Рубрика «Арт Любопытно» по пятницам
«Бойтесь кисти живописца - его портрет может оказаться более живым, чем оригинал», — писал ещё в XV веке Корнелий Агриппа Неттесхеймский. Фраза старомодная, почти готическая, но удивительно точно ложится на репутацию великого Ильи Репина.
Про него всегда говорили разное. Широко и официально: гений, психолог, «великий „щупальщик“ существа человеческого». Но была у него и ещё одна, неофициальная слава, та, о которой в кулуарах шепчутся, посмеиваются, но на всякий случай… не проверяют. Мол, если Репин пишет портрет, это может быть опасно, поскольку многие его модели вскоре умирали.
Тогда молодой жизнелюбивый Корней Чуковский вроде бы в шутку, хотя и я с заметной опаской так прямо и сказал художнику на даче в Репино: « будь я чуть более суеверным, ни за что бы не согласился позировать. Уж слишком странная у вас, Илья Ефимович, статистика»
Как обычно бывает, за такими шепотками скрывались реальные события, но сведенные вместе они складывались в очень неприятную статистику. Ну посудите сами: композитор Модест Мусоргский, писатель Владислав Гаршин, хирург Николай Пирогов, французская пианистка Мерси д’Аржанто - все скончались вскоре после того, как он их написал. Говорили, что даже бурлаки, позировавшие для «Бурлаков на Волге», и те уходили из жизни раньше срока.
Суеверие? Конечно. Но слишком уж упорно повторяющееся. Однако, если разобраться спокойно, мистика рассеивается.
Да, Репин писал Мусоргского в больнице за несколько дней до смерти. Но композитор еще со службы в Преображенском полку юношей страдал от прогрессирующих заболеваний печени, сердца и спинного мозга. А когда к ним добавились приступы удушья, его перевели в Николаевский военный госпиталь, куда четырежды приезжал Репин писать прижизненный портрет. Он не крал ничьей души, он просто писал портрет умирающего композитора, которому на тот момент было всего-навсего 40 с небольшим.
История с литератором Гаршиным ещё показательнее. Его лицо легло в основу образа царевича Ивана в картине «Иван Грозный и сын его Иван». Тонкая натура, трагическая судьба, самоубийство — да. Но и тяжёлая психическая наследственность: самоубийцами были дядя, брат, кузены. А Первые признаки маниакально-депрессивного психоза появились за десять лет до знакомства с Репиным. Репин не сделал его безумным, он увидел это состояние, и точно передал его на холст.
Знаменитого хирурга Пирогова Репин писал, когда тому на тот момент было уже за семьдесят, и до этого он прожил долгую и насыщенную жизнь.
Француженка Луиза Мерси д'Аржанто, которая первой познакомила западную публику с музыкой молодой русской школы, на момент позирования уже была тяжело больна и даже не могла сидеть на сеансах.
Вообще-то, за свою жизнь Репин создал более 2 000 (!) портретов. И, если вспомнить об этом, становится ясно: никакого «дурного глаза» здесь нет и быть не может. Репина не интересовали благополучные и гладкие типажи, его всегда тянуло к людям сложным, надломленным, находящимся в кризисе, болезни, внутренней катастрофе - к тем, у кого всё уже написано на лице. Если убрать мистику, остаётся неудобная правда: Репин писал не здоровье, он писал напряжение.
И всё же есть один случай, от которого по-настоящему становится не по себе - история с Пётром Столыпиным.
Не секрет, что за свою решительную консервативную политику либеральная часть общества так ненавидела этого неординарного человека, что даже в шутку один писатель-юморист обратился: «Сделайте милость, напишите Столыпина». Фраза прозвучала зло и смешно. Но Репину было не до смеха.
Своё согласие на предложение написать портрет на тот момент уже премьер-министра Репин дал не сразу, искал самые различные предлоги, чтобы отказаться. Но Саратовская дума была очень настойчива и выполняла все предъявляемые художником требования, так что отказываться было уже просто неудобно. Когда всё же работа началась, Репин писал Столыпина без мундира и регалий, его интересовал сам этот неординарный человек. Единственным «официальным» элементом стал тёмно-красный фон.
После первого сеанса Репин сказал друзьям фразу, от которой по коже бежит холод: «Портьеры у него красные, как кровь, как пожар. Я пишу его на этом фоне. А он не понимает, что это фон революции…» Портрет был закончен. И Столыпин уехал в Киев, где вскоре и был убит. Вот такое точное, болезненное чувствование нерва своего времени без иллюзий и фантазий.
Так что никакого «проклятия» у Репина не было. Но было редкое умение видеть суть человека в момент, когда с него спадает защита. Иногда художнику просто выпадает честь и тяжесть оказаться свидетелем чужого последнего состояния.
И в этом нет мистики. Есть только очень точный взгляд.
#артстудияЗЕРКАЛО #АРТ_любопытно