Подпись далась ей труднее, чем роды. Ирина Владимировна дрожащей рукой выводила буквы в графе «сотрудник» под строками, где крупно и уверенно стояла подпись её собственной дочери, Ксении. «Согласен на обработку персональных данных». Каждое слово отдавалось унизительным звоном в ушах. Она продавала не просто свои навыки. Она, кажется, продавала своё материнское достоинство. Ситуация, в которой дочь вдруг оказалась по другую сторону стола, казалась ей противоестественной.
Всего два месяца назад мир был устойчив и понятен. Её кабинет на пятнадцатом этаже бизнес-центра, папки с документами, выстроенные в идеальном порядке. И вечерний чай с Ксюшей, которой она с гордостью и лёгкой завистью рассказывала о своих «настоящих» трудовых подвигах, снисходительно слушая про «какие-то там стартапы».
А потом пришло поглощение компании, «сокращение штата» и тишина в ответ на разосланные резюме. Возраст. Слово «опыт» в её устах звучало как достоинство, а в глазах молодых рекрутеров читалось как «необучаема».
— Мам, послушай меня без эмоций, — сказала Ксения неделю спустя, глядя на её поблекшее лицо. — У нас в «ЭкоДоме» творческий хаос. Максим гениален в разработке, я — в продвижении, а закупки, логистика и хотя бы намёк на документооборот — это лес, тёмный и густой. Нужен человек, который наведёт порядок. Временная подработка. Пока не найдёшь что-то своё.
Ирина вспыхнула.
— Ты предлагаешь мне быть у тебя на побегушках? Чтобы ты, моя дочь, указывала мне, что делать?
— Я предлагаю тебе работу! — голос Ксении тоже зазвенел. — Ты будешь делать то, в чём ты профессионал. Просто в другой компании. Где я — учредитель.
Гордость кричала: «нет». Но счет в банке молчал и пугал. Подруга Ольга добавила масла в огонь: «Ой, смотри, как бы она тебя потом не пинала, эти молодые — они без комплексов!». Но страх остаться без денег перевесил. Ирина дала себе зарок: «Я здесь не мама. Я — наёмный специалист. Выполню задачу и уйду».
Первый же день стал холодным душем. Вместо кабинета — открытое пространство с кирпичной стеной и столом рядом с кулером. Вместо подчинённых — пятерка молодых людей в худи, говорящих на птичьем языке: «запустим краш-тест фичи», «генерим контент-план». Ксения, её Ксюша, на утренней планёрке говорила жёстко, лаконично, бросая взгляды на ноутбук. Это был чужой человек.
— Ирина Владимировна, — обратилась она к матери на «вы», и от этого стало ещё больнее. — Нам критически важно снизить стоимость упаковки. Ваша задача — проанализировать рынок и найти три варианта дешевле текущего на 15-20%.
Ирина кивнула, стиснув зубы. Она провела три дня в звонках, подняла старые связи и вышла на производителя, готового дать отличную цену. С чувством выполненного долга и внутренней победы («вот она, цена настоящего опыта!») она отправила отчёт Ксении.
Ответ пришёл через десять минут: «Спасибо. Но этот пластик не подходит по степени биоразлагаемости. Наша миссия — не просто дешевле, а экологичнее. Пожалуйста, сверьтесь с техническим заданием в базе и сделайте новый отбор».
Ирина сидела, уставившись в экран. Не «отличная работа», не «молодец». Сухое «спасибо» и указание на ошибку. Её «гордость» была растоптана. Она, специалист с двадцатипятилетним стажем, получила выговор от собственного ребёнка за то, что не прочитала «техзадание» в каком-то облачном файле!
Единственным, кто говорил с ней на человеческом языке, оказался Максим, сооснователь. Он попросил помочь разобрать склад — горы коробок с травяными экстрактами, щелочами и эфирными маслами.
— Здесь бардак, Ирина Владимировна, — честно признался он. — А вы, я смотрю, любите порядок. Давайте наведём.
Они работали молча, а потом он, аккуратно расспрашивая о её прошлой работе, ненавязчиво объяснил:
— Мы не можем позволить себе большие запасы. Мы живём по принципу «точно в срок». Деньги на счету — как кровь. Застой — смерть. Все данные — вот здесь, в общей таблице, чтобы каждый видел.
Он показал ей простые программы для учёта. Она, скрепя сердце, стала разбираться. Ей приходилось проявлять невиданную гибкость, ломая собственные привычки.
Но настоящая буря грянула, когда пришёл первый крупный заказ от сетевого магазина. Все ликовали. Ирина, действуя по старым, проверенным принципам «чтобы наверняка» закупила сырья в полтора раза больше, подписав жёсткий договор с предоплатой. Она обеспечивала бесперебойность, как её учили.
И тут грянул кризис. Ключевой блогер, который должен был запустить рекламу, внезапно отказался. Продажи резко упали. На складе лежала гора дорогостоящего сырья, а деньги были заморожены.
Ксения вызвала её «на ковёр». Лицо дочери было белым от гнева и паники.
— Вы что сделали?! Вы связали нас по рукам и ногам этими тоннами! Я же говорила — мы работаем по гибкой модели, маленькими партиями!
Старое «вы» резануло, как нож. Ирина выпрямилась.
— Я действовала в рамках инструкции по обеспечению производства! Чтобы не было срывов! Вы все здесь живёте по понятиям, а в реальном мире нужны жёсткие договоры и страховочные запасы!
— В вашем реальном мире! — вспыхнула Ксения. — Который уже десять лет как прошёл! Вы даже не попытались понять, как мы работаем! Вы просто принесли сюда свои устаревшие схемы!
Ссора перекинулась домой. Хлопнули дверьми. Ксения кричала из своей комнаты: «Ты никогда не видела во мне взрослую! Для тебя я вечно дурочка с игрушками!» Ирина рыдала на кухне: «А ты пользуешься шансом, чтобы поставить маму на место!».
Казалось, связь порвана навсегда. Работа, отношения — всё летело в тартарары. Ирина написала заявление об уходе. Её мир рухнул во второй раз.
Её нашёл Максим, не в офисе, а позвонив на домашний.
— Ирина Владимировна, я не извиняться пришёл. Просто сказать. Ксения три ночи не спит. Она не ищет виноватых. Она ищет, как перепродать излишки, как выкрутиться. И запретила команде обсуждать ваше решение. Сказала: «Моя мама поступила так, как считала лучшим для компании. Это системная ошибка в коммуникации».
Ирина слушала, и ком в горле рос. Не оправдания. Ответственность. Её дочь, её девочка, вела себя как настоящий лидер. Как её «босс». И защищала свою сотрудницу, даже если это была она.
Она пришла в офис на следующее утро. Не как мать, не как кающаяся. Как специалист, который допустил ошибку и знает, как её исправить.
— Ксения, — сказала она, глядя прямо в уставшие глаза дочери. — Я была не права. Я не пыталась понять твои правила. Давай исправлять. У меня есть контакты мелких производителей мыла ручной работы. Они купят часть сырья. С уступкой в цене, но мы выйдем в ноль и получим новых партнёров. Если ты согласна.
Ксения смотрела на неё долго. Потом кивнула, и в её глазах блеснули не злость, а что-то похожее на уважение.
— Давай, — тихо сказала она. — Составим план действий.
Это стало точкой принятия. Не капитуляции, а именно принятия новых правил игры.
Ирина не ушла. Она осталась главой отдела снабжения, но теперь работала по гибкому графику и вела отчёты в той самой общей таблице. Она написала для команды простую инструкцию по документообороту — «букварь», который все полюбили. Ксения советовалась с ней по стратегическим вопросам, а Ирина научилась спрашивать: «А как это видят наши молодые коллеги?».
На утренней планёрке Ксения говорила: «Ирина Владимировна, ваш отчёт по логистике готов?». А вечером, за домашним чаем, Ирина могла с усмешкой заметить: «Кстати, босс, твой приказ насчёт офисного чая был слишком суров. Мы всё-таки перешли на травяной».
Гордость уступила место новому, более глубокому чувству — профессиональной гордости за дочь и уважению к себе, сумевшей перестроиться. Она больше не вспоминала фразу «моя дочь — мой босс» с горечью. Теперь в этих словах была сложная, но прочная правда их новых взрослых отношений. И в этой правде было место и для любви, и для общего дела.
............
Спасибо, что дочитали, поддержите канал лайком или подпиской. Будем признательны, если оставите комментарий.