Аня стояла у высокого зеркала в прихожей, поправляя выбившуюся прядь волос. Из гостиной доносился звон бокалов и приглушенный смех — новоселье было в самом разгаре. Она разгладила складки на своем новом платье цвета пыльной розы, которое так удачно подчеркивало её глаза, и улыбнулась своему отражению. Той затравленной, вечно уставшей женщины с потухшим взглядом, которой она была еще полгода назад, больше не существовало. Теперь из зеркала на неё смотрела хозяйка своей судьбы и этой просторной, залитой светом квартиры.
— Анюта, ты где? — в коридор заглянула Маша, её лучшая подруга, держа в руках бокал с шампанским. — Там Андрей уже места себе не находит, глазами тебя ищет. И, кстати, тост говорить твоя очередь!
— Иду, Маш, иду. Просто... — Аня на секунду замялась, обводя взглядом светлые стены прихожей. — До сих пор не верится, что это всё моё. Что я дома.
— Привыкай, дорогая, привыкай. Ты это заслужила как никто другой, — Маша тепло обняла подругу за плечи. — Помнишь, как мы с тобой мечтали о таком вечере, сидя на твоей старой кухне в съемной "однушке"?
Аня кивнула, чувствуя подступающий к горлу комок. Конечно, она помнила. Помнила каждый день той прошлой жизни, от которой сбежала с одним чемоданом. Жизни, где были вечные упреки свекрови, Регины Павловны, безволие мужа Димы и бесконечное чувство вины за то, что она «недостаточно хороша» для их «интеллигентной» семьи. Казалось, это было в другой вселенной.
— Знаешь, — тихо сказала Аня, — я ведь тогда думала, что жизнь закончилась. Когда Дима сказал, что им с мамой нужно пожить отдельно от меня, чтобы «разобраться в чувствах»... Я думала, это конец.
— А это было начало, — твердо произнесла Маша. — Самое лучшее начало. Пойдем к гостям, не будем заставлять счастье ждать.
Они вернулись в просторную гостиную, наполненную ароматами домашних пирогов и свежих цветов. За большим раздвижным столом собрались самые близкие: коллеги с новой работы, соседи, с которыми Аня успела подружиться во время ремонта, и, конечно, Андрей. Он сидел во главе стола и, увидев Аню, сразу же расцвел той особенной, теплой улыбкой, от которой у неё на сердце становилось спокойно.
— А теперь речь от хозяйки! — провозгласила Маша, постучав вилкой по бокалу.
Аня встала, чувствуя на себе добрые, поддерживающие взгляды.
— Дорогие мои, — начала она, и голос её чуть дрогнул от волнения. — Я хочу поднять этот бокал не просто за новую квартиру. Я хочу выпить за то, как непредсказуема бывает жизнь. Еще недавно я не знала, где буду жить завтра, а сегодня... Сегодня я стою здесь благодаря одному удивительному человеку — моей тете Вере. Женщине, которая много лет назад сама прошла путь к свободе и оставила мне не просто квадратные метры, а ключи от новой жизни.
Андрей мягко накрыл её руку своей ладонью, поддерживая.
— Я хочу выпить за смелость, — продолжила Аня увереннее. — За смелость закрывать двери в прошлое и открывать новые. За смелость быть собой. И за людей, которые верят в нас даже тогда, когда мы сами в себя не верим.
— За тебя, Анечка! За новую жизнь! — дружно подхватили гости, и звон бокалов наполнил комнату серебряной музыкой.
Но едва стих звон стекла, как в прихожей раздалась настойчивая, требовательная трель дверного звонка.
Аня удивленно посмотрела на Андрея.
— Ты кого-то еще ждешь?
— Нет, вроде все свои уже здесь. Может, соседи?
— Я открою, — Аня поставила бокал на стол и направилась к двери. Почему-то сердце тревожно екнуло, словно предчувствуя недоброе.
Она распахнула дверь и замерла. Воздух в легких словно закончился.
На пороге стояли они. Дима и Регина Павловна.
Бывший муж, в своем выходном костюме, который стал ему явно тесноват, сжимал в руках огромный, помпезный букет красных роз — точно такой же, какой он дарил ей на первом свидании сто лет назад. А рядом, поджав губы и нервно теребя ручки сумки, стояла свекровь. Она постарела, осунулась, но взгляд остался прежним — оценивающим и колючим.
— Анечка, здравствуй, — начал Дима, делая шаг вперед и протягивая букет. Голос его звучал неестественно бодро, но глаза бегали. — Мы... мы вот узнали про новоселье. Решили заглянуть, поздравить.
— Нам сказали, ты теперь в центре живешь, — тут же вступила Регина Павловна, бесцеремонно заглядывая через плечо Ани в квартиру. — Неплохой район. Старый фонд, потолки высокие...
Аня стояла, не в силах пошевелиться. Прошлое, которое она так старательно хоронила, вдруг материализовалось на её пороге с букетом роз и претензиями.
— Зачем вы пришли? — тихо, но твердо спросила она, не делая попытки впустить их или взять цветы.
— Ну как же, доченька, — Регина Павловна попыталась изобразить улыбку, которая вышла больше похожей на гримасу. — Мы же не чужие люди. Столько лет прожили одной семьей. Дима вот места себе не находит, все думает о тебе.
— Да, Ань, — подхватил бывший муж. — Я много думал. Мы оба погорячились тогда. Ну, с кем не бывает? Ссоры, размолвки... Но ведь у нас было и хорошее? Я вот цветы тебе принес. Твои любимые.
Аня смотрела на эти розы и не чувствовала ничего, кроме глухого раздражения.
— Мои любимые цветы — пионы, Дима. Я говорила тебе об этом пять лет подряд. А розы любишь дарить ты, потому что это «солидно».
Дима растерянно моргнул.
— Ну... какая разница? Главное ведь внимание. Ань, может, впустишь? Не на пороге же разговаривать. Мама пирог испекла, фирменный.
— Да, с капустой, как ты любишь, — кивнула свекровь, пытаясь протиснуться в прихожую. — И потом, нам нужно серьезно поговорить. Мы слышали, ты наследство получила от той чудной тетки? Квартира-то большая, наверное, ремонт дорогой... Тебе одной тяжело будет такое тянуть. Мужская рука нужна, хозяйственная.
В этот момент за спиной Ани возник Андрей. Он спокойно положил руку ей на плечо — тяжелую, теплую, надежную.
— У Ани уже есть мужская рука, — спокойно произнес он, глядя прямо в глаза Диме. — И помощь ей не требуется.
Регина Павловна опешила, оглядывая Андрея с ног до головы.
— А это еще кто? — возмущенно фыркнула она. — Аня, у тебя гости? Мы думали, мы по-семейному посидим, обсудим, как нам дальше жить...
— У нас нет никакого «нам», Регина Павловна, — Аня почувствовала, как страх уходит, сменяясь ледяным спокойствием. Прикосновение Андрея придавало сил. — И «по-семейному» уже не будет. Вы опоздали.
— Что значит опоздали? — Дима начал багроветь. — Аня, не дури. Я все-таки твой муж... был. Мы можем начать все сначала. Я простил тебе твой уход. Мама тоже готова закрыть глаза на твой характер. Мы готовы вернуться!
— Вернуться? — Аня горько усмехнулась. — Куда? В ту жизнь, где я была прислугой? Где мое мнение ничего не значило? Где ты, Дима, не мог и шагу ступить без маминого одобрения?
— Не утрируй! — взвизгнула свекровь. — Я просто хотела как лучше! Я учила тебя быть хорошей женой! И вот твоя благодарность? Получила квартиру и сразу нос задрала? Завела себе... — она кивнула на Андрея, — ухажера? А Дима, между прочим, страдает!
— Мама, подожди, — Дима оттеснил мать. — Ань, послушай. Я изменился. Правда. Я понял, что был неправ. Давай попробуем... Ну ради прошлого? У тебя теперь квартира, у меня... у меня есть опыт. Заживем нормально. Мама к нам переедет, будет помогать по хозяйству, ты же работаешь много...
Аня смотрела на него и видела не мужчину, которого когда-то любила, а чужого, слабого человека, который пришел не к ней, а к её квадратным метрам. Они пришли не извиняться. Они пришли осваивать новую территорию.
— Вот оно что, — медленно проговорила Аня. — Мама переедет... Значит, у вас проблемы с жильем? Или просто решили, что моя квартира удачнее вашей "двушки"?
— У нас ремонт затевается! — выпалила Регина Павловна. — И вообще, семья должна держаться вместе! Аня, не будь эгоисткой! Мы принесли твои вещи, кстати.
Она сунула вперед какой-то мятый пакет.
— Вот, фотографии, книги твои. Мы все собрали. Думали, по-человечески поговорим.
— Спасибо за вещи, — Аня взяла пакет. — Это единственное, что мне от вас нужно.
— Аня! — в голосе Димы прозвучали истеричные нотки. — Ты совершаешь ошибку! Кому ты нужна, разведенка? Этот, — он кивнул на Андрея, — поматросит и бросит! А я свой, родной! Я прощаю тебя, слышишь?
— А мне не нужно твое прощение, Дима, — мягко, но твердо ответила Аня. — Потому что мне не за что извиняться. Я не предавала, не врала и не использовала людей. Я просто выбрала себя.
— Но может быть... — Дима сделал шаг вперед, и розы в его руках жалко дрогнули, осыпая лепестки на чистый пол прихожей. — Может быть, мы могли бы?..
— Нет, Дима, — отрезала Аня. — Мы не могли бы. То, что было между нами, умерло не сегодня и не вчера. Оно умирало медленно, с каждым днем, когда ты выбирал мамину сторону вместо того, чтобы строить нашу семью. И его уже не воскресить.
Она почувствовала, как пальцы Андрея чуть сильнее сжали её плечо. Молчаливая поддержка, признание её права самой решать свою судьбу.
— У меня гости, — Аня сделала шаг назад, берясь за ручку двери. — Спасибо, что принесли вещи. И заберите цветы. Они завянут раньше, чем вы дойдете до лифта. Прощайте.
— Ты пожалеешь! — крикнула Регина Павловна, когда дверь начала закрываться. — Ты еще приползешь к нам!
Дверь захлопнулась, мягко щелкнув замком, отсекая крики, прошлое и запах чужих, ненужных роз.
В квартире по-прежнему играла тихая музыка, звенели бокалы, слышался смех друзей. Этот мир — теплый, уютный, настоящий — никуда не исчез.
Аня прижала к груди пакет с фотографиями и повернулась к Андрею. Сердце колотилось как бешеное, но на душе было удивительно легко. Словно с плеч свалился огромный, пыльный мешок, который она тащила годами.
— Ты как? — тихо спросил Андрей, заглядывая ей в глаза.
— Знаешь... — Аня выдохнула. — Я должна тебе кое в чем признаться.
— В чем? — он смотрел на неё с той особенной нежностью, от которой теплело на сердце.
— Я... Я, кажется, влюбляюсь в тебя, — прошептала она. — И мне совсем не страшно в этом признаться. Раньше я боялась чувств, боялась довериться. А с тобой... с тобой я ничего не боюсь.
Его улыбка была лучшим ответом. Он осторожно взял пакет из её рук и положил на тумбочку, освобождая её ладони для своих.
— Я тоже должен кое в чем признаться, — сказал он, обнимая её за талию. — Я влюбился в тебя еще тогда, когда ты впервые пришла смотреть эту квартиру. В пыли, в рабочей одежде, с рулеткой в руках... Такая решительная, смелая, готовая начать всё с нуля. Ты светилась изнутри, Аня. И я понял, что хочу быть рядом с этим светом.
— Эй, голубки! — веселый голос Маши вернул их к реальности. — Тут гости заждались продолжения банкета! Шампанское греется!
Они переглянулись и рассмеялись. Взявшись за руки, они вернулись в гостиную, где друзья уже снова наполнили бокалы.
Аня окинула взглядом свой новый дом. Светлый, просторный, наполненный теплом и любовью. Каждая деталь здесь была выбрана ею. Каждый уголок дышал свободой и покоем. Здесь не было места старым обидам, упрекам и чужим правилам.
— За новые начинания! — снова подняла она бокал, и глаза её сияли ярче хрусталя. — За смелость быть собой! За любовь, которая не ломает, а поддерживает! И за тетю Веру... женщину, которая много лет назад проложила этот путь к свободе и оставила мне ключи от новой жизни.
Солнце, клонящееся к закату, заливало комнату теплым золотистым светом, играя бликами на бокалах. Где-то в старой шкатулке, в том самом пакете, который принес бывший муж, теперь лежал дневник тети Веры — единственное, что Аня действительно хотела забрать из прошлой жизни. Теперь это уже не просто семейная реликвия, а настоящий путеводитель.
И Аня знала, что когда-нибудь она тоже напишет свою историю. Историю о том, как важно верить в себя, как важно не бояться начинать с чистого листа и как прекрасна может быть жизнь, когда ты наконец-то становишься хозяйкой своей судьбы.
Вечер плавно перетекал в ночь. Гости постепенно расходились, унося с собой частичку тепла этого дома. Они оставляли молодую пару наедине с их новым счастьем. А над городом загорались первые звезды. Свидетели еще одной истории о том, как любовь и вера в себя помогают преодолеть любые преграды и начать жизнь заново.
Если вам понравилась история просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!