Марина Ковалева работала бухгалтером в небольшой строительной фирме на окраине Воронежа. Каждый день – одно и то же: цифры, отчеты, проводки, налоги. Сидела в тесном офисе на третьем этаже старого здания, смотрела в окно на серый двор с покосившимися гаражами и думала: неужели так и пройдет вся жизнь?
Ей было тридцать два. Замужем не была, детей нет. Родители давно махнули рукой – перестали спрашивать про личную жизнь, только вздыхали тяжело, когда она приезжала к ним в деревню на выходные. Мама пекла пироги, отец молча чинил что-то в сарае, а Марина сидела на веранде с книжкой и чувствовала себя... лишней.
В молодости была влюбленность – Андрей, однокурсник. Встречались три года, он обещал жениться после института. Только вот женился на другой – на дочке своего начальника. Марина тогда плакала неделю, потом взяла себя в руки и решила: больше никаких иллюзий. Работа, квартира, кот Васька – вот и вся жизнь.
Снимала однушку в панельной девятиэтажке. Ремонт еще советский, обои выцветшие, но зато недорого. Зарплата бухгалтера – не ахти какая, копила на собственное жилье по чуть-чуть. Лет через пятнадцать, может, накопит...
Подруги выходили замуж, рожали детей, выкладывали в соцсети счастливые фотографии. Марина листала ленту, ставила лайки и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Завидовала? Наверное. Хотя сама бы себе в этом не призналась.
По вечерам читала романы – про любовь, про страсть, про встречи, что меняют судьбу. Потом закрывала книгу, гладила Ваську и усмехалась: сказки для дур. В реальности так не бывает.
А потом случилось то, что перевернуло все.
В их офис пришел новый директор – Сергей Николаевич Громов. Мужчина лет сорока пяти, высокий, подтянутый, с проседью на висках и строгим взглядом. Приехал из Москвы – прислала головная компания, чтобы разобраться с убытками и навести порядок. С первого дня начал увольнять бездельников, менять поставщиков, требовать отчеты.
Марина его побаивалась. Громов был жестким, требовательным. Мог разнести в пух и прах за малейшую ошибку. Бухгалтерию проверил первым делом – сидел три дня, копался в документах, задавал вопросы. Марина готовилась к худшему.
Но когда проверка закончилась, Громов вызвал ее к себе и сказал неожиданное:
«Ковалева, вы единственная здесь, кто работает как надо. Остальные – тянут резину. Буду на вас рассчитывать».
Она кивнула, не зная, что ответить. Похвала? От него? Странно.
С тех пор Громов часто обращался к Марине – то отчет срочный попросит, то совет по налогам. Она старалась не подводить, работала допоздна, перепроверяла каждую цифру. Он благодарил сухо, но взгляд становился теплее.
Однажды вечером, когда все разошлись, Громов зашел в бухгалтерию:
«Ковалева, вы все еще здесь?»
«Доделываю квартальный отчет, Сергей Николаевич».
Он помолчал, потом присел на край стола:
«Вы часто задерживаетесь».
«Работы много».
«Или просто некуда спешить?» – спросил он неожиданно мягко.
Марина подняла глаза. Впервые увидела в его лице не начальника, а человека. Усталого, одинокого.
«И то, и другое», – призналась она честно.
Громов усмехнулся:
«Понимаю. У меня так же».
Они помолчали. Потом он встал:
«Доделаете – идите домой. Не засиживайтесь».
И ушел.
После того разговора что-то изменилось. Громов стал заходить в бухгалтерию чаще – то кофе принесет, то спросит, не нужна ли помощь. Марина сначала терялась, потом привыкла. Они начали разговаривать – не только о работе.
Оказалось, Громов был женат, но развелся пять лет назад. Жена ушла к другому, забрала дочь. Теперь виделся с ребенком раз в месяц – бывшая не давала чаще. Работал, чтобы не думать о пустой квартире.
Марина рассказала про Андрея, про родителей, про Ваську. Громов слушал внимательно, кивал, иногда усмехался:
«Значит, мы оба неудачники в личной жизни».
«Похоже на то».
«Хотя вы молодая еще. Все впереди».
«Мне тридцать два, Сергей Николаевич».
«И что? Я в сорок пять начал жизнь заново».
Марина пожала плечами. Не верилось.
К Новому году Громов вдруг предложил:
«Ковалева, а не сходили бы мы с вами куда-нибудь? Ну, поужинать. По-человечески, не по работе».
Она опешила:
«Это... приглашение?»
«Можно и так сказать».
«Но вы же мой начальник...»
«За стенами офиса я просто Сергей. А вы – Марина. Или я ошибаюсь?»
Она помолчала. Сердце билось как-то странно – вроде и страшно, и интересно.
«Не ошибаетесь».
«Тогда в субботу? Я заеду за вами в семь».
Она согласилась. А потом всю неделю металась: что надеть, как себя вести, вдруг это ошибка?
Вечер получился... неожиданным. Громов – Сергей – оказался совсем другим за пределами офиса. Улыбчивым, внимательным, с чувством юмора. Рассказывал про Москву, про дочку Машу, про то, как учился кататься на лыжах в сорок лет.
Марина расслабилась. Говорила про книги, про мечту съездить на море, про Ваську, который умеет открывать холодильник.
Сергей смеялся:
«Хочу познакомиться с этим чудом».
«Серьезно?»
«Серьезно».
Провожал ее до подъезда. У двери замялся:
«Марина, мне с вами... хорошо. Давно такого не было».
«Мне тоже».
Он наклонился, поцеловал ее в щеку – осторожно, почти робко. Потом отступил:
«Спокойной ночи».
«Спокойной».
Она поднялась домой, прислонилась к двери и улыбнулась. Васька недовольно мяукнул – хозяйка поздно пришла, ужин задержался. Но Марина его не слышала. Она чувствовала себя... живой. Впервые за много лет.
Они начали встречаться. Тихо, без афиширования – все-таки начальник и подчиненная, сплетни ни к чему. По выходным гуляли в парке, ходили в кино, сидели в кафе. Сергей познакомился с Васькой, и кот, что удивительно, его принял – даже мурлыкал на коленях.
«Васька тебя одобрил», – смеялась Марина.
«Значит, я прошел главную проверку».
Через три месяца Сергей предложил:
«Переезжай ко мне. Зачем платить за съемную квартиру? У меня трешка, места хватит».
Марина испугалась:
«Это слишком быстро...»
«Мне сорок пять, Марина. Я не хочу тратить время. Ты мне нужна. Рядом».
Она согласилась. Переехала – с вещами, с Васькой, с книгами. Квартира Сергея оказалась просторной, светлой, но какой-то пустой. Марина начала обживать – повесила шторы, расставила цветы, готовила ужины. Сергей смотрел и улыбался:
«Наконец-то дом стал домом».
Все было хорошо. Почти идеально. Марина работала, Сергей руководил. На службе – строго по делу, дома – нежность, тепло, разговоры до утра. Она думала: вот оно, то самое счастье, которое бывает только в книжках.
Но через полгода позвонила бывшая жена Сергея – Ольга. Голос истеричный, требовательный:
«Мне нужны деньги. Маше на школу, на одежду. Ты обязан помогать».
Сергей вздохнул:
«Я плачу алименты. Регулярно».
«Этого мало! Ты живешь в достатке, а мы перебиваемся!»
«Ольга, я не обязан содержать тебя. Только дочь».
«Тогда я запрещу тебе видеться с Машей!»
Трубку бросили. Сергей сидел мрачный.
«Опять начинается», – пробормотал он.
Марина обняла его:
«Не переживай. Решим».
Но проблемы нарастали. Ольга действительно перестала давать Машу на встречи. Сергей нервничал, звонил, угрожал судом. Марина старалась поддержать, но чувствовала: она лишняя в этом конфликте.
А потом грянуло неожиданное. В офис пришла проверка из головной компании. Обнаружили недостачу – кто-то воровал, подделывал документы. Подозрение пало на бухгалтерию.
Марину вызвали на допрос. Она объясняла, показывала отчеты, доказывала невиновность. Но проверяющие смотрели недоверчиво:
«Вы же живете с директором. Удобно – прикрывать друг друга».
Марина побледнела:
«Это неправда! Я не...»
«Пока разбираемся. Не уезжайте из города».
Сергея отстранили от должности. Начали служебное расследование. Он ходил мрачнее тучи, почти не разговаривал. Марина пыталась до него достучаться:
«Сережа, мы справимся. Найдут настоящего виновного...»
«А если не найдут? Меня уволят. Репутация – насмарку. В сорок пять начинать сначала?»
«Ты же говорил, что начал заново...»
«Это была фигура речи!» – сорвался он. – «Ты не понимаешь! У меня дочь, обязательства! Мне нужна работа, стабильность!»
Марина отступила. Молчала.
Расследование длилось месяц. Нашли виновного – снабженца, который воровал годами. Сергея и Марину оправдали, но осадок остался. Сергея восстановили, но он стал другим – замкнутым, раздражительным.
А потом позвонила Ольга. На этот раз с предложением:
«Сергей, давай попробуем снова. Ради Маши. Она скучает по отцу. По семье».
Он молчал долго. Марина стояла в дверях, слышала разговор и чувствовала, как внутри все холодеет.
«Я подумаю», – сказал Сергей и положил трубку.
Марина подошла:
«Ты правда думаешь вернуться к Ольге?»
«Не знаю. Маша... она моя дочь. Я обязан...»
«А я?»
Он посмотрел на нее – устало, виновато:
«Марина, прости. Я запутался. Мне нужно время разобраться».
«Время?» – она усмехнулась горько. – «Сколько? Месяц? Год?»
«Не знаю».
Она развернулась, пошла в спальню, начала собирать вещи. Сергей зашел следом:
«Ты куда?»
«Домой. То есть съемную квартиру искать. Не буду мешать тебе разбираться».
«Марина, не надо...»
«Надо, Сережа. Я не хочу быть запасным вариантом. Или ждать, пока ты решишь, кто тебе нужнее. Я уже проходила это. С Андреем. Больше не хочу».
Он молчал. Не останавливал.
Марина уехала в ту же ночь. Сняла комнату в коммуналке – дешево, зато быстро. Васька жалобно мяукал в переноске, а она сидела на чужой кровати и плакала.
На работу ходила как на казнь. Видеть Сергея каждый день – пытка. Он пытался заговорить, она отводила взгляд. Через неделю написала заявление об увольнении.
«Марина, не уходи», – попросил Сергей, когда она принесла заявление.
«Не могу больше. Прости».
«Я не вернулся к Ольге».
«И что? Ты думал об этом. Сомневался. Этого достаточно».
Она ушла. Нашла работу в другой фирме – зарплата меньше, но хоть Сергея не видеть. Жила в коммуналке, экономила на всем, снова копила на квартиру.
Родители удивились, когда она приехала на выходные:
«Ты что, похудела? Случилось что?»
«Все нормально, мама».
Но мама-то знала. Обняла дочь:
«Мужик?»
Марина кивнула, уткнувшись в плечо.
«Дура ты, доченька. Надо было держаться».
«Не хотела быть второй».
«А теперь вообще одна».
«Лучше одна, чем с тем, кто сомневается».
Мама вздохнула, но спорить не стала.
Прошло полгода. Марина привыкла к новой работе, сняла уже нормальную однушку, даже завела новую подругу – коллегу Свету. Жизнь вошла в привычную колею.
И вот однажды, возвращаясь с работы, она увидела у подъезда знакомую фигуру. Сергей. Сидел на лавочке, ждал.
«Привет», – сказал он, вставая.
«Привет».
«Можно поговорить?»
Марина колебалась, но кивнула. Поднялись к ней. Васька радостно мяукнул, увидев Сергея. Предатель.
Сергей сел на диван:
«Я не вернулся к Ольге. Сказал ей нет. Окончательно. Машу вижу по выходным – договорились через суд».
«Рада за тебя».
«Марина, я был идиотом. Испугался, запаниковал. А потом ты ушла – и я понял, что потерял самое важное».
Она молчала.
«Я скучаю. По тебе, по дому, который ты создала. Даже по Ваське».
«Сережа...»
«Знаю, что не заслуживаю. Но прошу: дай еще один шанс. Последний».
Марина посмотрела на него. Увидела искренность, боль, надежду.
«А если опять засомневаешься?»
«Не засомневаюсь. Клянусь».
Она помолчала. Потом тихо:
«Хорошо. Попробуем».
Он обнял ее – крепко, отчаянно. Васька запрыгнул на колени, мурлыкая. Марина закрыла глаза и подумала: может, сказки все-таки бывают. Просто не с первого раза.
Через месяц она вернулась к Сергею. Через год они поженились – тихо, в ЗАГСе, только родители и Маша. Девочка приняла Марину не сразу, но потом оттаяла – особенно когда та помогла ей с учебой и подарила котенка.
Марина вернулась на старую работу – Сергей уговорил, обещал никакого фаворитизма. Работали профессионально, дома были просто мужем и женой.
Еще через год родился сын – Антон. Маленький, похожий на отца. Сергей не отходил от кроватки, качал, пел колыбельные. Марина смотрела и улыбалась.
«Знаешь, – сказала она однажды, – я думала, что счастье бывает только в книгах».
«И что?»
«Ошибалась».
Сергей поцеловал ее:
«Я тоже так думал. Пока не встретил тебя».
Маша прибежала с котенком на руках:
«Марин, смотри, он уже имя знает!»
«Молодец!»
Антон захныкал. Васька запрыгнул на подоконник, царственно осматривая свои владения.
Обычный вечер в обычной семье. Ничего особенного. Только счастье – простое, теплое, настоящее.
То самое, что бывает не только в книгах.