон. На экране высветилось знакомое имя — «Серёга».
— Привет, как дела, старина? — голос Сергея звучал как всегда бодро. — Собирался спросить, ты ещё в силе насчёт рыбалки на выходных?
— Помнишь, ты рассказывал про свою тёщу? — невпопад спросил Олег, опускаясь на стул.
На другом конце провода повисла многозначительная пауза. Серёга, видимо, сразу понял, что произошло что-то серьёзное.
— А, про то, что нельзя давать им сесть на шею? Помню, конечно. Я тебя предупреждал — нужно с самого начала расставить все точки над "i". Что стряслось?
— Жена опять деньги переводит ей без моего ведома. А когда я пытаюсь возразить, она уходит, хлопая дверью.
— Олег, друг мой, — голос Сергея стал серьёзным. — Ты помнишь, чем закончилась моя история с первой женой? Точно так же. Только я дольше терпел, а потом… развод и алименты. Не повторяй моих ошибок.
Олег глубоко вздохнул, смотря в окно на темнеющий двор. Между домами проплывали силуэты поздних прохожих. Где-то там сейчас идёт оскорблённая Кристина, а он сидит здесь, в одиночестве.
— Что ты мне посоветуешь? — обречённо спросил он, массируя виски.
— Серьёзный разговор. Без истерик и криков, но твёрдо и по существу. Чётко обозначить правила — общий бюджет, общие решения. И если она не захочет слушать… ну, тогда тебе придётся выбирать: или жить так дальше, или…
В детской снова заворочался Артём. Послышался тихий, сонный зов: «Папа, пить хочу…»
— Серёг, перезвоню позже, — Олег поднялся, поправил галстук перед зеркалом в прихожей. — Нужно напоить сына.
Утолив жажду Артёма и дождавшись, пока мальчик вновь уснёт, Олег вернулся на кухню. Спрятал чеки обратно в кошелёк. В квартире воцарилась непривычная, гнетущая тишина.
Впервые за долгие три года он понял, что друг был прав. Слишком много времени упущено, но, возможно, ещё не всё потеряно. Нужно найти Кристину и провести решающий разговор. Но на этот раз разговор будет совсем другим. Потому что теперь он точно знал — либо они восстановят баланс в своей семье, либо их брак покатится в пропасть.
Через час Олег спустился вниз. Редкие фонари выхватывали из темноты клочки двора, а из распахнутых подъездов выползали жёлтые языки света. Кристина, съёжившись, сидела на облюбованной ими скамейке у детской площадки, её взгляд был прикован к экрану телефона. Плечи напряжены, словно натянутая струна, пальцы, как испуганные зверьки, метались по ленте новостей.
Олег опустился рядом, и скамейка тихо застонала под его весом. Минуты тянулись в молчании, лишь глухой рокот проспекта доносился издалека.
— Помощь родителям – это святое, – произнёс он наконец, устремив взгляд в никуда. – Но то, что творится у нас, – это не помощь, а повинность. Моя мать живёт более чем скромно, но никогда не возьмёт лишнего. А твоя считает, что ей обязаны.
— Она не считает… – робко начала Кристина, но голос её дрогнул.
— Считает, – Олег повернулся к ней. В его голосе прорезался металл, которого раньше она не слышала. – Когда в последний раз она сказала спасибо? Или поинтересовалась, можем ли мы помочь? Она просто ставит перед фактом и ждёт исполнения.
Кристина опустила телефон на колени. Олега вдруг окатило странным ощущением свободы – словно, сорвав оковы, он впервые за долгие годы произносил то, что на самом деле думал, без самобичевания и оправданий. Это был его личный Рубикон, момент истины.
На следующий день Олег приехал за Артёмом после школы. В квартире пахло наваристым борщом и соблазнительной сдобой. Валентина Сергеевна встретила его, облачённая в новый халат – явно не из дешёвых, с изысканными кружевными вставками.
— Олежек, родной! – она обвила зятя руками. – Завтра отвезёшь меня на вокзал к восьми утра? Еду к Тамаре в Тулу. А в воскресенье встретишь – поезд прибывает в семь вечера.
Олег застегивал куртку сыну, но пальцы вдруг предательски задрожали от привычного раздражения. Снова просьба, высказанная с апломбом. Ни «можешь ли ты», ни «если тебе не сложно».
Выпрямившись, он посмотрел тёще прямо в глаза:
— Валентина Сергеевна, простите, но нет. Завтра у меня важная встреча в офисе, а в воскресенье у нас с Артёмом хоккей. Возьмите такси или попросите Нину Петровну – она всегда рада помочь.
Лицо тёщи вытянулось от изумления. Подобного отпора она явно не ожидала.
— Но как же… Ты же всегда… – растерянно пролепетала она.
— Да, всегда. Но этому пришёл конец. Я не ваш личный водитель, а ваш зять. И у меня есть своя жизнь и свои планы.
По дороге домой Олега переполняло небывалое чувство лёгкости. Он наконец-то совершил то, что давно назревало – начал выстраивать здоровые границы в отношениях с семьёй жены. Впереди ещё долгие разговоры, но первый, самый трудный шаг был сделан.
Прошло полгода. Олег хлопотал у плиты, колдуя над воскресным завтраком. Аромат свежемолотого кофе и золотистых тостов щекотал ноздри. Артём в соседней комнате увлечённо собирал новомодный конструктор – подарок на прошедший день рождения.
Телефон завибрировал. На экране высветилось «Тёща».
— Олежек, мне позарез нужно… – начала было Валентина Сергеевна своим привычным, тягучим голосом.
— Минутку, – спокойно прервал её Олег, выключая конфорку. – Сначала поговорите с Кристиной.
Прежде такой ответ показался бы ему кощунственным, вызвал бы приступ мучительной вины. Теперь слова сорвались с губ легко и непринуждённо, словно так и должно быть.
Кристина взяла трубку, покачала головой, внимательно выслушав мать.
— Мам, мы уже обсуждали это. Копи на отпуск сама. У тебя есть работа, пенсия – распределяй бюджет, как считаешь нужным.
Закончив разговор, жена присела за стол, задумчиво размазывая масло по хлебу. В янтарном луче солнца играло её обручальное кольцо.
— Знаешь, ты был прав, – произнесла она тихо. – Она действительно привыкла, что мы закрываем все её бреши. Но теперь… Теперь всё иначе.
Олег наполнил две чашки кофе – себе крепкий, чёрный, ей – с нежным молоком, как она любила. За окном раздавались звонкие голоса соседских ребятишек, увлечённо играющих в мяч.
— Зато теперь она подрабатывает в «Книжном мире», – добавила Кристина с улыбкой. – Представляешь, вчера взахлёб рассказывала, как провела для детей литературный час. И очень гордится этим.
Валентина Сергеевна действительно преобразилась: она нашла подработку в книжном магазине, мониторила путёвки по акциям, даже освоила онлайн-банкинг. Недавно она самостоятельно приобрела билеты на поезд через приложение и радовалась этому маленькому достижению, как ребёнок.
А Олег ощутил, что стал сильнее, научился отстаивать свои интересы, не принося в жертву отношения. Теперь он умел быть и жёстким, и любящим одновременно. Семья сохранилась, но теперь построенная на взаимоуважении и честности. И в этой новой реальности дышалось гораздо свободнее.