Анна сидела на диване в детской, уронив руки на колени и смотрела на заваленный игрушками пол. Её сын Антон спал рядом, раскинув руки и уткнувшись теплой макушкой ей в бедро. Это было ее время для уборки — пока спит сын, она всегда тихонько убирала в квартире и готовила ужин мужу Сергею. А сейчас вставать не хотелось. Сын так сладко посапывал рядом, и так не хотелось тревожить его, да и сил совсем не осталось.
Утром детская была чистой, все лежало по местам, и вот уже сейчас в середине дня здесь как будто Мамай прошел.
То же самое было в гостиной, где они с сыном собирали крепость из кубиков, а потом он искал свою книжку на полке в книжном шкафу. И на кухне, где он «помогал» варить обед.
Конечно, Анна очень любила своего Антошку. Но сегодня навалилась апатия. Она сидела в тишине квартиры и не шевелилась. Слышно было, как на кухне тикали часы. На улице шумели машины, а где-то у соседей работал телевизор...
«Надо убрать, а то муж придет, будет сердиться», — вяло подумала она. И пятый урок нужно просмотреть бесплатного курса по дизайну... И приготовить, курица уже разморозилась в раковине, наверное... — Не хочу! — Аня аккуратно легла рядом с сыном на диван, повернувшись спиной к бардаку, обняла сына и заснула.
В тот вечер она сказала мужу, что сынок шалил весь день и она не успела убрать. А ужин приготовила поздно, и пришлось остужать кастрюлю на балконе, прежде чем ставить в холодильник.
Муж на самом деле никогда ее не ругал за такие вещи. Он спокойно помог все убрать и вечером уложил Антона спать, когда Аня внезапно заснула перед телевизором прямо в кресле.
На следующий день Аня как обычно сделала домашние дела, не нарушая заведенный порядок. И через день, и на третий.
Но на четвертый день она вдруг снова не смогла себя заставить делать обычные дела. Мало того, она дала сыну запрещенный планшет с мультиками, а сама в это время просто лежала рядом, ни о чем не думая.
Еще через неделю муж Ани заметил, что накопилась стирка. На телевизоре появилась пыль, а в холодильнике испортились овощи. Аня засыпала, как только он возвращался с работы, и она передавала ему Антона.
В выходные Аня не пошла в зоопарк и за покупками с мужем и сыном, отговорилась плохим самочувствием, а сама просто легла спать. И когда они вернулись, не смогла найти в себе силы встать и пойти с ними общаться.
В среду позвонила свекровь, спрашивала, не нужна ли помощь. Аня не хотела ничего объяснять, у нее болела голова, мысли путались и жутко раздражали эти навязчивые вопросы.
А в четверг она забыла выключить конфорку и спалила чайник.
На следующий день рано утром пришла свекровь, и они с Сергеем тихонько совещались на кухне.
— С ней явно что-то не так! Она же совершенно ничего не соображает! Как можно ее оставлять с ребенком?? — возмущенно говорила Галина Петровна своему сыну. — Нет, и не возражай, я забираю Антошку к себе. А ты свою болезную лучше отведи к психиатру, пока она тебе дом не спалила.
Аня лежала, вцепившись в одеяло так, что у нее побелели пальцы. Ей было так страшно, что казалось, заледенело сердце.
Больше всего она боялась, что свекровь сможет убедить мужа отдать ей сына... И с ужасом она ждала, что ответит Сергей.
Галина Петровна была против их с Серёжей свадьбы с самого начала. Она давно планировала женить его на дочери своей старой подруги, а тут вдруг появилась Аня. Казалось, появление внука должно примирить их, но вышло наоборот. Свекровь не оставила свои планы и всеми силами пыталась настроить маленького Антона против его матери. Говорила ему, что Аня в их семье никто, и папа женился на ней из милости. Когда Антошка возвращался домой, он несколько дней говорил с Аней надменно, пытался кричать и даже бить ее своими маленькими кулачками.
Сергей пытался убедить мать прекратить это, но наткнулся на полную отказную, и в итоге они перестали отдавать ей Антона.
— Мама, я очень благодарен тебе за помощь, но пока о таком говорить рано. Аня обязательно сходит к врачу, а сейчас разлучать их с ребенком не будем. Сегодня пятница, побудь с ними, я в выходные все решу.
Галина Петровна еще что-то ворчала, но спорить не стала. А Аня вытирала дорожки слёз, радуясь, что муж поддерживает ее, несмотря ни на что.
Когда он ушел на работу, Аня усилием воли взяла себя в руки, натянула на лицо улыбку и занялась ежедневной рутиной. В голове по-прежнему был туман, она очень старалась ничего не забыть и не реагировать на фальшиво-сочувствующие замечания свекрови.
Антон как будто почувствовал состояние матери, вел себя идеально весь день. И после обеда Аня заперлась в ванне, позвонила своей студенческой подруге Наташе. Она знала, что у многодетной подруги был нервный срыв несколько лет назад, и она даже лежала в больнице.
Наташа пообещала сходить с ней в субботу к своему врачу-психотерапевту.
— Аня, я тебя очень понимаю, сама прошла через это. Держись, не бойся, такое бывает у многих. Молодец, что сразу позвонила.
Вечером Аня рассказала мужу о своем решении, а тот вздохнул с облегчением. «Все будет хорошо, ты молодец», — прошептал он. Они лежали, обнявшись, и это было для Ани лучшим лекарством.
В субботу психотерапевт Марина Владимировна, уверенная женщина лет пятидесяти, попросила заполнить целую стопку листов с тестами, задавала много вопросов сама, шутила, и к концу встречи Аня расслабилась. Она перестала бояться, что ее закроют в психушку, как обещала свекровь, и даже заулыбалась.
Врач в конце встречи выдала вердикт: «У вас тревожно-депрессивное расстройство, но ничего страшного, вы вовремя пришли. Депрессия, знаете ли, если ее рано поймать за хвост — отлично лечится. Это — состояние, с которым нужно работать, как с любой болезнью. Сначала — лекарства, потом — реабилитация».
Она выписала легкий антидепрессант курсом на несколько месяцев, чтобы выровнять химический фон мозга и дать «фору» для психотерапии. Анна боялась таблеток, но врач объяснила: «Представьте, что вы пытаетесь вырыть колодец сломанной лопатой. Лекарство не выроет за вас колодец, но починит лопату. Без них сейчас любая психотерапия будет биться о стену биохимии».
А еще посоветовала Ане вести дома дневник радостных моментов, и записывать каждый день вечером 3 своих достижения.
Аня вышла из кабинета ободренная, тут же в аптеке купила себе лекарство, записалась на приём через неделю и шла домой, улыбаясь.
А дома она застала скандал. Уже открывая ключом дверь, она услышала гневную тираду свекрови.
Та стояла посредине кухни, уперев руки в бока, и строго выговаривала Сергею, который сидел за столом, отвернувшись, и застывшим взглядом смотрел в окно.
— Да кто она такая! Неужели ты еще не понял, что Анна не твоего уровня девочка. Зачем тебе такая жена! Смотри — угробит и тебя и сына! Это же какой позор — ходит к психиатру, все знакомые будут говорить, что у тебя сумасшедшая жена. Вот я сразу знала, что она «с приветом»!
Аня замерла в дверях, не донеся руку с ключами до кармана куртки. Бледная и прямая как струна, она смотрела на этот «семейный совет», и ей казалось, что она падает в пропасть. А в маленьком коридорчике перед кухней спрятался за дверью Антошка.
Аня встрепенулась, заметив его, сняла куртку и тихонько подошла. Антон, увидев ее, вцепился со всей силы — не оторвешь. «Мама — ты правда сумасшедшая?» — прошептал он ей прямо в ухо.
«Да ну что ты, малыш!» — прошептала Аня в ответ, баюкая ребенка, и понесла его в детскую, стараясь ступать тихонько.
А на кухне сгущались тучи. Сергей что-то отвечал тихо, не разобрать. Зато свекровь говорила все громче. Аня с удивлением слушала, что, оказывается, это из-за нее Сергея до сих пор не повысили на работе. Что Антон растет болезненным и нервным, а она — Галина Петровна — посадила сердце от переживаний за них.
— Ты должен развестись! Серёжа!
Аня сидела рядом с Антоном, вздрагивая от каждого слова. И вдруг поняла, что Сергей молчит. Неужели он согласен, неужели он выгонит ее из дома за то, что она заболела? «Вы не виноваты, что заболели, с кем не бывает», — вспомнила она слова врача.
Аня погладила сына по голове, встала и пошла на кухню.
Там Сергей уже не сидел за столом, он стоял перед матерью, сжав челюсти и сведя брови.
— Если ты сейчас же не прекратишь, мама! Я больше не пущу тебя в свою квартиру! И в жизнь свою не пущу! Я свою Аню люблю, и какая бы она ни была, а она прекрасная мать и отличная жена, но даже если бы это было не так — я никому не позволю! — Он повысил голос. — НИКОМУ, слышишь! Так к ней относиться и говорить про неё.
Аня, стоя в коридоре, не выдержала и всхлипнула. На кухне ее, конечно, услышали и обернулись. Сергей — с облегчением и радостью, а свекровь — с неприязнью. Сзади подскочил Антошка, и Аня подняла его на руки, вошла в их, обычно уютную, а сейчас холодную и враждебную кухню.
Она встала рядом с мужем, а Сергей поцеловал ее в висок и обнял.
Срывающимся голосом Аня сказала: «Я была у врача, он сказал, что это не страшно, прописал мне лекарства. Он сказал, что это от усталости и нервного напряжения. А от вас, Галина Петровна, у меня напряжение повышается. Вы несправедливы ко мне, но я и не ищу вашей любви. Мне достаточно, что меня любит ваш сын, а я люблю его и своего ребенка. И сделаю все, чтобы выздороветь. И я, несмотря ни на что, благодарна вам за Сергея, ведь без него не было бы нашей семьи».
Свекровь стояла и смотрела на эту маленькую, но такую крепкую семью, и её губы дрожали. Ни слова не говоря, она развернулась и ушла. Через пару минут они услышали, как хлопнула дверь в квартиру. Аня расплакалась на плече у Сергея, и ей тут же стал вторить Антон. А Серёжа молча гладил обоих, обнимал и прижимал к себе.
Впервые ему пришлось так грубо говорить с матерью, впервые он чувствовал такую вину перед ней. Но и понимал, что по-другому нельзя. Что он не может по-другому и сделал то, что должен был.
В тот вечер они так и сидели весь вечер вместе, пили чай, пекли печенье, смотрели с сыном приключенческий фильм, не размыкая рук и объятий.
На следующее утро Сергей обзвонил друзей и нашел по рекомендации няню с почасовой оплатой. Она согласилась приходить всю неделю на полдня. А Аня начала делать свои психологические упражнения, вести дневник и пить таблетки.
За день все, конечно, не наладилось, но через 2 месяца Аню было уже не узнать. Она похорошела, успевала дома и доучилась на своих курсах. А Сергей помирился с матерью. Правда, пока только на словах. А на деле старался не смешивать две свои семьи.
Иногда, укладывая Антона, Аня ловила себя на мысли, что раньше она боялась быть «плохой» — плохой матерью, женой, невесткой. Она выкладывалась на все сто, чтобы доказать, что она «достаточно хорошая» для всех. Болезнь научила её другому: быть «достаточно хорошей» не для чужих оценок, а для себя и своих — тех, кто любит её. И это оказалось самой сложной и самой важной работой — перестать доказывать и начать просто жить. Да, с таблетками в аптечке, с шероховатостями в расписании и со шрамом на душе от слов свекрови. Но зато — с миром внутри, который больше не рушился от одного неодобрительного взгляда. Этот мир теперь охранял Сергей, и, что важнее всего, она сама научилась его охранять.