Юля раскрыла папку. Металлические кольца клацнули, как затвор винтовки.
— Ты абсолютно прав, дорогой, — голос Юли изменился. Исчезли нотки страха, появилась деловая жесткость, с которой она обычно разносила подчиненных на планерках. — Собака приобретена в браке. Это актив. Но любой актив требует обслуживания. И по закону, если мы делим актив 50 на 50, мы точно так же делим расходы на его содержание за весь период владения.
Она достала первый файл.
— Вот ветеринарный паспорт. Владелец — я. Чип — на меня. Но это лирика. А вот это — бухгалтерия.
Она выложила перед Вадимом распечатку из Excel. Таблица была длинной, мелким шрифтом, на трех листах. И стопку чеков, скрепленных скрепками. Толстую такую стопку, похожую на кирпич.
— Что это за макулатура? — фыркнул Вадим, но в глазах мелькнула тревога.
— Это смета, Вадим. Расходы на содержание Барона за три года. Давай пройдемся по пунктам.
Юля ткнула наманикюренным пальцем в первую строку.
— Питание. Барон — аллергик, ты это знаешь, хотя тебе всегда было плевать. Он ест только специальный холистик-корм, который возят под заказ. Плюс витамины для суставов, это доберман, им это жизненно необходимо. Сумма в месяц — очень приличная. За три года набежало... — она назвала цифру.
У Вадима дернулся глаз.
— Ты что, его черной икрой кормила?!
— Нет, просто качественным мясом. Идем дальше. Ветеринария. Прививки, обработки от клещей (ты же знаешь, сколько стоит «Бравекто»?), плюс та операция, когда он порезал лапу на прогулке, а ты даже не соизволил отвезти его в клинику. Я возила. Ночью. В круглосуточный стационар. Чек вот, пожалуйста.
Вадим начал потеть. Верхняя губа покрылась мелкими каплями.
— Далее, — Юля переворачивала страницы безжалостно, как судья зачитывает приговор. — Кинолог. Доберман — собака серьезная. Чтобы он не вырос таким же невоспитанным хамом, как некоторые люди, с ним занимался профессиональный хендлер. Три раза в неделю. Два года подряд. Сумма — вот.
Она положила перед ним чек на сумму, которой хватило бы на подержанную иномарку.
— И, наконец, выставки. Взносы, груминг, поездки. Это все — вложения в «актив», на который ты претендуешь.
Юля закрыла папку.
— Итого, Вадим. Общая сумма расходов на собаку за три года составляет... — она назвала цифру, от которой у Вадима пересохло в горле. Это было больше, чем он заработал за последние пару лет. — Так как ты претендуешь на половину собаки, ты обязан возместить мне половину этих расходов. Прямо сейчас. Это называется компенсация понесенных затрат на общее имущество.
Она подвинула к нему калькулятор.
— Дели на два. И переводи мне на счет. Как только деньги придут — мы обсудим график общения с Бароном. Можешь забирать его по четным дням. Но учти: кормить его «Педигри» нельзя, лечение оплачивать пополам, кинолог — обязателен. Если собака потеряет в весе или заболеет по твоей вине — я засужу тебя за жестокое обращение и порчу имущества. И поверь, я выиграю.
Вадим сидел, уставившись в таблицу. Цифры плясали перед глазами. Он-то думал, что собака — это просто будка и миска с костями. Он не представлял, что содержание элитного пса — это черная финансовая дыра.
Его блеф рассыпался в прах. Вместо того чтобы получить деньги с жены, он сам оказался должен ей астрономическую сумму.
— Ты... Ты с ума сошла, — просипел он. — Ты тратила на псину столько бабок?! Да ты больная!
— Я ответственная, — парировала Юля. — В отличие от тебя. Ну так что? Платишь половину расходов и забираешь собаку? Или...
Она снова выдержала паузу.
— Или ты подписываешь отказ от претензий на собаку. И отказ от алиментов. И мы расходимся. Прямо сейчас.
Вадим посмотрел на стопку чеков. Потом на жену. В её глазах не было ни капли жалости. Она загнала его в угол. Если он сейчас продолжит упорствовать, она через суд взыщет с него эти расходы. А у него на карте — три тысячи рублей и долг за телефон.
Ему вдруг стало так противно. И страшно. Перспектива стать вечным должником из-за ненавистного пса убила в нем всю жадность.
— Да подавись ты своим блоховозом! — взвизгнул он, вскакивая со стула. Стул с грохотом упал. — Психопатка! Живи со своим псом! Вы друг друга стоите!
Он схватил ручку, размашисто, почти рвя бумагу, подписал соглашение, которое подготовил адвокат Юли.
— Я больше не хочу тебя видеть! И твою тварь тоже!
— Взаимно, — спокойно ответила Юля, убирая подписанный документ в файл. — Ключи от квартиры на стол. И прощай.
Вадим швырнул связку ключей на пол, схватил свою куртку и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Юля медленно выдохнула. Плечи, которые были напряжены все это время, опустились. Она посмотрела на адвоката. Тот уважительно кивнул.
— Красиво, Юлия. Очень чисто сработано.
Она вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. В машине, припаркованной у входа, её ждал Барон. Увидев хозяйку, пес заскулил, забил хвостом по сиденью.
Юля села за руль, обняла мощную шею добермана, зарылась лицом в гладкую, теплую шерсть.
— Всё, мой хороший, — прошептала она. — Папа больше не придет. Мы откупились.
Барон лизнул её в нос шершавым языком и низко, утробно гавкнул, словно подтверждая: «Туда ему и дорога».
Юля завела мотор. Впереди была новая жизнь. Дорогая, сложная, но своя. И в ней больше не было места паразитам.