1718 год. Белградская патриархия. Склонясь над листом бумаги, освещаемый скудным пламенем свечи, патриарх Моисей Петрович пишет письмо в далёкую Москву.
«Не тражимо богатства, него помоћи за просвету учења и за оружје душа наших, да би се супротставили онима који војују против нас», — выводит витые буквы его перо. (Мы просим не богатства, а помощи в деле просвещения как оружия наших душ, чтобы противостоять тем, кто против нас воюет.)
Сербская православная церковь, главный охранитель образования, столкнулась с мощным напором Габсбургов, желающих лишить сербов идентичности и насадить в школах католическую веру.
Сербский патриарх обратился напрямую к русскому царю Петру I, который как никто ценил образование. Вся Европа была наслышана о том, как правитель России на практике изучил медицину, военное и морское дело, овладел несколькими языками, ремёслами, перенял опыт у ведущих специалистов Европы и переманил их в Россию. А какие он открыл в России школы!
И вот Моисей Петрович просит Петра прислать учителей, ведь Россия всегда была главной защитницей православного сербского народа.
В ответ на письмо патриарха в феврале 1724 года Пётр I издаёт указ «О направлении из Священного Синода в Сербию для обучения тамошнего народа детей латинского и словенского диалектов двух учителей». Решение это было стратегическим.
Первым русским учителем, направленным в Сербию, стал Максим Терентьевич Суворов. Он был учеником самого Петра Великого. Приехал Суворов с тяжёлым багажом: он привёз с собой 70 учебников церковнославянской грамматики Мелетия Смотрицкого, 10 экземпляров трёхъязычного словаря знаменитого Поликарпа и 400 букварей. Первая школа в Карловцах была открыта уже 1 октября 1726 года. Через несколько месяцев Суворов переехал в Белград, где продолжил работу над созданием новой школы. На помощь Максиму Терентьевичу приехал его брат Пётр. Они оба учили сербских детей основам грамотности и готовили будущих священнослужителей и учителей.
Русские учителя столкнулись с множеством трудностей: от недостатка материалов и кадров до противодействия со стороны католического духовенства. Однако усилия Максима Терентьевича не были напрасны. Он смог заложить основу для дальнейшего развития образовательной системы, внедрив в сербских школах более систематическое и научное обучение.
Миссию Суворова продолжили другие российские просветители, в основном, выпускники Киевской духовной академии. Эммануил Козачинский возобновил работу открытой Суворовым школы в Сремски-Карловцах, а себя провозгласил «префектом» школы. При Козачинском в Сремски-Карловцах ученики школы поставили пьесу «Трагикомедия», написанную «префектом» по мотивам событий сербской истории. Эта скромная школьная постановка официально считается началом сербского театра, а сам Козачинский — первым сербским драматургом.
Городская Первая гимназия, созданная на основе самой первой русской школы, работает в Сремски-Карловцах до сих пор, здесь изучают русский язык уже современные дети. «Люблю тебя, Петра творенье», — учат они стихи Пушкина на уроках и мечтают увидеть город на Неве, созданный тем самым царём, чей бюст стоит рядом со зданием Богословии.