— Мама, а правда мы этим летом поедем на море? — Аня подняла голову от альбома, где рисовала пальмы и волны. — Лиза говорит, что вода там теплая-теплая, и можно целый день купаться.
Диана обернулась от раковины и посмотрела на дочь. Восемь лет. Восемь лет, а ребенок море видел только на картинках да в мультиках. Последний раз они отдыхали, когда Ане было четыре. И то не отдыхали, а просто жили в недостроенном доме, где Егор помогал другу крышу класть.
— Поедем, солнышко, — она вытерла руки о полотенце. — Я уже почти накопила. Еще чуть-чуть, и купим путевки.
— Ура! — девочка подпрыгнула на стуле. — А папа с нами?
— Конечно с нами.
Входная дверь хлопнула. Егор скинул ботинки в прихожей, прошел на кухню. Лицо усталое, какое-то серое. Диана уже научилась определять — если молчит и сразу идет умываться, значит, на стройке опять что-то пошло не так.
— Ужин готов, — сказала она. — Садись, сейчас разогрею.
— Сначала душ, — Егор провел рукой по лицу. — Весь в пыли.
Он ушел в ванную, а Диана достала из холодильника кастрюлю с гречкой и сковородку с котлетами. Аня тем временем собирала карандаши и складывала в пенал.
— Пап, — когда Егор вышел, уже в домашних штанах и футболке, дочка снова полезла с расспросами. — Ты же хочешь на море?
— Хочу, — он сел за стол. — А что?
— Мама сказала, что мы поедем! Я хочу увидеть дельфинов!
— Дельфины не везде есть, Ань, — Диана поставила тарелку перед мужем. — Но море точно будет.
Егор взял вилку, покрутил в руках. Молчал. Диана насторожилась — когда он так молчит, значит, хочет что-то сказать, но не знает, как начать.
— Что случилось? — спросила она, садясь напротив.
— Мать звонила, — он наконец начал есть. — Говорит, стиральная машина опять барахлит. То сливает плохо, то вообще на середине стирки останавливается.
— Ну пусть мастера вызовет, — Диана пожала плечами. — Или в сервис отвезет.
— Она говорит, проще новую купить. Технике уже лет десять, может больше. И посудомойка тоже странно работает. А пылесос вчера дымом пошел.
Диана почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала, к чему он ведет.
— И что она хочет? — голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Ну... — Егор не поднимал глаз от тарелки. — Помочь бы надо. Пенсия у нее маленькая, на новую технику сразу не накопить.
— Егор, у твоей мамы пенсия двадцать две тысячи, — Диана наклонилась вперед. — Это больше, чем у многих. Она может в рассрочку взять.
— Мама против кредитов. Ты же знаешь.
— Рассрочка — это не кредит. Магазины дают без процентов.
— Дианка, ну давай не будем... — он осекся, поймав ее взгляд. Диана терпеть не могла эту фразу.
Аня смотрела то на маму, то на папу. Потом встала из-за стола:
— Я пойду порисую еще.
Когда дочь ушла в комнату, Диана сложила руки на столе.
— Сколько ей нужно?
— Она еще не считала точно. Но ты понимаешь — стиралка, посудомойка, пылесос... Это тысяч сто пятьдесят минимум выйдет. Если брать нормальные, не самые дешевые.
— А холодильник? — Диана вспомнила, что он упоминал холодильник.
Егор поднял глаза:
— Тоже гудит. Но там, может, просто почистить надо. Или холодильник подождет.
Диана встала, подошла к окну. За стеклом темнело — январь, рано темнеет. Фонари во дворе уже горели.
— У тебя же есть деньги отложенные, — Егор сказал это как-то осторожно. — Триста тысяч. Ты сама говорила.
Она обернулась так резко, что он даже вздрогнул.
— Я деньги копила не для того, чтобы твоей маме новую технику оплачивать!
— Ну дай сто семьдесят матери, останется еще сто тридцать. На море можно и дешевле съездить. Не обязательно в дорогой отель.
— Егор, — Диана вернулась к столу, села. Говорила медленно, чтобы не сорваться. — Я никуда не собиралась в дорогой отель. Я хочу просто две недели нормального отдыха. С морем, с питанием, чтобы Аня запомнила. Ей восемь лет, она практически не помнит, как выглядит настоящее море!
— Море никуда не денется, — он отодвинул тарелку. — А мать одна живет. Ей помочь надо.
— У твоей мамы есть сестра. Валентина. Пусть она поможет.
— Так она сама недавно всю технику поменяла. Откуда у нее деньги?
Диана рассмеялась, но смех вышел злой:
— Вот именно! Валентина работает, получает хорошо, и на себя тратит. А мы должны?
***
На следующий день, когда Диана вернулась с работы, в прихожей стояли чужие туфли. Дорогие, лаковые. Она сразу поняла — Ольга Леонидовна.
Голоса доносились из гостиной. Диана скинула куртку, прошла туда. Свекровь сидела на диване, рядом с ней Аня, перед ними на журнальном столике разложены глянцевые каталоги магазинов бытовой техники.
— Смотри, Анечка, вот эта стиральная машина. Красивая, правда? — Ольга Леонидовна показывала девочке картинки. — И стирает хорошо, и тихая.
— Добрый вечер, Ольга Леонидовна, — Диана прошла дальше в комнату.
Свекровь подняла голову, улыбнулась. Улыбка была натянутая, дежурная.
— Диана, привет. Я тут Егору каталоги привезла, посмотреть. Он на кухне.
Диана кивнула и пошла к мужу. Тот стоял у плиты, разогревал сковородку.
— Она когда приехала? — спросила Диана тихо.
— Часа полтора назад. Я же говорил, она хочет помочь выбрать технику.
— Егор, мы еще не решили вопрос с деньгами.
— Дианка, ну давай хотя бы посмотрим, сколько это будет стоить. Мать все посчитала.
Диана вернулась в гостиную. Ольга Леонидовна уже отодвинула каталоги, достала блокнот.
— Вот, я тут прикинула, — она показала исписанную страницу. — Стиральная машина — сорок пять тысяч, это средний ценовой сегмент. Посудомоечная — тридцать восемь. Пылесос хороший — двадцать две. Холодильник — шестьдесят пять. Итого сто семьдесят тысяч ровно.
— Холодильник тоже? — Диана села в кресло напротив. — Вчера Егор говорил, что его можно пока оставить.
— Ну как оставить, — свекровь закрыла блокнот. — Он же гудит. И дверца плохо закрывается. Если менять, то уж все сразу. Чтобы потом не дергаться.
— Ольга Леонидовна, а вы магазины с рассрочкой смотрели? — Диана старалась говорить спокойно. — Многие сейчас дают без процентов на год.
— Я не хочу никаких рассрочек, — свекровь поджала губы. — Я всю жизнь не влезала в долги, и сейчас не буду.
— Это не долги. Вы просто платите частями.
— Для меня это одно и то же.
Егор вышел из кухни, встал в дверях. Смотрел то на мать, то на жену.
— Мам, ну правда же можно было бы в рассрочку? — сказал он неуверенно.
Ольга Леонидовна повернулась к нему:
— Егор, я думала, ты мне поможешь. А ты тоже туда же?
— Я не говорю, что не помогу. Но надо варианты смотреть.
— Вариантов нет, — свекровь встала. — Либо помогаете, либо я буду жить со старой техникой дальше. Раз вам матери не жалко.
— Мне жалко, мам, — Егор шагнул ближе. — Просто давай подумаем, как лучше сделать.
— Думать тут нечего, — Ольга Леонидовна собрала каталоги со стола. — Валентина вон себе все купила. Новенькое, блестящее. А я что, хуже? Я всю жизнь работала, между прочим. И тебя одна поднимала!
Диана сжала подлокотники кресла. Опять началось. "Одна поднимала" — любимая песня свекрови. Хотя папа Егора просто рано умер, а Ольга Леонидовна получала и свою зарплату, и пенсию по потере кормильца. Но об этом лучше молчать.
— Ольга Леонидовна, — Диана встала. — Давайте я вам завтра скину контакты магазинов с хорошими условиями. Моя сестра Кристина в одном работает, там сейчас акции хорошие.
— Мне не нужны никакие акции, — свекровь сунула блокнот в сумку. — Мне нужна помощь сына. Егор, я поеду. Подумай над моими словами.
Она направилась к выходу. Егор пошел провожать. Диана осталась стоять посреди комнаты. Слышала, как в прихожей свекровь говорила сыну что-то тихо, настойчиво. Потом дверь закрылась.
Егор вернулся. Лицо у него было такое, будто его в два раза постарели за эти пять минут.
— Она плакала, — сказал он. — В прихожей. Говорит, что чувствует себя ненужной.
Диана опустилась обратно в кресло.
— Егор, твоя мама манипулирует тобой.
— Не говори так, — он сел на диван. — Она правда расстроена.
— Она расстроена, что не может получить деньги по первому требованию.
— Дианка, у тебя же есть триста тысяч! — голос повысился. — Ну дай сто семьдесят. Останется еще куча!
— Сто тридцать — это не куча, — Диана наклонилась вперед. — На приличный отдых на троих этого мало. Я считала. Путевка на двоих на две недели стоит от ста восьмидесяти тысяч. Плюс экскурсии, плюс какие-то траты на месте.
— Ну поезжайте на неделю!
— Егор, я четыре года не покупала себе нормальную одежду! — она не сдержалась, голос сорвался. — Я обеды на работе пропускаю, чтобы лишние триста рублей отложить! Я хожу в одной паре сапог третью зиму! И все для чего? Чтобы твоя мама получила новый холодильник?
— Не ори, Аня услышит.
— Пусть слышит! Пусть дочь знает, что ее мама — не тряпка!
Егор встал, прошелся по комнате.
— Хорошо. Я сам возьму кредит.
Диана замолчала. Смотрела на него.
— Сам? — переспросила она.
— Да. Возьму на себя, буду платить со своей зарплаты.
— А на квартиру мы платим вместе. И на еду. И на Аню. Если у тебя станет меньше денег, угадай, кому придется компенсировать разницу?
Он не ответил.
— Вот именно, — Диана встала. — Поэтому это тоже коснется моих денег. Просто не напрямую.
***
Прошло три дня. Три дня молчания. Егор приходил поздно, уходил рано. Диана тоже не искала разговоров. Аня чувствовала напряжение, стала тихой, пугливой.
В субботу утром в дверь позвонили. Диана открыла — на пороге стояла ее сестра Кристина. В руках пакет с пирожками.
— Привет, — сестра прошла в квартиру, огляделась. — Где все?
— Егор с Аней в парк пошли, — Диана взяла пакет, понесла на кухню. — Ты откуда?
— Мимо проходила. Решила заглянуть, — Кристина села за стол. — Что-то ты вид имеешь паршивый.
Диана налила себе воды, села напротив.
— Проблемы.
— Рассказывай.
И Диана рассказала. Про свекровь, про технику, про деньги. Кристина слушала, хмурилась все больше.
— То есть ты четыре года экономишь на себе, — медленно проговорила она, когда сестра закончила. — А теперь должна отдать эти деньги, чтобы его мамаша новый холодильник получила?
— Она не мамаша, — устало сказала Диана. — Не говори так.
— Хорошо, — Кристина встала, прошлась по кухне. — Слушай. У нас в магазине есть программа. Называется "Утилизация старой техники". Приносишь старую стиралку — получаешь скидку на новую до тридцати процентов. Плюс сейчас акция на комплекты. Если брать сразу несколько позиций — еще минус пятнадцать.
Диана подняла голову:
— Серьезно?
— Абсолютно. Я могу посчитать. Если твоя свекровь сдаст всю свою старую технику и купит по этой программе, выйдет тысяч на восемьдесят-девяносто. Это она может сама накопить за несколько месяцев. Или взять ту же рассрочку, будет платить по три тысячи в месяц.
Диана почувствовала, как внутри что-то отпустило. Вариант. Есть вариант.
— Спасибо, — она обняла сестру. — Огромное спасибо.
— Да не за что, — Кристина похлопала ее по спине. — Только вот что я тебе скажу. Если Егор продолжит давить, если свекровь будет настаивать — не сдавайся. Это твои деньги. Твой труд. Твое право решать, куда их тратить.
Когда вечером Егор вернулся с Аней, Диана рассказала ему про программу утилизации. Он слушал, кивал.
— Передам матери, — сказал он коротко.
— Может, давай вместе к ней съездим? — предложила Диана. — Объясним нормально.
— Нет, — он покачал головой. — Я сам.
На следующий день он вернулся поздно вечером. Скинул куртку, прошел на кухню. Диана сидела за столом с ноутбуком, смотрела варианты отелей.
— Она отказывается, — сказал Егор.
Диана закрыла ноутбук.
— Почему?
— Говорит, это унизительно. Старье сдавать.
— Это не старье, это программа обмена!
— Для нее это одно и то же, — он достал из холодильника воду, налил себе. — Мать говорит, что Валентина купила все новое, никому ничего не сдавала. И она хочет так же.
— Твоя мама просто хочет не отставать от сестры, — Диана встала. — Понимаешь? Это не про технику вообще. Это про то, что она хочет не хуже выглядеть.
— Ну и что в этом плохого?
— То, что она за это хочет мои деньги! — Диана почувствовала, как внутри закипает. — Мои, понимаешь? Которые я копила! На отдых! Для дочери!
— Дианка...
— Нет, — она отрезала. — Ответ нет.
Егор поставил стакан на стол. Жестко, так что вода расплескалась.
— Хорошо. Тогда я беру кредит.
— Делай что хочешь.
Он вышел из кухни. Диана осталась стоять. Руки дрожали. Она вцепилась в спинку стула, чтобы успокоиться.
***
Прошла еще неделя. Егор взял кредит на сто семьдесят тысяч. Диана узнала об этом случайно — увидела на столе договор из банка.
— Ты уже оформил? — спросила она вечером.
— Да, — он не поднимал глаз от телефона. — Завтра заказываем технику.
— Понятно.
Больше они не разговаривали на эту тему. Егор стал приходить еще позже. Диана поняла — он избегает ее. Избегает конфликтов, избегает разговоров.
Аня спросила однажды вечером:
— Мам, а вы с папой ругаетесь?
— Нет, солнышко, — Диана обняла дочь. — Просто устали оба.
— А мы все равно на море поедем?
— Поедем. Обязательно.
— А бабушке технику купим?
— Папа уже купил.
Аня помолчала, потом достала из-под подушки свою копилку. Розовый пластиковый поросенок.
— Возьми мои деньги, — протянула она маме. — Там три тысячи двести рублей.
У Дианы перехватило горло. Она посмотрела на дочь — серьезные глаза, сжатые губы.
— Зачем, Ань?
— Чтобы вы не ругались.
Диана взяла копилку, поставила обратно на тумбочку.
— Спасибо, родная. Но это не про деньги. Взрослые иногда не соглашаются друг с другом. Это нормально.
— Но вы потом помиритесь?
— Конечно, — Диана поцеловала дочь в макушку. Соврала. Потому что сама не знала.
На следующей неделе Егор привез матери технику. Весь день возился — подключал, настраивал. Вернулся поздно, усталый.
— Мать довольна, — сказал он, снимая ботинки.
Диана кивнула. Сидела на диване с книгой.
— Она говорит спасибо.
— Хорошо.
— И еще она сказала... — он замялся. — Что в субботу хочет устроить обед. В честь новой техники. Пригласить нас.
Диана подняла глаза от книги.
— Я не пойду.
— Дианка...
— Я не пойду, — повторила она. — Извини. Но я не могу сидеть за одним столом с человеком, который считает меня жадной.
— Она так не говорила!
— Говорила. Ты сам рассказывал.
Егор опустился на диван рядом.
— Она просто расстроена была. Наговорила лишнего.
— А я не расстроена? — Диана закрыла книгу. — Егор, я четыре года жду этот отпуск. Четыре года. И твоя мама прекрасно об этом знает. Но ей плевать. Ей важнее новый холодильник.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет. Я наконец-то говорю правду.
Они помолчали. Потом Егор встал.
— Ладно. Я скажу матери, что ты не придешь.
— Скажи, что не придем, — Диана посмотрела на него. — Аня со мной останется.
— Это уже перебор!
— Нет. Это мое решение.
Егор развернулся, хотел что-то сказать, но передумал. Прошел в спальню, закрыл за собой дверь. Диана осталась сидеть на диване. В квартире было тихо. Слишком тихо.
На следующее утро Егор ушел рано, даже не позавтракав. Диана проводила Аню в школу, потом поехала на работу. Весь день пыталась сосредоточиться на документах, на звонках клиентов, но мысли все равно возвращались к одному — к тому, как все развалилось за какие-то две недели.
Вечером, когда она забирала Аню из школы, телефон зазвонил. Кристина.
— Слушай, я тут подумала, — сестра говорила быстро, взволнованно. — Ты же хотела в Турцию? На две недели?
— Хотела, — Диана остановилась у школьного крыльца. — И хочу до сих пор.
— Тогда вот что. У нас появились горящие путевки на июль. Анталья, хороший отель, четыре звезды. На троих, четырнадцать дней, все включено. Сто девяносто тысяч.
У Дианы перехватило дыхание.
— Сколько?
— Сто девяносто. Это очень дешево для такого отеля. Но надо бронировать сейчас, пока не разобрали.
Диана посмотрела на Аню, которая вышла из школы и махала ей рукой.
— Я беру, — сказала она. — Завтра приеду, оформим.
— Точно? — Кристина уточнила. — Без согласования с мужем?
— Точно.
На следующий день Диана поехала к сестре в магазин в обеденный перерыв. Кристина уже все подготовила — распечатала описание отеля, фотографии, условия.
— Смотри какой, — она показывала картинки. — Два бассейна, один с горками. Анимация для детей. Пляж в пяти минутах. И кормят хорошо, я отзывы читала.
Диана смотрела на фотографии и чувствовала, как внутри теплеет. Море. Настоящее море. Не картинка, не мечта — реальность.
— Бронируй, — сказала она.
Кристина оформила все за полчаса. Диана перевела деньги, получила документы.
— Ты молодец, — сестра обняла ее на прощание. — Серьезно. Не сдалась.
Вечером Диана пришла домой раньше обычного. Егор еще не вернулся. Она позвала Аню на кухню, достала из сумки распечатки.
— Смотри, что мама купила.
Аня взяла листы, начала рассматривать. Глаза расширились.
— Это... это отель?
— Это наш отель. Мы туда поедем в июле. На две недели.
— Правда?! — девочка подпрыгнула. — Мам, правда?!
— Правда, солнышко.
Аня бросилась обнимать ее, смеялась, что-то быстро говорила про море, про бассейн, про горки. Диана гладила ее по голове и думала — вот оно. Вот ради чего она четыре года терпела, экономила, отказывала себе во всем.
Егор пришел через час. Аня сразу побежала к нему с распечатками.
— Пап! Пап, смотри! Мы на море едем!
Он взял листы, посмотрел. Потом поднял глаза на Диану.
— Ты купила?
— Да.
— Без меня?
— Это были мои деньги. Мое решение.
Аня застыла между ними, смотрела то на отца, то на мать.
— Я... я тоже поеду? — неуверенно спросил Егор.
— Путевка на троих, — Диана прошла мимо него на кухню. — Ты включен.
Он прошел следом, закрыл дверь. Аня осталась в комнате.
— Почему ты не сказала? — голос был тихий, но Диана слышала в нем злость.
— А ты мне сказал, когда кредит брал?
— Это другое!
— Нет, — она обернулась. — Это абсолютно одинаковое. Ты принял решение сам. Я приняла решение сама.
Егор опустился на стул.
— Мать обидится. Если узнает.
— Пусть, — Диана достала из холодильника овощи для салата. — Мне уже все равно.
— Как это все равно?
— Вот так. Я устала переживать о том, что думает твоя мама. Я хочу жить своей жизнью.
Они не разговаривали весь вечер. Легли спать в молчании. Диана лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок. Егор ворочался рядом, тоже не спал.
— Дианка, — позвал он в темноте.
— Что?
— Прости.
Она промолчала.
— Я правда виноват, — он повернулся к ней. — Не должен был давить на тебя.
— Не должен был, — согласилась она.
— Просто мать... она так умеет. Вызывает чувство вины.
— Я знаю. Но ты взрослый человек, Егор. Можешь говорить нет.
Он помолчал.
— Мне трудно ей отказывать.
— А мне легко, по-твоему? — Диана села на кровати, включила ночник. — Ты думаешь, мне приятно конфликтовать? Но это мои деньги. Мой труд. И я имею право решать.
— Имеешь, — он тоже сел. — Извини. Правда.
Диана посмотрела на него. Усталое лицо, помятая футболка, растерянный взгляд.
— Я приму твои извинения, — сказала она медленно. — Но запомни. Моя семья — это я, ты и Аня. В таком порядке. И мои приоритеты именно такие. Твоя мама — отдельная взрослая женщина с пенсией и своей квартирой. Она не умирает с голоду. У нее есть все необходимое. И если ей хочется новую технику — пусть ищет способы сама.
Егор кивнул.
— Понял.
Они легли обратно. На этот раз Диана уснула быстро.
***
Прошло две недели. Ольга Леонидовна узнала о путевке случайно — Егор обмолвился по телефону. Реакция была предсказуемой. Она позвонила ему вечером, Диана слышала только одну сторону разговора, но этого хватило.
— Мам, ну подожди... Мам, я не говорил, что денег нет... Это другие деньги... Диана копила отдельно...
Егор ходил по комнате, голос становился все тише.
— Мам, я же купил тебе технику... На кредит взял... Мам, не надо так...
Он замолчал. Видимо, свекровь бросила трубку. Егор опустил телефон, посмотрел на Диану.
— Она не хочет разговаривать.
— Ожидаемо, — Диана листала журнал на диване.
— Говорит, что я выбрал тебя, а не ее.
— И это плохо?
Егор сел рядом.
— Для нее — да.
— А для тебя?
Он помолчал, потом положил руку ей на плечо.
— Для меня — нет. Ты права. Вы с Аней — моя семья. Первая.
Диана закрыла журнал, посмотрела на него.
— Значит, так и действуй.
На следующий день Ольга Леонидовна приехала. Без звонка, без предупреждения. Диана открыла дверь и увидела свекровь с красными глазами.
— Егор дома? — спросила та.
— На работе.
— А Аня?
— В школе.
Ольга Леонидовна прошла в квартиру, разулась, прошла в гостиную. Села на диван. Диана осталась стоять в дверях.
— Значит, ты все-таки едешь на море, — свекровь посмотрела на нее. — Деньги нашлись.
— Деньги были всегда. Я их копила четыре года.
— Но на технику старой женщине не хватило.
Диана глубоко вздохнула. Сейчас начнется.
— Ольга Леонидовна, Егор купил вам всю технику. На кредит. Из своей зарплаты платит. Что еще нужно?
— Уважения, — свекровь выпрямилась. — Элементарного уважения. Я думала, ты другая. А ты оказалась такой же. Жадной.
— Я не жадная, — Диана прошла в комнату, села в кресло напротив. — Я просто знаю цену своим деньгам.
— Ты на Егоре едешь! — голос свекрови повысился. — Он работает, зарабатывает, а ты что? Сидишь в офисе, бумажки раскладываешь!
— Я работаю менеджером, — Диана сохраняла спокойствие. — Получаю меньше Егора, это правда. Но я тоже приношу деньги в семью. И эти триста тысяч — результат моих стараний. Я экономила на обедах, на одежде, на косметике. Я отказывала себе во всем.
— Чтобы на курорт съездить!
— Чтобы дать дочери нормальный отдых! — Диана не сдержалась. — Ане восемь лет! Она море практически не помнит! Ей хочется купаться, играть, радоваться! А не сидеть дома, потому что бабушка решила обновить технику!
Ольга Леонидовна встала.
— Вот она какая, моя невестка. Сыну родную мать уважить отказывает.
— Я не отказывала. Егор купил вам все, что вы хотели.
— Из кредита! Теперь он будет год платить!
— Это его решение, — Диана тоже встала. — Его взрослое, самостоятельное решение. Я не заставляла брать кредит. Я просто отказалась отдать свои накопления.
Свекровь прошла к выходу, начала обуваться.
— Передай Егору, что я больше не хочу видеть тебя. Если он хочет приезжать — пусть приезжает один.
— Передам, — Диана открыла дверь.
Ольга Леонидовна вышла, даже не попрощавшись. Диана закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, но не от страха — от облегчения. Она сказала. Все, что думала — сказала.
Вечером она рассказала Егору о визите свекрови. Он слушал, хмурился.
— Она действительно так сказала? Что не хочет тебя видеть?
— Да.
— И ты что ответила?
— Что передам тебе.
Егор сел на диван, опустил голову.
— Это ненормально. Мать не должна так себя вести.
— Она обижена.
— Но ты же ничего плохого не сделала! — он поднял голову. — Потратила свои деньги на свою семью!
— Для твоей мамы я сделала плохо. Потому что не подчинилась.
Егор помолчал, потом достал телефон.
— Я ей позвоню.
Диана не стала останавливать. Вышла на кухню, начала готовить ужин. Слышала, как Егор разговаривает в комнате, голос то повышается, то снова становится тихим.
Через полчаса он вышел.
— Она не хочет слушать.
— Я так и думала.
— Говорит, что пока ты не извинишься, меня тоже видеть не хочет.
Диана обернулась от плиты.
— А за что мне извиняться?
— Вот и я так сказал, — Егор подошел, обнял ее сзади. — Мать просто привыкла, что я всегда соглашаюсь. А сейчас я на твоей стороне. Ей это не нравится.
— И что теперь?
— Теперь ничего, — он поцеловал ее в макушку. — Пусть остынет. Может, к лету успокоится.
Но к лету Ольга Леонидовна не успокоилась. Она звонила Егору раз в неделю, спрашивала о внучке, о его работе. Но как только разговор заходил о Диане, свекровь либо замолкала, либо меняла тему.
В конце марта Аня спросила:
— Мам, а почему бабушка больше не приезжает?
— Она обиделась, солнышко.
— На тебя?
— Да.
— Почему?
Диана присела рядом с дочерью.
— Потому что я не сделала то, что она хотела.
— А что она хотела?
— Чтобы я отдала ей деньги на новую технику.
Аня подумала.
— А ты не хотела?
— Нет. Эти деньги я копила для нас. Для поездки на море.
— Понятно, — девочка кивнула. — Тогда правильно сделала.
Диана обняла дочь. Удивительно, как просто дети видят ситуацию. Без манипуляций, без чувства вины.
В апреле Егор снова попытался поговорить с матерью. Приехал к ней, просидел два часа. Вернулся расстроенный.
— Она не хочет идти на контакт, — сказал он. — Требует, чтобы Диана извинилась.
— Я не буду, — Диана сидела за столом с планшетом, выбирала экскурсии. — Извини, но я не виновата.
— Я знаю, — он сел рядом. — И я ей это сказал. Мать обиделась еще больше.
— Егор, твоя мама манипулирует обидой. Она привыкла, что ты сразу бежишь задабривать. А сейчас ты не бежишь. Вот она и злится.
— Мне тяжело. Она же одна.
— У нее есть сестра. Есть подруги. Она не одна, — Диана отложила планшет. — Просто ей хочется, чтобы все было по-ее. А когда не получается — включает жертву.
Егор вздохнул.
— Наверное, ты права.
Май. Июнь. Ольга Леонидовна так и не позвонила. Не поздравила Диану с днем рождения в мае. Не пригласила на свой день рождения в июне. Егор ездил к ней один, привозил подарки, проводил время. Но каждый раз возвращался молчаливый, напряженный.
— Как мать? — спрашивала Диана.
— Нормально. Техника работает хорошо, довольна.
— А про меня спрашивает?
— Нет.
И Диана не настаивала. Она понимала — свекровь ждет, что невестка сдастся первой. Придет с повинной, попросит прощения. Но этого не будет.
Июль наступил незаметно. За неделю до вылета Диана начала собирать вещи. Аня бегала вокруг с чемоданом, складывала купальники, надувные круги, солнцезащитный крем.
— Мам, а мы в самолете полетим? — спрашивала она в сотый раз.
— Да, солнышко. В самолете.
— А там кормят?
— Кормят.
— А море какое? Теплое?
— Очень теплое.
Егор смотрел на них и улыбался. Первый раз за последние месяцы по-настоящему улыбался.
За два дня до вылета позвонила Ольга Леонидовна. Егор взял трубку, вышел на балкон. Диана видела, как он разговаривает, машет рукой, качает головой.
Вернулся через двадцать минут.
— Мать хочет увидеть Аню перед отъездом.
— Пусть приезжает.
— Она хочет, чтобы вы к ней приехали.
— Нет, — Диана сложила в чемодан очередную футболку. — Или сюда, или никак.
Егор позвонил матери, передал. Повесил трубку.
— Приедет завтра.
Ольга Леонидовна приехала на следующий день. Диана открыла дверь, поздоровалась. Свекровь кивнула, прошла мимо, даже не взглянув.
Аня выбежала из комнаты, бросилась к бабушке.
— Бабуль! Мы завтра на море!
— Знаю, внучка, — Ольга Леонидовна обняла девочку. — Привези мне ракушек, хорошо?
— Привезу! Целый пакет!
Они сидели в гостиной, Аня показывала фотографии отеля, рассказывала про бассейн, про горки. Свекровь слушала, кивала, улыбалась. Но ни разу не посмотрела в сторону Дианы.
Через час Ольга Леонидовна встала.
— Мне пора, — она поцеловала Аню. — Хорошо отдохните.
— Спасибо, бабуль!
Егор проводил мать до двери. Диана слышала, как они тихо разговаривают в прихожей. Потом дверь закрылась.
— Что она сказала? — спросила Диана, когда Егор вернулся.
— Пожелала хорошего отдыха.
— Мне?
— Всем нам, — он обнял ее. — Дианка, не переживай. Рано или поздно она успокоится.
— Я не переживаю, — и это была правда. Диана действительно не переживала. Она отстояла свое. И этого было достаточно.
На следующий день они вылетели в Турцию. Две недели моря, солнца, счастливых детских криков. Аня купалась с утра до вечера, каталась с горок, собирала ракушки. Егор загорел, похудел, стал спокойнее.
А Диана просто отдыхала. Первый раз за четыре года по-настоящему отдыхала. Лежала на шезлонге, слушала шум волн, смотрела, как Аня плещется в бассейне. И думала — оно того стоило. Каждая сэкономленная копейка, каждый пропущенный обед, каждая ссора. Все это стоило этих двух недель.
Когда они вернулись, Ольга Леонидовна так и не позвонила. Не спросила, как отдохнули. Не попросила показать фотографии.
Егор пытался еще раз поговорить с ней в августе. Вернулся мрачный.
— Она сказала, что простит только когда Диана извинится.
— Тогда не простит никогда, — Диана раскладывала привезенные ракушки по коробочкам.
— Тебе правда все равно?
Она подняла голову, посмотрела на мужа.
— Мне не все равно. Мне жаль, что так вышло. Но я не жалею о своем решении. И не буду просить прощения за то, что защитила свое право на отдых.
Егор кивнул.
— Понимаю.
Сентябрь. Октябрь. Жизнь вошла в привычную колею. Ольга Леонидовна звонила Егору раз в две недели, коротко, формально. Про Диану не спрашивала. На день рождения Ани прислала подарок с Егором, сама не пришла.
— Мам, а бабушка на меня обиделась? — спросила как-то Аня.
— Нет, солнышко. Бабушка обижена на маму.
— А ты извинишься?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не сделала ничего плохого.
Аня задумалась, потом кивнула.
— Понятно.
В ноябре Егор сказал:
— Знаешь, а я привык. Без постоянных звонков матери даже легче стало.
Диана улыбнулась.
— Ты стал более самостоятельным.
— Наверное. Раньше она звонила каждый день. Спрашивала, что я ел, во что оделся, когда спать лег. Как будто мне не тридцать пять, а пятнадцать.
— А сейчас?
— А сейчас я живу своей жизнью. С тобой. С Аней. И знаешь что? Мне это нравится.
Диана подошла, обняла его.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Зима. Новый год они встречали втроем, дома. Ольга Леонидовна отказалась прийти, сославшись на усталость. Егор не настаивал.
В январе исполнился ровно год с того разговора про технику. Диана вспомнила, как все начиналось. Как она кричала, плакала, защищала свои деньги. Как боялась, что потеряет семью.
Но она не потеряла. Наоборот — они с Егором стали ближе. Он научился выбирать. Выбирать жену вместо матери. Выбирать свою семью вместо манипуляций.
— О чем задумалась? — спросил Егор, обнимая ее со спины.
— О том, что год назад я думала, что все развалится.
— А вместо этого?
— Вместо этого мы стали крепче.
Он поцеловал ее в висок.
— Знаешь, что мать сказала на прошлой неделе?
— Что?
— Что скучает по Ане. И по мне. А потом, помолчав, добавила — и по тебе тоже.
Диана обернулась.
— Серьезно?
— Серьезно. Но все равно ждет извинений.
— Не дождется, — Диана покачала головой. — Я сделала правильно. И не жалею.
— Я знаю, — Егор обнял ее крепче. — И я тебя за это уважаю.
А Ольга Леонидовна так и продолжала ждать. Ждать извинений, которых не будет. Потому что Диана отстояла свое. Свое право на счастье, на отдых, на жизнь. И это было важнее, чем мир с человеком, который не умел уважать чужие границы.
Иногда не мириться — это тоже правильно.