Сорок шесть лет в эфире. Четыреста двадцать выпусков. Миллионы зрителей, добровольных и не очень. «Фитиль» пережил четырёх генсеков и перестройку в придачу.
Угас он только в двухтысячных, когда сатира стала не нужна или когда высмеивать стало некого. Впрочем, нет, было кого, просто смеяться разучились.
Помните эту заставку? Ящик, от которого отрывается доска, вылетает фитиль, раскручивается в причудливую надпись, загорается и бабах!
Потом фортепиано, надпись «Всесоюзный сатирический киножурнал» и номер выпуска. Мы в зале ещё шуршим конфетами, устраиваемся поудобнее, ждём индийское кино или «Пиратов XX века», а нам уже показывают, как завмаг прячет дефицит под прилавком.
Кстати, название придумали не просто так. «Фитиль» был старым флотским термином. Когда адмирал замечал непорядок на корабле, на флагмане поднимали позывной нарушителя и стреляли из пушки.
Команда так и звучала: «Фитиль!» Привлечь внимание, пристыдить при всех. Отсюда и пошло: «схватил фитиля», «крепко фитильнули».
Многие специально опаздывали на сеанс, чтобы мимо «Фитиля» проскочить. Билет стоил копеек двадцать-тридцать, а тебе в нагрузку ещё десять минут про бракоделов и пьяниц.
Как реклама, только вместо колбасы показывали воспитательное кино. Не перемотаешь и не выключишь, просто сиди и смотри.
И мы смотрели, и хохотали, потому что Никулин, Леонов, Раневская, Крамаров с Пуговкиным, Папанов в роли очередного начальника-самодура. Попробуй не засмейся, когда такой состав. Сюжет длится три минуты, а запоминается на всю жизнь.
Мой отец рассказывал, что в их конторе после одного выпуска сняли завхоза. Реального завхоза. Кто-то написал в редакцию, приехала съёмочная группа, сняли сюжет про то, как этот деятель гвозди с государственного склада налево продавал.
Показали по всей стране, а через неделю вышел приказ об увольнении. Граждане это видели и писали ещё больше. Редакция задыхалась от писем.
А придумал всё это Сергей Михалков. Когда в ЦК его спросили: «Чем помочь?», он ответил: «Не мешать!» И ведь не мешали. Сорок шесть лет не мешали. Попробуйте сегодня так ответить начальству.
Сценарии писали Жванецкий, Арканов, Горин. Режиссёрами работали Гайдай, Шахназаров, молодой тогда Котёночкин, который потом «Ну, погоди!» снимет. Платили хорошо, сценаристы в очередь выстраивались, но Михалков лично отбирал материал и бездарность не терпел.
Отсев был жёсткий, зато и качество соответствовало.
У меня до сих пор в памяти сюжет «Пострадавший» шестьдесят второго года. Директор текстильной фабрики приходит в прокуратуру: обокрали квартиру. А вор-домушник, которого играет Никулин, начинает перечислять, что именно украл.
И выясняется, что у директора дома лежит дефицит со склада, левый товар, ворованное добро. Директор пытается вора выгородить, лишь бы самому не отвечать. Три минуты, а вся суть советской торговли как на ладони.
В семьдесят восьмом авторам «Фитиля» дали Государственную премию СССР. В восемьдесят втором наградили орденом «Знак Почёта».
За что? За то, что смеялись над начальством. Попробуйте представить такое сегодня.
Раневская в сюжете «Не поеду!» шестьдесят пятого года сыграла бывшую кассиршу, скандалистку и любительницу писать жалобы. Ей предлагают переехать, а она ни в какую. Один вариант плох, другой не годится, третий вообще никуда.
Довела чиновника до инсульта, а сама так и осталась сидеть. Мы потом таких тёток называли «как в Фитиле». Все сразу понимали.
Рекордсменом по количеству ролей был Николай Парфёнов. Играл бюрократов так, будто в чиновничьем кресле сидел с пелёнок. Десятки сюжетов, его лицо стало символом советского крючкотвора, и это при том, что в жизни он был добрейший человек.
Странное было время. Высмеивать отдельные недостатки было можно. Систему в целом нельзя.
И «Фитиль» балансировал на этой грани виртуозно. Взяточника показать — пожалуйста. Пьяницу — сколько угодно. Но чтобы кто-то спросил, откуда они все берутся в таком количестве... Это уже не весело. Это уже антисоветчина.
В девяностые журнал захирел. Кинотеатры отказывались показывать, какой «Фитиль», когда залы пустуют? В двухтысячных пытались возродить на телевидении, но получилось что-то другое. Садальский, который снимался ещё в старых выпусках, посмотрел новые и сказал прямо: примитив. Затянуто и скучно. Сатира без зубов это не сатира, а пережёвывание манной каши.
Последний выпуск вышел третьего августа две тысячи восьмого. Тихо, без фанфар. Михалков к тому времени уже был болен, а через год его не стало. Без него «Фитиль» был как патефон без пластинки: вроде стоит, а музыки нет.
Сейчас старые выпуски можно найти в интернете. Смотришь и удивляешься. Сюжет шестьдесят второго года про ворюгу-директора. Сюжет семьдесят пятого про браконьера с Леоновым. Шестьдесят лет прошло, а до сих пор в точку.
И грустно от этого, потому что ничего не изменилось.