Поселок назывался «Солнечный берег», хотя до ближайшей реки было километров десять. Это было модное место: коттеджи из красного кирпича, туи вдоль заборов, автоматические ворота и газонокосилки, жужжащие каждое утро, как рой механических шмелей. Жизнь здесь била ключом. Дети на самокатах, дачники на дорогих джипах, запах шашлыка по вечерам.
Я купил здесь дом неделю назад. Не новострой, а добротный сруб на участке в глубине улицы. Прежние хозяева торопились с переездом за границу и скинули цену.
Единственным странным объектом на ухоженном участке был колодец.
Он стоял в дальнем углу, за баней. Старый, почерневший сруб, наглухо забитый толстыми досками крест-накрест. Сверху еще и лист железа прикручен на саморезы.
«Зачем?» — спросил я тогда риелтора.
«Да пересох он, — махнул тот рукой. — Чтобы дети не свалились, закрыли. Тут у всех центральный водопровод, скважина поселковая».
Июль выдался адским. Асфальт плавился. И в самую жару, в субботу, в поселке пропала вода.
В чате жильцов писали: «Авария на насосной, сгорел трансформатор. Ремонт займет два дня».
У меня запас воды был — пара бутылок в холодильнике. Но к вечеру захотелось в душ. Газон начал желтеть. Машина стояла в пыли.
Я посмотрел на заколоченный колодец.
«Пересох», — говорили они. Но я-то знаю, что здесь грунтовые воды высоко. У соседей подвалы весной топит. Не мог он пересохнуть. Скорее всего, вода там застоялась, но для полива и технических нужд пойдет.
Я взял шуруповерт и гвоздодер.
Возился долго. Доски были прибиты на совесть, гвозди — «сотки», ржавые, но крепкие.
Сосед справа, дядя Витя, жаривший мясо у себя в беседке, вдруг затих. Я чувствовал спиной его взгляд. Музыка у них на участке выключилась.
Но никто не подошел и не сказал: «Не делай этого». Они просто... наблюдали.
Я сорвал последний лист железа.
В лицо ударило холодом. И запахом.
Пахло не тухлой водой и не тиной. Пахло дешевой парикмахерской. Мокрыми волосами, шампунем и чем-то сладковато-гнилостным, как в цветочном магазине, где неделю не меняли воду в вазах.
Я посветил фонариком.
Глубоко. Метров пятнадцать. Внизу тускло блестело черное зеркало воды.
Значит, не пересох. Врут.
Я проверил ворот — крутится, хоть и со скрипом. Цепь на месте, ведро привязано.
— Была не была, — я опустил ведро.
Оно летело вниз долго, звеня цепью о стенки.
ШЛЁП.
Звук удара был странным. Вязким. Будто ведро упало не в воду, а в густой кисель.
Я начал крутить ручку.
Шло тяжело. Очень тяжело. Словно я поднимал гирю.
«Набрал ила», — подумал я, упираясь ногой в сруб.
Цепь наматывалась на барабан, стряхивая ржавчину. С соседних участков исчезли звуки. Ни детского смеха, ни звона посуды. Поселок вымер, хотя был разгар вечера. Все смотрели на меня из-за штор и заборов.
Ведро показалось над краем.
Я перехватил его рукой, поставил на борт.
В нем не было воды.
Оно было плотно, до краев, набито волосами.
Длинными, черными, мокрыми волосами. Они были спутаны в тугой, жирный ком, с которого стекала густая слизь.
Это не мог быть парик. Это была биомасса.
Среди волос я увидел что-то белое.
Ноготь.
Человеческий ноготь, вросший в этот волосяной ком.
Меня передернуло. Я отшатнулся.
Ведро качнулось и с грохотом полетело обратно в шахту.
Цепь засвистела, разматываясь с бешеной скоростью.
БАМ.
Удар внизу.
И сразу после удара — звук.
ХР-Р-Р...
Как будто кто-то внизу, в глубине, с шумом втянул воздух.
А потом цепь натянулась.
Ворот сам сделал пол-оборота. Ручка ударила меня по колену, но я не почувствовал боли от выброса адреналина.
Кто-то тянул цепь снизу.
Или... лез по ней.
Дзынь. Скрип.
Звук натяжения металла.
И мокрые шлепки. Чвяк... Чвяк...
Кто-то поднимался по шахте, упираясь конечностями в скользкие бетонные кольца. Быстро. Слишком быстро для человека.
Я попятился.
— Эй! — крикнул я дурным голосом. — Кто там?!
Ответа не было. Только тяжелое, сиплое дыхание, которое усиливалось акустикой колодца.
ХХХ-ААА... ХХХ-ААА...
Из темного жерла показалась рука.
Бледная, раздутая от воды, покрытая черной шерстью... нет, не шерстью. Это были волосы. Они росли прямо из кожи, длинные, мокрые пряди, обвивающие пальцы.
Рука вцепилась в край сруба. Дерево захрустело под чудовищной хваткой.
Следом показалась вторая.
А потом — голова.
Это было не лицо.
Это был клубок. Сплошная масса мокрых волос, скрывающая череп.
Существо подтянулось и перевалилось через край.
Оно упало в траву с тяжелым, мокрым звуком, как мешок с сырым мясом.
Оно было огромным. Человекоподобным, но с нарушенными пропорциями — слишком длинные руки, слишком короткие ноги. И всё оно состояло из этих волос.
Оно пахло тем самым сладким тленом.
Оно не встало. Оно поползло.
Оно не видело меня. У него не было глаз.
Но оно слышало.
Мое сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.
Существо повернуло голову-клуб в мою сторону.
Волосы на том месте, где должно быть лицо, раздвинулись.
Там не было глаз. Там была только вертикальная щель, полная мелких, острых зубов, похожих на иглы.
— Воды... — прошипело оно. Голос был похож на звук лопающихся пузырей. — Где вода...
Я понял.
Оно не охраняло колодец. Оно там жило, потому что там была влага.
Я открыл его. Я выпустил его на сушу, в жару +30.
Оно искало источник.
А я стоял весь мокрый от пота.
Существо дернулось в мою сторону. Рывок был молниеносным.
Оно схватило меня за ногу.
Хватка была ледяной и скользкой. Волосы тут же начали обвиваться вокруг моей лодыжки, как живые змеи, впиваясь в кожу.
Я заорал и ударил его второй ногой по «голове».
Ощущение было, будто пинаешь мокрую губку, внутри которой кирпич.
Оно зашипело, но хватку не ослабило. Оно подтягивало меня к себе. Щель-рот открылась шире.
Мне нужно было оружие.
Шуруповерт валялся в траве. Гвоздодер...
Гвоздодер остался на крышке колодца.
Я рванулся, волоча тварь за собой. Дотянулся до железного лома.
— Отпусти! — я с размаху вонзил гвоздодер в плечо существа.
Металл вошел в мягкую плоть с чавканьем. Черная, густая жижа брызнула мне на джинсы.
Существо взвизгнуло — высокий, ультразвуковой писк, от которого заложило уши.
Оно разжало пальцы.
Волосы, обвившие ногу, безвольно опали.
Я отполз назад, к бане.
Существо корчилось в траве, пытаясь вытащить гвоздодер из плеча. Солнце жгло его кожу. От него начал подниматься пар.
Ему было больно. Жара убивала его.
Оно искало укрытие. Темное, сырое.
Оно поползло... не обратно в колодец.
Оно поползло к дому. К подвальному окну, которое я оставил открытым для проветривания.
Если оно заберется в подвал, в коммуникации, я его никогда не выкурю.
У меня оставалась минута.
В бане стояла канистра с розжигом для мангала. И жидкость для чистки труб — едкая щелочь.
Я влетел в предбанник, схватил обе бутылки.
Выскочил наружу.
Тварь была уже у цоколя дома. Она просачивалась в продух, как осьминог, меняя форму тела. Половина туловища уже скрылась в темноте подвала.
— Ну нет, — прохрипел я.
Я подбежал и плеснул щелочью прямо на торчащие ноги существа.
Реакция была мгновенной.
Химия вступила в контакт с органикой и слизью.
Тварь забилась в конвульсиях. Из подвала донесся дикий вой.
Оно попятилось назад, вываливаясь из окна обратно на солнце.
Я открутил крышку розжига.
Облил его сверху донизу.
И чиркнул зажигалкой.
ВУХ!
Огонь вспыхнул мгновенно.
Существо превратилось в живой факел. Волосы вспыхнули как порох.
Оно металось по газону, оставляя черные выжженные следы. Оно не кричало, оно издавало звуки кипящей жидкости.
В слепой агонии оно наткнулось на сруб колодца.
Перевалилось через край.
И рухнуло вниз.
Я подбежал к колодцу.
Снизу доносился гул, шипение и страшный, нечеловеческий вой, который затихал по мере того, как огонь пожирал кислород в шахте.
Потом раздался всплеск. И тишина.
Я стоял у колодца, сжимая в руке пустую канистру.
Дым поднимался из шахты черным столбом.
Я поднял глаза.
У забора стоял сосед, дядя Витя. И еще двое мужчин с соседних участков.
Они стояли молча, опершись на лопаты.
Они видели всё.
— Закрой, — спокойно сказал Витя через забор. — И железо верни. На саморезы.
— Вы знали? — спросил я, тяжело дыша.
— Знали, что закрыто не просто так, — уклончиво ответил он. — Прежний хозяин тоже... любопытный был. Жена у него пропала. Сказали — ушла. А волосы потом в воде находили. Во всем поселке фильтры забивались.
— Оно сдохло?
Витя сплюнул.
— Оно воды боится, только когда горит. А так — вода его дом. Закрывай, парень. И молись, чтобы бетонные кольца не треснули.
Я заколотил колодец в тот же вечер. Использовал в два раза больше досок. Сверху наварил арматуру.
Дом я не продал. Кто его купит с такой историей? Да и совесть не позволит.
Я просто залил колодец бетоном. Заказал миксер и вылил туда пять кубов раствора. Прямо в шахту.
Теперь на этом месте бетонная плита.
Я поставил на ней беседку.
Иногда, когда мы с друзьями сидим там вечером и пьем пиво, я чувствую вибрацию.
Слабую, едва заметную дрожь земли под ногами.
Словно кто-то внизу, под тоннами бетона, скребется в потолок своей темницы.
Но я знаю: бетон крепкий.
А воду я теперь покупаю только в бутылках.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#реальнаяистория #мистика #хоррор #рассказ