"... Тётя Шура заставляла Олю пить горячий чай с малиной, а Григорий растирал ей ей руки бараньим жиром, который был припасён у тёти Шуры. Но Оля "горела".
- Неужто жар у тебя, деточка? - испугалась соседка.
- Мне с утра нездоровилось, - призналась Оленька.
- Вот оно что! - сказала тётя Шура ..."
Читайте : Белая черёмуха душистая
Всё, что видела перед собой тринадцатилетняя Оленька, маленький рыжий комок, отчаянно пытавшийся удержаться на плаву. Щенок жалобно скулил, и Оля быстро ступила по льду и не пошла по нему, а побежала. Но успела сделать девочка всего пару шагов. Лёд захрустел и разошёлся под ней так, как расходится старая ткань под напором.
Оля оказалась в воде, скрывшей её ноги. Ледяная вода обдала лютым холодом, но девочка не испугалась и не собиралась отступать. В этом месте речка, такая знакомая с детства, была неглубокой, и Оля шла дальше, разламывая тонкий лёд. Щенок барахтался в том месте, где девочке было всего по пояс. Она обеими руками схватила обессиленного щенка. И только в этот момент почувствовала, что окоченевшие пальцы отказываются её слушать, а намокшая одежда не даёт двигаться так быстро, как хотелось. Несмотря на это Оля повернулась и направилась к берегу, но не так быстро, как хотелось бы...
...Тётя Шура, та самая, которая сразу сказала Олиному отцу, что дочь сделана "как под копирку", в это время вышла на улицу, чтобы выбить коврик. Была женщина уже на пенсии (только-только вышла на заслуженный отдых), единственную дочь выдала замуж в город и занималась домашними делами. Увидев, что Анина дочь в воде, тётя Шура вмиг забыла о коврике и о порядке, который собралась навести перед выходными, когда должна была приехать дочка. Женщина что есть мочи закричала, бросившись к реке, схватив с собой жердь, валявшуюся возле забора. Обычно этой длинной палкой тётя Шура пользовалась, если было очень скользко, а сейчас та лежала без надобности.
- Люди! На помощь! Тонем! Помогите! Помогите! - кричала тётя Шура и мчалась к реке. Соседка не переставая кричать в надежде, что её кто-то услышит. Она, конечно, видела, что Оля идёт назад, но всё равно боялась, ведь видела, что у девочки почти не осталось сил. Она очень медленно передвигалась, казалось, что не идёт, а плавно плывет в холодной воде.
В воду тётя Шура не пошла, но протянула жердь, чтобы Оля могла за неё схватиться. Но девочка не сделала этого. Она крепко держала щенка оледеневшими руками, разжать которые просто не могла.
- Тёть Шур, ну-ка, отойдите! - раздался голос рядом. Это был Гриша, прибежавший на голос соседки. Он работал в городе на железной дороге посменно. Поэтому приезжал, когда были выходные. - Оля, держись, я уже иду!
Не раздумывая, Григорий в два счёта оказался в воде и помог Оле выйти. Уже через минуту Оля вместе со щенком были на берегу. Девочка осталась совсем без сил. Григорий подхватил её на руки и понёс к домам, а тётка Шура бежала рядом и командовала:
- Ко мне в хату её неси! У меня печка топится. Сейчас я спасительницу нашу обогрею и горячим чаем напою.
Гриша сделал так, как приказала соседка. Он нёс Оленьку к дому тёти Шуры, а сам подумал, что, к счастью, самое страшное, что могло быть, не произошло. Оля жива, хоть и трясётся от холода, но она жива. Не дай Бог с ней что-то случилось, Аня не пережила бы. Для Гриши, у которого чувства к Ане так и не прошли, Оля была как родная. Сам он воспитывал дочь, которой было девять лет, но всякий раз, когда он приезжал к родителям, не сводил глаз с дома, где жили Аня и Оля. Ему становилось легче на душе, когда он видел Аню. Они могли перекинуться словом, а иногда вообще не разговаривали ни о чём, только здоровались, но Григорию было и этого достаточно. Главное для него было знать, что и с Аней, и с Олей всё в порядке. Он вызывался помогать в огороде весной, когда требовалась мужская сила, чтобы вскопать землю. Аня отказывалась, говорила, что она и сама справится, Гриша всё равно приходил. Говорил, что отказала не принимает. Никаких намёков он никогда не делал, ведь у него была семья. Но Аня для него навсегда оставалась той первой любовью, которую люди помнят до своего последнего дня как самое чистое и светлое, что было у них в жизни...
- Вот сюда девочку нашу неси, - сказала тётя Шура, забежав вперёд. - Надо одежду с неё мокрую снять.
Гриша помог стянуть мокрую куртку и сапоги, а тётя Шура помогала ему трясущимися руками. Щенок, оказавшийся в теплоте, быстро отряхнул с себя холодную воду и начал жалобно скулить. Оля попыталась пошевелить руками, но они отказывались её слушать.
- Оленька, сейчас ты согреешься, всё будет хорошо, - подбадривал девочку Григорий, хоть у него самого зуб на зуб не попадал. Он растирал Оле руки, понимая, как девочке сейчас холодно. У него горели промокшие в ледяной воде ноги. Сапоги он с себя снял, а тётя Шура принесла таз с теплой водой.
- Хорошо, что я предусмотрительная. У меня всегда на печке кастрюли с водой стоят. Вот она нам сейчас и пригодится, - сказала соседка и попросила Гришу отвернуться: - Мне Оле нижнее бельё надо помочь переодеть. А ты возьми себе носки, что я принесла, и штаны. Они широкие, должны быть в самую пору. Небось у самого ноги окоченели.
Гриша не отказался, так как дрожал от холода не меньше, чем Оля, а тётя Шура принесла ей свою новую ночную сорочку, которую подарила ей дочь Светланка. Подарок женщина берегла, считая, что у неё пока есть в чём ходить. Думала, что наденет ночнушку потом, когда вместе с дочкой сходит в баню. Хотела, чтобы Светланке было приятно. Но сейчас нужно было во что-то переодеть дрожащего от холода ребёнка.
Тётя Шура заставляла Олю пить горячий чай с малиной, а Григорий растирал ей руки бараньим жиром, который был припасён у тёти Шуры. Но Оля "горела".
- Неужто жар у тебя, деточка? - испугалась соседка.
- Мне с утра нездоровилось, - призналась Оленька.
- Вот оно что! - сказала тётя Шура, - а я голову ломала, думала и гадала, почему ты из школы так рано вернулась. Грешным делом подумала, что прогулять решила уроки. Но вроде на прогульщицу ты не похожа.
Девочка улыбнулась, впервые за то время, что находилась в доме соседки и попросила:
- Пожалуйста, только маме моей ничего не говорите, чтобы она не волновалась, - попросила Оля. Но на это тётя Шура только засмеялась и ответила:
- Думаешь, что мама твоя ничего не узнает? Я ведь кричала на всю деревню. Наверное, не только у нас, в Вяткино, но в Сельце уже в курсе произошедшего. Так что твоей мамке скоро донесут, что произошло. Я видела, как Борька, пьяница наш, побежал по стежке в Селец. Небось потребует с Ани денег за новость. Он же любитель сплетни "продавать" за бутылку.
... Тётя Шура оказалась права. Местный житель, которого соседка назвала Борькой, был мужчиной шестидесяти пяти лет. Жил один и от скуки ходил из дома в дом и вёл разговоры на самые разные темы. После того как не стало его жены, начал злоупотреблять. И до этого мог выпить, но в меру. А сейчас считал, что делать ему нечего. Придумал Борька себе заработок. Продавал новости тому человеку, которого эти новости касались. Вот и сейчас поспешил в Селец, чтобы первым сообщить Ане, что случилось с её дочкой. Конечно, преподнёс всё Борька в самых тёмных красках, перед этим потребовав у Ани денег на бутылку.
- Не скупись, Аннушка, потому как это касается Оленьки твоей ненаглядной.
- Что с ней? - спросила Аня дрожащим голосом. От нервного напряжения у неё из рук выпала книга.
- Чудом спасли девчонку твою. В речке нашей едва не нашла она свой последний приют. Вроде собачонку какую-то спасть бросилась, забыв о себе. Но ты ведь знаешь, какие добрые люди в нашей деревне живут. Шурка подняла своим криком всех соседей. На помощь бросились все без исключения, и я в том числе. В первых рядах бежал, чтобы Олю твою "выратовать". Но Гришка меня опередил. Так что ему слова благодарности достались. Но я не в обиде. Зато тебе пришёл новость сказать, чтобы ты домой скорей шла, а не в библиотеке своей до вечера сидела.
Аня уже очень скоро была в Вяткино. Казалось ей, что так быстро до дома она ещё никогда не добиралась. Оля спала и что-то говорила сквозь сон, а тётя Шура сидела рядом. Гриша пошёл к себе. Когда увидела Аню, поднесла палец к губам и прошептала:
- Всё обошлось, к счастью. Спит наша девочка. Не будем её будить.
Но здесь тётя Шура ошиблась. Оля горела всю ночь, и утром Анна вызвала скорую. Случилось то, чего она больше всего боялась: у Оли было воспаление. Аня не могла себе простить того, что не закрыла в тот день библиотеку и не пошла домой вместе с дочкой. Но была Аня настоящим ребёнком советского времени и на первое место ставила работу и общественные интересы, а о себе думала в последнюю очередь.
Продолжение следует