— Зачем тебе дача? Ты там только горбатишься, вечно в земле, смотреть противно! Я переписал участок на свою бывшую жену, у нас там общие дети всё лето отдыхать будут, им свежий воздух нужен! — Олег выдал это таким будничным тоном, словно сообщил о покупке хлеба, и продолжил спокойно ковырять вилкой в тарелке.
Я замерла с чайником в руках. Горячая вода тонкой струйкой лилась мимо чашки прямо на скатерть, но я этого не замечала.
— Переписал? Олег, ты в своем уме? Это моя дача! Моя! Мой дед строил этот дом, я там каждую доску своими руками красила! Какое ты имел право распоряжаться моим имуществом?
— Ой, Лариса, не начинай свою волынку! — Олег поморщился и отодвинул тарелку. — Мы в браке пять лет? Пять. Значит, всё общее. Ты сама мне доверенность подписала в прошлом году, когда спина у тебя болела, чтобы я бумагами по межеванию занимался. Вот я и занялся. Светке с пацанами там будет лучше. У них квартиры своей нет, снимают, а детям простор нужен. Тебе всё равно некогда, ты на своей работе днюешь и ночуешь. А тут — благое дело. Считай, что ты помогла сиротам при живом отце.
— Благое дело за мой счет?! — я поставила чайник на стол так резко, что крышка звякнула. — Ты украл у меня наследство, чтобы пристроить свою бывшую приживалку? Ты понимаешь, что это мошенничество?
— Слышь, ты, юридически подкованная, — Олег встал и навис надо мной, в его глазах блеснула наглая уверенность. — Доверенность была генеральная? Была. Подпись твоя? Твоя. Сделка уже зарегистрирована в реестре. Светка завтра ключи приедет забирать. Так что собери там свои старые саженцы в ведро и не отсвечивай. И вообще, веди себя прилично, а то я и на долю в этой квартире замахнусь, мы тут ремонт на мои копейки делали, я чеки собирал!
Скандал в нашей кухне напоминал извержение вулкана. Олег орал про мужскую солидарность и долг перед детьми, а я видела перед собой совершенно чужого человека. Наглец, бессовестный паразит, который за пять лет жизни в моей квартире так и не понял, что такое личные границы.
Эту дачу в престижном поселке мне оставил дед. Шесть соток земли, крепкий сруб, яблоневый сад. Я вкладывала туда каждую свободную копейку из своих премий, работая ведущим бухгалтером в крупной фирме. Олег же вечно перебивался случайными заработками, то «искал себя» в такси, то пробовал «войти в айти», просиживая штаны на платных курсах за мой счет. За всё время он не купил на дачу даже гвоздя, зато обожал возить туда своих друзей на шашлыки, представляясь хозяином поместья.
— Светка, значит, приедет? — я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость, вытесняя шок. — Ну пусть приезжает.
— Вот и молодец, вот и поумнела, — Олег самодовольно ухмыльнулся, решив, что я сломалась. — Дай мне ключи от машины, я съезжу к пацанам, обрадую их.
— Ключи на комоде, — бросила я и ушла в спальню.
Но я не легла плакать. Я достала телефон и набрала номер своего старого знакомого, который работал адвокатом по земельным спорам.
— Андрей, добрый вечер. Помнишь ту доверенность, что я на мужа выписывала? Да, ту самую. Она была с правом передоверия, но с четким ограничением по сумме сделки и запретом на безвозмездное отчуждение. Я же тебе тогда говорила, что не доверяю ему до конца. Проверь по базе, что этот гений там наворотил.
Через десять минут Андрей перезвонил. Его голос звучал бодро.
— Лариса, он оформил договор дарения. Твой Олег — сказочный дурак. В доверенности черным по белому написано: без права дарения третьим лицам. Эта сделка ничтожна с момента подписания. Завтра подаем в суд, накладываем арест на регистрационные действия. А еще, дорогая моя, это чистая статья — превышение полномочий и мошенничество. Можешь смело вызывать полицию прямо сейчас, если он начал качать права.
Я вышла в коридор. Олег уже стоял в дверях, натягивая куртку.
— Ты куда-то собрался, хозяин жизни? — я преградила ему путь.
— Я же сказал, к детям. Чего ты опять встала на дороге?
— Значит так, Олег. Сделка твоя незаконна. Доверенность не давала тебе права дарить мой участок. Завтра твоя Светка получит не ключи от дачи, а повестку в суд. А ты прямо сейчас собираешь свои вещи и убираешься отсюда.
— Чего?! — Олег заржал, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Ты меня пугаешь? Да я тут прописан!
— Ты тут зарегистрирован временно. И я только что через личный кабинет Госуслуг аннулировала твою регистрацию в связи с утратой родственных связей. Да-да, заявление на развод я тоже отправила. У тебя есть пятнадцать минут.
— Ты с ума сошла! Лариса, одумайся! Куда я пойду на ночь глядя?
— К Светке. В ту самую съемную квартиру. Расскажешь ей, какой ты великий юрист.
Олег попытался схватить меня за плечо, но я мгновенно нажала тревожную кнопку на брелоке сигнализации. Наш дом охранялся частным агентством, и ребята приезжали быстро.
— Отпусти меня, — холодно сказала я. — Группа захвата будет здесь через три минуты. Хочешь выходить с позором в наручниках — оставайся.
Олег засуетился. Он знал, что я слов на ветер не бросаю. С лихорадочной скоростью он начал запихивать свои шмотки в огромную спортивную сумку. Он швырял туда всё подряд: грязные футболки, зарядки, старые кроссовки. Его лицо перекосилось от злости и страха.
— Ты еще приползешь! — орал он, застегивая сумку. — Ты в этой даче и сгниешь среди своих помидоров! Кому ты нужна, сухарь в юбке!
В дверь постучали. Крепкие парни в бронежилетах зашли в прихожую.
— Проблемы, Лариса Павловна?
— Вот этот гражданин покидает помещение, — я указала на Олега. — Пожалуйста, проследите, чтобы он не забыл свои вещи и не прихватил мои.
Победа была быстрой и сокрушительной. Под конвоем охраны Олег, спотыкаясь о свою сумку, выкатился в подъезд. Я слышала, как он продолжал что-то выкрикивать у лифта, но мне было уже всё равно.
Я закрыла дверь на все замки и задвинула щеколду. Тишина. Благословенная, чистая тишина, которой в этом доме не было пять лет. Я прошла на кухню, вытерла разлитую воду со скатерти и поставила чайник заново.
Потом я достала из холодильника бутылку хорошего белого вина, которую берегла для особого случая. Налила себе полный бокал и села у окна.
Наглец наказан. Его план по присвоению моего наследства обернулся против него самого. Завтра начнется долгая юридическая возня, но я знала, что закон на моей стороне. Дача останется моей. Сад останется моим. И никакая бывшая жена с «общими детьми» не переступит порог моего дедовского дома.
Я сделала глоток холодного вина, наслаждаясь тишиной. Воздух в квартире стал прозрачнее. Справедливость — это не только параграф в кодексе. Это когда в твоем доме больше не пахнет предательством.
А как бы вы поступили, если бы муж без вашего ведома переписал ваше имущество на своих родственников или бывших жен? Верите ли вы, что в браке всё должно быть общим, даже наследство?