Звонок в дверь был такой настойчивый, будто за ней стоял отряд ОМОНа. Но там была Антонина Павловна. В одной руке — эмалированный, облупленный бидон, в другой — огромный пакет, с которого капало масло прямо на мой новый коврик.
— Открывай, партизанка! — рявкнула она, ввинчиваясь в коридор и чуть не сбив меня с ног своим необъятным бюстом. — Голодом сыночку моришь? Соседка сказала, у вас третий день доставку носят! Совсем с дуба рухнула?
Я стояла в пижаме, растрепанная, не понимая, что происходит.
— Антонина Павловна, вы чего без звонка? Суббота, восемь утра...
— Какой звонок? Тут МЧС вызывать надо! Васёк звонил, голос слабый, еле языком ворочает. "Мама, — говорит, — я домашнего хочу".
Она по-хозяйски прошла на кухню, с грохотом водрузила бидон на стол.
— Борщ. С салом. Котлеты. Пирожки с ливером. Учись, пока я жива, бестолочь.
Следом за ней на кухню вплыл мой муж, Вася. Сытый (вчера мы отлично поужинали роллами), довольный и с виноватой улыбочкой.
— Ну а что, Лен? Мама волнуется...
Проблема была в том, что я перестала "служить" на кухне. Я получила повышение, стала начальником отдела. Приходила домой в девять вечера, зарабатывала в два раза больше мужа. Мы договорились: уборка — клининг, еда — доставка или простые блюда "кто первый пришел, тот и готовит".
Васю хватало ровно на неделю. Потом началось нытье: "Это химия", "Живот болит от суши", "Хочу супчика". Сам он к плите не подходил — "не мужское дело". И вот, наябедничал маме.
Свекровь оккупировала кухню мгновенно.
— Уйди, не мешай, — шипела она, когда я пыталась налить себе кофе. — Тут процесс идет! Мужика кормить надо, а не кофий гонять.
К вечеру квартира провоняла жареным луком и перегаром (Антонина Павловна привезла с собой наливочку "для аппетиту").
На столе лежал Артефакт — связка ключей.
— Я, — говорит, — дубликат сделала. Буду к вам ходить, готовить. Раз жена безрукая попалась, мать должна спасать. А то помрет Васька с тобой.
Вася сидел за столом, наворачивал борщ, чавкал и жмурился:
— Во, Ленка, учись! Вот это — еда! А не твои креветки резиновые. Мам, ты лучшая!
Я смотрела на них. На жирные пятна на скатерти. На бидон этот уродский. На мужа, которому 40 лет, а он радуется, что мамка пришла сопли вытирать. Он даже не заступился. Он предал нашу договоренность ради миски супа.
— Вкусно? — спросила я.
— Обалденно! — Вася вытер губы рукавом.
— Вот и отлично.
Я молча вышла в коридор. Достала чемодан. Скинула туда ноутбук, документы, пару костюмов.
— Ты куда намылилась? — свекровь вышла в коридор с поварешкой, как страж ворот. — Посуду кто мыть будет?
— Вася, — улыбнулась я. — Или вы. У вас же теперь тут филиал столовой.
Вася выбежал с набитым ртом:
— Лен, ты чего? Обиделась? Ну мамка же помочь хочет!
— Вася, помощь — это когда спрашивают. А это — оккупация. Ты сделал выбор. Тебе с маминым борщом теплее, чем со мной.
Я положила свои ключи на тумбочку рядом с ключами свекрови.
— Вот, Антонина Павловна. Теперь полный комплект. Живите, кормите, вытирайте ему попу. Я на это не подписывалась.
Я ушла в отель. Вечером Вася звонил 20 раз. Сначала орал, потом ныл, потом угрожал.
"Мама сказала, ты вернешься, кому ты нужная в 38 лет!".
А я спустилась в ресторан отеля, заказала бокал вина и стейк. И поняла, что впервые за месяц у меня ничего не болит. И никто не требует "компота".
Вопрос к читателям: Права ли героиня, что ушла? Или надо было потерпеть ради семьи и попытаться договориться со свекровью? Как бы вы поступили на месте Лены?