Девушки вышли из поезда на какой-то маленькой станции, затерянной среди горной местности. Название станции Яна забыла почти сразу как услышала, табличек с названием нигде не было, а переспрашивать у нее не было сил. После трех суток пути, которые дались очень непросто, гул в ушах стоял такой громкий, что кроме него почти ничего не было слышно. Все чувства обострились и окружили сознание. Первое, что бросилось во внимание - воздух. Разряженный, свежий, холодный, пахнущий хвоей и камнем.
Дезориентация после долгой качки в поезде создавала ощущение, что земля под ногами движется. Где то далеко шумела горная быстрая река, которую было слышно даже сквозь ультразвук.
Через какое-то время к перрону подъехала машина, старый УАЗ грязного цвета, весь поцарапанный, словно выцветший. Из машины вышел средних лет мужчина, местами в волосах уже проступала седина, но телом он был крепок. Узкий разрез глаз, высокий, мощные скулы, прямой лоб, покрытый складками сильных мышц. Он кивнул в знак приветствия, молча забрал чемоданы, погрузил их в машину и жестом показал, что пора уже ехать. Инга помогла подруге забраться внутрь, потом села сама, и машина тронулась по гравийной, но ровной дороге, швыряя камни из под колес.
Через пару часов дорога и пейзажи сменились, вокруг бушевал лес, гравийная дорога превратилась в узкую, едва заметную колею, небо затянуло преддождевыми тучами, машина стала сильно качаться и подпрыгивать, то и дело клонясь к обрыву, в то время как с другой стороны сверху осыпались мелкие камни.
Для Яны это часть дороги стала сложным испытанием, так как усталое от бессонницы тело не могло амортизировать как раньше, держаться было тяжело и даже помощи Инги оказалось недостаточно. Девушку швыряло по салону, отчего тело болело и ныло, а пейзаж за окном стал перестраиваться в галлюцинацию. Ей казалось, что деревья стали тенями, похожими на змей, быстро извивающихся, мрачных и темных. Яна отлично понимала, что видение не настоящее, но тревогу это понимание не гасило.
Через час адской тряски машина остановилась. Яна выбралась наружу и замерла в изумлении - они стояли на краю света. С трех сторон глубоко и высоко, густо стояли массивные кедры, а с четвертой стороны - обрыв, открывающий вид на огромную гору из черного камня, с двумя вершинами, закрытыми снежной шапкой. Эту гору хотелось обходить стороной, или поздороваться как с древним, живым существом.
-Смотри какая гора,- Инга показала пальцем. -Марфа говорила, что именно эту гору почитают, потому что она связывает мир живых и мир духов вместе.
Со стороны опушки появился какой-то человек, в старых теплых клетчатых штанах, сапогах и выцветшей рубашке. Волосы сзади были собраны в небольшой хвост, а черты лица больше напоминали иссохшее дерево - сухие и резкие морщины, прищуренные глаза, острый подбородок.
-Учур.- старик приложил руку к груди и представился.
-Яна, Инга.- спасибо, что согласились принять нас.- Инга показала руками на каждую из них поочереди и представила.
Взгляд Учура уперся в Яну почти сразу, отчего у нее даже на секунду прекратился тремор рук. Старец словно смотрел сквозь нее своими серыми глазами, молчал. Затем пошел в сторону опушки, жестом пригласив идти за ним.
Странный зеленый холм, который они изначально приняли за часть поляны - оказался избой - землянкой, осевшей со временем и полностью поросшей травой и мхом. Все, что выдавало в этой зеленой горке жилище - тонкая струйка дыма, поднимавшаяся из небольшой трубы. Через небольшое расстояние друг от друга виднелись три еще точно такие же землянки, повыше, или пониже. Между ними, по центру - возвышался небольшой навес для дров и маленький загон, где паслись несколько коз. Путники подошли ко входу в самый большой дом.
-Будет чай. Санар поможет. Санар!
Из избы вышел молодой мужчина. Высокий, черные волосы, одет так же просто, как Учур. Он оглядел гостей с головы до ног, остановив свой взгляд на Яне, судорожно сжимавшей ручку от чемодана, цепляясь за нее, как за последнее напоминание о прошлой жизни. Он молча взял у нее чемодан, затем у Инги, пропустил их в жилище, а сам ушел.
-Санар нести вещи в вашу избу. Надо уже пить чай, а то остынет.- Учур сел за стол, где уже стоял горячий чайник и чашки, показав на стулья.
Внутри землянка оказалась гораздо просторнее и человечнее, чем виделась снаружи. В ней пахло горячим чаем, горькими травами, деревом и немного - топленым жиром. Свет проникал в дом из маленького окна, которое снаружи было едва заметным, в углу топилась большая печь - лежанка, которая была единственным источником тепла. Вдоль стен и около грубо вытесанного деревянного стола стояли такие же грубые лавки, на каждой из которых лежала самотканная выцветшая накидка, связанная из старых лоскутов ткани. На стенах висели пара деревянных закрытых шкафчиков, полки с глиняной посудой, какими-то баночками и травами. В землянке вообще не было ничего лишнего, что можно было бы принять за роскошь.
В дом вошел Санар и сел слева от Учура. Бросив на девушку короткий взгляд, он отвернулся и посмотрел в окно, но девушке казалось, что даже не глядя за ней - он все равно следит, как она двигается, как садится.
Старец молча придвинул кружки к девушкам, в которых оказался не чай, а какой-то травяной сбор. В жилище на время воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев в печи.
-Ты не спишь. Совсем.- нарушил молчание Учур. Он не просил никаких бумажек с обследованиями, или анализами - он все знал и без них. Яна молча кивнула. -Будешь пить чай, чтобы мы смогли работать. Это поможет быть спокойной.
Девушка сделала глоток из кружки, обхватив ее двумя трясущимися руками. Горьковатый ароматный кипяток в мгновение согрел внутренности и немного расслабил обостренные чувства. Шум в ушах через время стал немного тише, тревожность теперь была вполне сносной, тело расслабилось.
Старец посмотрел за тем, как девушки допивают отвар, затем попросил Санара отвести их в собственную избу.
Следующая глава: