Когда сын сказал, что они с сестрой нашли мне хороший дом престарелых, я сначала даже не поняла, что речь обо мне. Сидела с чашкой чая, смотрела в окно и думала, что это какой-то разговор вообще не со мной. А потом дошло. Это меня собираются туда определить. Пока я еще на ногах и не совсем развалилась.
Мне 62. Живу в своей двушке, которую мы с мужем когда-то получили от завода. Мужа нет уже восемь лет. Пенсия обычная, плюс подрабатываю, беру бухгалтерию на полставки, удаленно. Сама хожу в поликлинику, сама плачу ЖКХ, сама езжу на дачу. Да, давление. Да, колени. Но не лежачая, не беспомощная.
Все началось с разговоров про заботу. Сын стал чаще писать в вотсапе, спрашивать, как самочувствие. Дочь звонила и напоминала про таблетки, которые я и так принимаю по расписанию. Потом пошли фразы, что одной мне тяжело, что возраст уже не тот, что вдруг станет плохо, а рядом никого.
А потом они пришли вместе. Сели на кухне, как на семейном совете. Сын говорил, что сейчас есть отличные пансионаты, не как раньше. Дочь добавляла, что там и врачи, и питание, и компания, и мне будет не скучно. Я слушала и чувствовала, как у меня внутри все сжимается. Словно меня уже мысленно упаковали в чемодан.
Я спросила, зачем это сейчас. Ответ был простой. Им так спокойнее. У сына работа, ипотека, двое детей. У дочери своя семья, переезд, новая должность. А я, получается, фактор риска. Вдруг упаду, вдруг давление подскочит, вдруг ночью станет плохо. Им некогда этим заниматься.
Самое обидное, что они говорили это без злости. Даже с заботой. Мол, мам, мы же как лучше хотим. А я вдруг поняла, что в их жизни мне уже не предусмотрено места. Только формат “под присмотром”.
После этого разговора я не спала всю ночь. Думала, где я свернула не туда. Я им помогала всегда. С внуками сидела, деньги одалживала, когда сыну не хватало на первый взнос. Никогда не лезла, не требовала, не висела на шее. И вот итог.
Через пару дней дочь прислала ссылку на сайт пансионата. С фотографиями, расписанием, ценами. Я смотрела на эти аккуратные комнаты и ловила себя на том, что чувствую страх. Не от старости. А от того, что меня списывают заранее.
Я сказала, что никуда не поеду. Пока сама хожу и думаю, хочу жить дома. Сын обиделся. Сказал, что я упрямая и не думаю о них. Дочь заплакала и сказала, что боится за меня. А я впервые в жизни подумала, что, может, думать только о детях тоже не всегда правильно.
Сейчас мы почти не общаемся. Они ждут, что я передумаю. Я жду, что они поймут. Но время идет, и тишина становится привычной.
А вы как считаете, дети правда заботятся или просто хотят снять с себя ответственность?
В каком возрасте человек уже “мешает”, а в каком еще имеет право на свою жизнь?
А если бы на месте детей были вы, что бы сделали?