— Мы же по любви, зачем тебе брачный договор? — рассмеялся он.
— Она знала, что этот смех ему потом аукнется.
Марина поставила чашку с кофе и не ответила. Только посмотрела на Сергея — взгляд короткий, усталый.
Он, как всегда, улыбался своими уверенными губами. Всё у него — просто, шуткой, на полтона ниже серьёзности.
А ей — не до смеха.
— Да ладно тебе, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать. — Мы ж взрослые люди. Что — не доверяешь?
— Доверяю. Просто хочется, чтобы всё было... по-честному.
— А ты думаешь, я что — вор какой?
Он отошёл, засмеялся. Но как-то звонко, чужо. Марина оперлась на спинку стула. В кухне пахло подгоревшими котлетами и холодным кофе. И было ужасно тихо.
Познакомились они год назад — случайно, на даче у общей знакомой. Он чинил ей проводку, а она варила компот. Смеялись.
Она тогда подумала: «Вот бы всё было просто, как с ним». После развода она боялась любого мужского внимания, а с Сергеем получилось естественно.
Потом он стал приезжать по вечерам — с пирожками из пекарни, с мешком картошки, с шутками.
Первый раз поцеловал неуклюже, в тепле кухни, пахнущей борщом и хлоркой.
Она вздрогнула, но не отпрянула.
И теперь — вместе. Почти год.
Он переехал — тихо, без разговоров. Привёз свой чайник, свои тапки. Только документы почему-то не менял, прописку не делал.
А недавно она предложила оформить квартиру «на себя». Так, просто. И услышала его смех.
— Марин, ты чего? — он открыл холодильник, достал банку пива. — Мы же всё равно вместе.
— Я просто хочу спать спокойно.
— А я что, даю тебе поводы не спать?
— Бывает.
Она сказала это спокойно, но внутри кольнуло.
Бывает — как он исчезает на сутки, ссылается на командировки.
Бывает — как у него звонит телефон, и он выходит на лестницу разговаривать.
Бывает — как его взгляд скользит по её сумке, когда она считает деньги.
Он хмыкнул, закрыл холодильник.
— Всё у тебя через подозрения.
— У меня — опыт, — тихо сказала она. — И сын, которому я квартиру оставлю.
Эта фраза его задела. Он поставил банку на стол, слишком громко.
— А, вот как. То есть я тут — лишний?
— Нет. Но я не хочу всё начинать с долгов и дележа.
Он отвернулся к окну. За стеклом — серое небо, мокрый асфальт, редкий снег на подоконнике.
— Я думал, у нас всё иначе.
— У нас — по-честному.
Марина не скандалила. Никогда. Молчала, когда ему что-то не нравилось. Стирала, гладила, откладывала деньги «на отпуск».
Но после брачного договора в доме воцарилась настороженность. Он стал уезжать чаще. Возвращался поздно, недовольный.
— Деньги вот-вот придут, — говорил. — Проект задержался.
Она кивала.
А ночью вставала тихо и смотрела в окно. Ему снились сны. Иногда он вздрагивал, говорил во сне «подожди».
Однажды, в воскресенье, он ушёл «на встречу». На кухне остался его телефон.
Она никогда не лезла — но тут… вдруг.
Только посмотреть.
Она открыла мессенджер. Первым высветилось: «Лен, всё будет. Потерпи чуть-чуть».
Марина застыла. Потом медленно закрыла крышку телефона.
Села.
В комнате тикали часы.
За окном начиналась изморось.
К вечеру он вернулся — бодрый, с хлебом, с улыбкой.
— Я купил твой любимый багет, — сказал.
Она не ответила. Пошла в комнату, закрыв за собой дверь.
Наутро он собрал сумку.
— Так будет лучше, — сказал негромко. — Для нас обоих.
Прошла неделя.
Тишина.
Квартира будто выдохнула.
В один из вечеров Марина разбирала ящик — старые документы, чеки, почтовые конверты.
Под стопкой бумаг лежал плотный, аккуратно сложенный лист в конверте без подписи.
Внутри — копия договора купли-продажи и квитанция из банка.
Фамилия покупателя — Сергеев, С. В.
Назначение платежа: «Погашение долга по ремонту квартиры».
А ниже — пометка синей ручкой:
*«Погасил, чтобы Марины не трогали. Сказал, что сам брал. Не надо ей знать».*
Марина долго сидела с бумагой в руках.
Потом налили себе кофе. Он остыл, пока она смотрела на окно — на серую, моросящую улицу.
Сергея вдруг стало жалко, но не так, как раньше. По-другому.
Глубже.