— Это просто невыносимо, я сейчас в обморок упаду! — Ксения с грохотом отодвинула стул и рванула к окну, распахивая его настежь. — Мы в кабинете или на свалке?
— Ксюш, ну потише ты, — шепотом отозвалась Ольга, испуганно косясь на дальний стол у перегородки. — Человек же сидит, всё слышит.
— А я хочу, чтобы она слышала! — Ксения обернулась. — Я две недели молчу. Две! Мы все тут благородных дам из себя строим, а у меня уже мигрень от этого амбре.
Оля, ты посмотри на её свитер. Он же серый от грязи! Как можно в таком виде приходить в приличное место? Мы с клиентами работаем, в конце концов!
— Согласна, перебор, — вздохнула Светлана, не отрываясь от монитора. — Вчера ко мне заходил клиент. Так он на пороге замер, принюхался и спросил, не скопытился ли у нас грызун какой под полом. Мне сквозь землю провалиться хотелось.
— Ну вот, — Ксения победно всплеснула руками. — Даже чужие люди замечают! А она сидит как ни в чем не бывало. Дарья!
Женщина за дальним столом даже не вздрогнула. Она методично перекладывала папки, её движения были медленными, какими-то заторможенными.
Сальные волосы, собранные в неопрятный пучок, поблескивали под лампами, а полы её длинной юбки касались пола.
До появления Дарьи их отдел в рекламном агентстве считался маленьким райским уголком. Четыре женщины, полное взаимопонимание, общие секреты.
На кухне всегда стояла вазочка с печеньем, а воздух пах дорогим кофе и легкими цветочными духами.
Лиза, ушедшая в декрет, была педанткой: её стол всегда сиял чистотой, а сама она выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала о моде и стиле. На её место и пришла Дарья.
***
В первый день коллеги списали странный запах на проблемы с вентиляцией, потом решили, что у кого-то еда испортилась. Перерыли всю кухню, отдраили кабинет, но запах никуда не исчез.
А потом дошло: неприятно пахнет от новой сотрудницы.
— Надо что-то делать, — Ольга вышла на кухню вслед за Ксенией, когда та пошла заваривать очередную порцию крепкого чая, надеясь перебить запах бергамотом. — Может, Виктору Петровичу пожаловаться?
— Ну уж нет, — Ксения решительно бросила пакетик в кружку. — Стучать директору на запах изо рта или от одежды — это последнее дело.
Мы что, маленькие? Сами должны справиться. Намекнем сегодня. Тонко, но понятно.
— И кто этим займется?
— Я попробую, — вызвалась Ксения. — У меня нос самый чувствительный, мне и карты в руки.
Вернувшись в кабинет, Ксения начала спектакль. Она демонстративно достала из сумки флакон освежителя воздуха с ароматом «Морской бриз» и принялась щедро распылять его по углам.
— Ох, девочки, ну и духота сегодня! — громко произнесла она, глядя прямо в затылок Дарье. — И запах какой-то странный... Вы не чувствуете? Дышать нечем!
Ольга и Светлана начали суетливо заглядывать под свои столы, подыгрывая.
— Ой, и правда, — запричитала Ольга. — Может, у кого в сумке кефир пролился, подкладка им пропиталась и пахнуть неприятно начала?
Давайте все свои столы проверим, а то невозможно сидеть.
Дарья медленно подняла голову.
— У меня нет еды в столе, — тихо сказала она. — Я не обедаю в офисе. Точно не от меня пахнет.
— Ну, мало ли, — Ксения подошла ближе, едва сдерживая позыв поморщиться. — Может, одежда впитала что-то? Сейчас такие соседи бывают противные… То рыбу жарят, то капусту квасят.
Даш, ты не обижайся, но аромат в кабинете просто с ног сбивает. Может, тебе кондиционер для белья посоветовать хороший? У меня есть один на примете, всё перебивает.
Дарья отвернулась:
— Мне не нужны советы, — отрезала она и снова уткнулась в свои бумаги.
Намек не сработал.
Следующие три дня превратились в пытку. Дарья приходила в той же одежде, с теми же жирными волосами. Пахнуть стало еще сильнее.
— Всё, — шепнула Ксения коллегам в пятницу утром. — Сегодня я скажу прямо! Это уже вопрос принципиальный.
Она дождалась, когда Дарья вернется с обеденного перерыва. Та вошла в кабинет, и все поморщились.
— Дарья, — Ксения встала и подошла к ней вплотную. — Давай начистоту. Мы коллектив дружный, работаем давно. Но твой внешний вид и, главное, запах... это просто за гранью.
Ты понимаешь, что мы тут все задыхаемся? Неужели так трудно принять душ перед работой? Стиральная машинка стоит не миллионы, в конце концов.
Ну посмотри на себя — ты же женщина! Как можно так себя запускать?
Дарья замерла. Её пальцы, сжимавшие ручку, побелели. Она медленно обернулась. В её глазах вдруг блеснули слезы, но она тут же их смахнула.
— Вы понятия не имеете, о чем говорите, — голос её дрожал. — Вы судите по обертке, как сороки.
— Мы судим по фактам! — вскинулась Ксения. — Факт в том, что от тебя воняет так, что глаза слезятся. Это неуважение к коллегам. Если тебе наплевать на себя, подумай о нас!
Дарья вскочила, схватила свою облезлую сумку и, не говоря ни слова, вылетела из кабинета.
— Ну вот, — Ольга поправила очки. — Теперь точно к директору пойдет жаловаться, что мы её обижаем.
— Пусть идет, — Ксения тяжело дышала. — Я ему сама всё объясню. Это производственная необходимость — дышать чистым воздухом.
Не прошло и десяти минут, как дверь распахнулась. Коллектив мгновенно притих — сразу стало понятно, что шеф взбешен.
— Так, — он прошел в центр кабинета. — Кто тут у нас главный эксперт по чистоте? Ксения, ты?
— Виктор Петрович, — Ксения не испугалась. — Мы не хотели конфликта, но ситуация с новой сотрудницей стала критической. Мы просто попросили её соблюдать элементарные правила гигиены.
Работать рядом с ней физически невозможно. Вы сами зайдите к нам после обеда, почувствуете...
Директор перебил её взмахом руки.
— Правила гигиены, значит? — он горько усмехнулся и сел на край свободного стола. — А вы знаете, что Дарья — моя соседка по лестничной клетке?
Женщины переглянулись.
— Я знаю её семью пятнадцать лет, — продолжал Виктор Петрович. — Она была блестящим экономистом в крупном холдинге. Всегда иголочки, всегда с улыбкой.
А три года назад беда пришла — мать слегла. Тяжело заболела. Всё на Дарью свалилось. Ни мужа, ни детей. У нее только мама — глубокий теперь уже инвалид.
— Но это же не повод... — начала было Ксения, но директор осадил её взглядом.
— Послушай до конца. Она тянула мать три года. Деньги ушли все — на сиделок, на лекарства, на реабилитацию. А полгода назад у них в доме трубы лопнули, залило квартиру так, что пришлось всё выкидывать, включая технику.
Денег на ремонт не осталось. Совсем. Сиделку она больше оплачивать не может — та запросила вдвое больше за уход за лежачим больным. Дарья решила справляться сама.
Он замолчал, глядя в окно.
— Знаете, как начинается её утро? Она встает в четыре. Переворачивает мать, моет её в тазу, потому что горячей воды у них нет уже два месяца из-за долгов.
Потом готовит еду, кормит с ложечки.
У неё нет стиральной машины — та сгорела во время потопа. Она стирает вещи вручную, в холодной воде, в том же тазу.
А сушить их негде — в квартире сырость и плесень после залива. Вот они и пахнут так...
— Но вы же ей платите нормальную зарплату, — тихо произнесла Светлана. — Мы видели ведомость. Она могла бы...
— Могла бы что? — Виктор Петрович резко повернулся к ней. — Нанять сиделку и отдохнуть? Купить новый свитер? Я ей именно для этого такую зарплату и назначил. Я думал, она хоть немного выдохнет.
Но Дарья — человек упрямый. И очень любящий. Она все деньги до копейки откладывает на операцию матери. В какой-то платной клинике ей пообещали, что есть шанс.
И она живет на копейки, экономит на еде, на воде, на себе — лишь бы набрать эту сумму. Она не берет помощь, говорит: «Я сама должна».
Она к нам пришла, чтобы хоть как-то держаться на плаву, а вы её...
Ксении захотелось сквозь землю провалиться. Вот д..р..нда!
— Она сейчас внизу, — Виктор Петрович встал. — Собирает вещи. Сказала, что не может работать там, где она вызывает только брезгливость.
И знаете что? Я её не держу. Потому что мне стыдно, что в моем «дружном» коллективе не нашлось никого, кто бы просто спросил: «Даша, у тебя что-то случилось?»
Вы предпочли морщить носики и брызгать дезодорантом.
Он вышел, плотно прикрыв дверь.
— Господи... — Ольга закрыла лицо руками. — Что мы наделали.
— Мы ж не знали, — пролепетала Ксения. — Мы правда не знали…
— А хотели знать? — Светлана медленно подошла к окну и закрыла его. — Нам же было так удобно в нашем мирке.
А тут пришла она — не такая, как мы... Она ж нам картинку портила, вот мы ее и выжили…
Ксения резко встала и выскочила из кабинета. Она неслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Дарью она увидела у самого выхода из бизнес-центра. Та стояла с небольшой коробкой в руках.
— Дарья! Даша! Подожди! — Ксения запыхалась.
Женщина обернулась.
— Ксения, не надо, — тихо сказала она. — Я уже ухожу. Директор подписал заявление. Больше я вам мешать не буду.
— Послушай меня, — Ксения вцепилась в её рукав. — Мы д..ры. Мы набитые, самовлюбленные д..ры.
Нам Виктор Петрович всё рассказал. Про мать, про квартиру... Прости нас, если сможешь.
Дарья горько усмехнулась.
— За что прощать? Вы правду сказали. От меня воняет, и я сама это чувствую. Но когда ты спишь по три часа и думаешь только о том, как купить лишнюю пачку подгузников для взрослого, на душ как-то... времени не остается. Или сил. Нет, я моюсь, когда есть возможность воду согреть, но…
— Даш, вернись, — Ксения почти умоляла. — Мы всё исправим. У Оли муж в строительной компании работает, он пришлет ребят, они тебе трубы сделают и ремонт этот несчастный за пару дней закончат. Мы поможем.
— Мне не нужны подачки, — Дарья попыталась высвободить руку.
— Это не подачки! — крикнула Ксения, и прохожие начали оборачиваться. — Это помощь. Понимаешь?
Мы же люди, просто забыли об этом на пару недель. Пожалуйста, не уходи! Если ты уйдешь, я никогда себе этого не прощу.
Дарья долго смотрела на неё. Потом её плечи дрогнули, и она медленно выдохнула.
— У мамы завтра день рождения, — вдруг сказала она совсем другим голосом. — А у меня даже на торт не осталось, всё на лекарства ушло.
Я думала... получу первую зарплату и куплю ей «Наполеон». Она его так любила раньше.
Ксения обняла её.
— Будет тебе «Наполеон». И не один. Пойдем обратно.
***
Через два месяца в отделе рекламного агентства снова пахло ванильным рафом.
Женщины составили график — два раза в неделю Ксения заезжала к Дарье, чтобы подменить её у кровати матери на пару часов — дать Даше просто поспать в тишине.
Ольга упросила мужа, и в квартире Дарьи теперь работала новая сантехника, а стены были сухими и чистыми.
Дарья изменилась — она приходила на работу в чистых, отглаженных вещах, и никто больше не морщил нос.