В мае 1945 года Европа праздновала Победу. Разрушенные города, миллионы погибших, измотанные армии — сама мысль о новой войне казалась безумием. Но именно в эти дни, когда в Берлине еще пахло гарью, а на улицах Лондона не успели убрать праздничные флаги, в британских кабинетах уже обсуждали совсем иной сценарий. Сценарий новой войны. И новым врагом в нем становился вчерашний союзник — Советский Союз.
Союзник, который стал угрозой
Уинстон Черчилль никогда не питал иллюзий по поводу большевизма. Союз со Сталиным он воспринимал как вынужденную меру — до тех пор, пока существует общий враг в лице Гитлера. Но к весне 1945 года ситуация изменилась. Красная Армия стояла в центре Европы, контролировала Восточную Германию, Польшу, Чехословакию, Балканы. Для Лондона это выглядело не освобождением, а началом нового передела мира.
В письмах к министру иностранных дел Энтони Идену Черчилль писал о «волне русского господства», которая накрывает континент. В его глазах СССР уже заменил собой нацистскую Германию как главную угрозу «свободному миру». И действовать, по мнению премьера, нужно было быстро — пока советские войска не укрепились окончательно.
Операция «Немыслимое»
22 мая 1945 года Черчилль получил документ, который сегодня читается как альтернативная история ХХ века. План получил название «Немыслимое» — и это было не фигуральное выражение. Его суть сводилась к одному: навязать Советскому Союзу волю США и Британской империи военным путем.
Дата начала войны предполагалась конкретная — 1 июля 1945 года. Удар должны были нанести 47 англо-американских дивизий, включая 14 бронетанковых. Наступление планировалось с территории Германии в направлении Польши. В резерве — стратегическая авиация, господство на море и, что особенно цинично, использование до десяти дивизий из бывших солдат вермахта, которых собирались срочно перевооружить и бросить против вчерашних победителей.
Холодный расчет генералов
Однако британский Генштаб, в отличие от политиков, смотрел на цифры трезво. В аналитических докладах прямо указывалось: у СССР в Центральной Европе — троекратное превосходство. Против 47 дивизий союзников Красная Армия могла выставить эквивалент 170 дивизий, из них около 30 танковых. И это были войска, прошедшие Сталинград, Курск и Берлин.
Да, у Запада было больше бомбардировщиков. Но советская промышленность уже была рассредоточена на огромной территории, а расстояния делали воздушную войну малорезультативной. Морское превосходство тоже не решало исход — война шла бы на суше. Более того, британцы опасались, что СССР в ответ может занять Норвегию, Турцию и Грецию, перекрыв ключевые морские маршруты, а в худшем случае — договориться с Японией.
Почему война не началась
Фельдмаршал Алан Брук, начальник Имперского Генерального штаба, прямо заявил Черчиллю: шансы на успех операции призрачны. Война обещала быть долгой, кровавой и без гарантий победы. Советский Союз, по его словам, был в тот момент самой мощной сухопутной силой Европы.
Черчилль отступил. План «Немыслимое» убрали в архивы, а вместо наступления начали разрабатывать сценарии обороны Британских островов — уже на случай советского удара. США, к слову, в эту авантюру даже не стали втягивать: Вашингтон готовился к войне с Японией и не хотел нового конфликта в Европе.
Иллюзии и реальность
Парадокс в том, что сам СССР не собирался никуда наступать. Страна была истощена войной. Уже летом 1945 года началась массовая демобилизация: численность армии сократили с 11 до 3 миллионов человек. Советские войска уходили из Европы, техника выводилась, промышленность переходила на мирные рельсы. Но недоверие уже пустило корни.
Операция «Немыслимое» так и осталась на бумаге. Однако именно она стала одной из точек отсчета Холодной войны — той самой эпохи, где бывшие союзники окончательно превратились во врагов.
Подписывайтесь на канал и пишите комментарии!