— Ульяна, ты меня слышишь? Дай ключи от машины!
Уля даже не успела снять куртку. Только переступила порог, а Александра Владимировна уже летела из кухни, размахивая руками.
— Здравствуйте, Александра Владимировна, — выдохнула Уля, стаскивая ботинки. — Что случилось?
— Алина завтра прилетает! — свекровь говорила так, будто это объясняло всё. — В три тридцать. Аэропорт в Сосновске, восемьдесят километров. Отвезешь меня туда и обратно привезешь. С Алиной.
Уля замерла. День выдался тяжелый — региональное совещание затянулось до семи вечера, завтра с утра нужно на склад везти новые образцы, потом еще одна встреча после обеда. Голова гудела.
— Александра Владимировна, я завтра не смогу. У меня важная встреча в десять утра, потом...
— В три тридцать рейс прилетает! — перебила свекровь. — Я тебя не на весь день прошу!
— Мне нужно на склад ехать, документы везти, — Уля прошла на кухню, включила чайник. — Это другой конец города. Потом обратно на работу к четырем. Не успею я в Сосновск.
— Ну так ты с утра сначала в аэропорт махнешь!
— Это полтора часа в одну сторону! Плюс ждать Алину Владимировну, обратно везти. Я на встречу опоздаю.
Александра Владимировна скрестила руки на груди:
— Значит, так. Раз сама не отвезешь... Дай мне ключи от твоей машины, поеду в аэропорт Алину встречать.
Уля обернулась так резко, что чуть не задела локтем банку с сахаром на столе.
— Что?
— Ключи от машины дай, — повторила свекровь медленно, как для непонятливой. — Я сама съезжу, Алину встречу. Чего тут сложного?
В дверях появился Вадим. Расстегивал на ходу ремень, уставший после работы.
— Мам, ты чего раскричалась?
— Да вот, прошу у Ульяны машину на завтра, а она мне отказывает! — свекровь развернулась к сыну. — Алина прилетает, а как встречать — непонятно!
Вадим посмотрел на жену:
— Уль, дай маме машину. Один день всего.
— Вадим, мне самой машина нужна завтра! — Уля почувствовала, как голос становится выше. — Я на работу не на автобусе же поеду с образцами техники!
— Ну возьми такси, — он пожал плечами. — Компания оплатит.
— Какая компания?! У нас нет такой статьи расходов! Игорь сразу откажет!
— Тогда мама такси возьмет, — Вадим прошел к холодильнику, достал бутылку с водой.
Александра Владимировна всплеснула... то есть резко выдохнула:
— Это же три тысячи туда-обратно будет! Где я такие деньги возьму?!
— Вадим, — Уля старалась говорить спокойно. — Дай маме денег на такси, если хочешь помочь.
Он замялся, крутя в руках бутылку:
— У меня сейчас нет. Я всю зарплату на платежи отдал, на нашу будущую квартиру.
— То есть как это нет?
— Ну вот нет. Может, ты дашь?
Что-то внутри Ули щелкнуло. Как выключатель.
— Почему я должна? — она говорила тихо, но четко. — Алина Владимировна твоя тетя, не моя. Машина моя, я ее на свои деньги покупала год назад. Деньги тоже мои. Хочешь помочь своей матери — помоги сам!
— Ах, вот как ты заговорила! — Вадим поставил бутылку на стол так резко, что вода расплескалась. — Твое, мое! А договорились же — всё общее!
— Общее? — Уля засмеялась, но смех вышел каким-то неправильным. — Вадим, когда ты последний раз на продукты деньги давал? Месяц назад? Два? Я плачу за всё! За интернет, за коммуналку, за продукты!
— Как ты с ним разговариваешь! — вмешалась Александра Владимировна. — Это моя квартира, между прочим! Мы вас сюда пустили, прописали!
— За что мы вам всё эти пять лет оплачиваем! — Уля чувствовала, как краснеют щеки. — Всё! До последней копейки!
— Так, стоп, — Вадим поднял руку. — Давай не будем... то есть, хватит ссориться. Уля, ты сейчас несправедлива. Мама нас приняла в свой дом...
— Неблагодарная ты, — отрезала свекровь. — Я так и знала.
Уля схватила сумку, которую даже не успела положить:
— Знаете что? Делайте что хотите. Но машину я не дам. И денег тоже!
Хлопнула дверь в комнату. Вадим стоял посреди кухни, не понимая, что произошло. Александра Владимировна развернулась и ушла к себе, громко вздыхая.
Через пятнадцать минут входная дверь снова хлопнула — на этот раз Вадим схватил куртку и ушел.
***
Ночь Уля спала плохо. Проверила телефон в половине двенадцатого — одно сообщение от Вадима: "Останусь у Олега. Остынь".
Остынь. Как будто это она устроила скандал из ничего.
Уля перевернула подушку холодной стороной вверх, но заснуть всё равно не получалось. В голове крутились обрывки вечернего разговора. "Дай маме машину". "Почему я должна?". "Неблагодарная".
Утром встала раньше будильника. Александра Владимировна еще спала — из ее комнаты не доносилось ни звука. Уля оделась максимально тихо, схватила документы, ключи от машины и выскользнула из квартиры в полвосьмого.
В машине было холодно. Пока прогревалась, Уля проверила рабочую почту — семь новых писем, три из них срочные. Игорь уже написал, что образцы на складе ждут с девяти.
Склад находился на промзоне за городом. Уля добралась за сорок минут, загрузила три коробки с новыми моделями пылесосов — завтра их показывать региональным менеджерам, разгрузила старые образцы. Кладовщик Семеныч помог дотащить всё до машины.
— Чего такая хмурая? — спросил он, закрывая багажник.
— Да так, личное, — Уля попыталась улыбнуться.
— Ну-ну. Держись там.
К десяти она вернулась в офис. Встреча началась вовремя и затянулась до половины первого. Региональный менеджер из Воронежа всё спрашивал про характеристики, сравнивал с конкурентами, хотел знать, почему цены такие. Уля отвечала на автомате, показывала презентацию, а в голове крутилось одно: Вадим даже не позвонил.
В обед спустилась в кафе на первом этаже. Села за столик у окна с салатом, который совершенно не хотелось есть. Достала телефон — три пропущенных от свекрови. Перезванивать не стала.
— Привет! — Лена плюхнулась на стул напротив с подносом, где дымилась тарелка супа. — Чего такая кислая?
Лена Крылова работала в соседнем отделе, они познакомились три года назад на корпоративе. Из всех коллег только с ней Уля могла говорить по душам.
— Поругалась дома, — Уля ткнула вилкой помидор в салате.
— С мужем?
— И с ним тоже. В основном со свекровью.
Лена приподняла бровь:
— Рассказывай.
Уля коротко пересказала вчерашний вечер. Лена слушала, периодически кивая.
— И где он сейчас? — спросила она, когда Уля закончила.
— У друга ночевал. Даже не позвонил.
— Уль, а тебе его не хватает?
Вопрос застал врасплох. Уля задумалась, откладывая вилку:
— Знаешь... Нет. Сегодня утром я встала, оделась, уехала на работу. Никто не спросил, когда вернусь. Никто не попросил заехать купить чего-нибудь. Никто не сказал, что я неправильно заправила постель. И мне... хорошо было.
— А ему ты звонила?
— Нет.
— А он тебе?
— Тоже нет, — Уля взяла телефон, проверила еще раз. Ничего нового, кроме пропущенных от Александры Владимировны.
Лена отодвинула пустую тарелку:
— Слушай, а может, тебе это знак?
— Какой знак?
— Ну что вам стоит подумать. О том, как вы живете. Я не говорю сразу разводиться, но... Уль, ты последние два года какая-то затравленная стала. Я помню, какой ты пришла на работу — живая, улыбчивая. А сейчас постоянно в напряжении.
— Я не в напряжении.
— Еще как в напряжении! Ты каждый день смотришь на часы ближе к шести, потому что боишься опоздать домой. Боишься, что свекровь опять начнет ворчать. И Вадим никогда не встает на твою сторону, правда же?
Уля молчала. Потому что Лена была права.
— Послушай, — Лена наклонилась ближе. — Я не лезу в вашу жизнь. Но подумай хотя бы вот о чем: сколько раз за пять лет брака твой муж сказал матери, что она не права? Сколько раз защитил тебя?
— Он не любит конфликты...
— Никто не любит! Но когда твоя жена в конфликте, ты на чьей стороне? На стороне мамы или жены?
Уля не нашлась что ответить.
***
Вечером, возвращаясь домой, Уля включила радио громче обычного. Играла старая песня из девяностых, которую она любила в школе. Подпевала, нажимая на газ. За окном темнело рано — январь, зима.
Припарковалась у подъезда в семь вечера. Поднялась на пятый этаж, открыла дверь — в квартире темно. Александра Владимировна сидела в своей комнате, дверь приоткрыта, но свет не горит. Странно.
— Александра Владимировна? — позвала Уля, включая свет в прихожей.
Ответа не было. Уля прошла на кухню, открыла холодильник — пусто почти. Обычно свекровь готовила на ужин что-нибудь, но сегодня ничего не было.
Разогрела в микроволновке вчерашний плов, который сама делала позавчера. Села за стол. Тишина. Только гул холодильника и редкие звуки с улицы.
Уля доела, помыла посуду. Прошла к себе в комнату, закрыла дверь. Включила компьютер, нашла сериал, который давно хотела посмотреть, но Вадим всегда говорил, что это ерунда для домохозяек.
Смотрела две серии подряд. Потом еще одну. В половине десятого пришло сообщение от Вадима: "Я у мамы помогаю разобрать бумаги на старой работе. Приду поздно".
Уля перечитала три раза. Какие бумаги? Александра Владимировна на пенсии уже третий год. На бывшую работу она ездила только когда справку какую-то для пенсионного получала, и то полгода назад.
Набрала ответ: "Ладно", но не отправила. Удалила и написала просто: "Хорошо".
В десять позвонила Лена:
— Ну что, мирились?
— Его нет дома. Второй день у друга.
— И как ты?
— Странно это прозвучит, но... хорошо. Я сегодня спокойно поела. Посмотрела сериал. Никто не переключил на футбол. Никто не сказал, что я опять смотрю какую-то чушь. Тихо.
— Уля...
— Я серьезно. Мне нормально. Даже лучше, чем нормально.
— А завтра Алина прилетает?
— Ага. В три тридцать, якобы.
— Якобы?
— Ну вчера прилетала в три тридцать. Сегодня, получается, тоже в три тридцать. Один рейс в день из ее города, я проверяла.
— Может, она вчера не прилетела, перенесла?
— Может. Но как-то всё странно. Вадим сказал "мама попросила меня помочь с бумагами на старой работе". Александра Владимировна три года как на пенсии.
— Думаешь, врут?
— Не знаю. Но что-то тут не так.
Они еще поговорили минут десять, потом Лена сказала, что дочка зовет помочь с домашним заданием. Уля легла спать около одиннадцати. Уснула сразу — впервые за последние недели.
***
Утром Улю разбудил звонок. Посмотрела на экран — Вадим. Половина седьмого. Она приняла вызов:
— Да?
— Доброе утро, — голос у него был какой-то напряженный. — Мама просит тебя пересмотреть решение насчет машины. Алина сегодня прилетает.
— Вчера прилетала, Вадим. Вчера.
— Что?
— Ее рейс был вчера. В среду. В три тридцать.
Пауза.
— А... да, ну она перенесла на сегодня.
— Как удобно. И на какое время?
— На три тридцать.
— Тот же рейс? — Уля села на кровати. — Странно. Я вчера проверяла расписание. Из Саратова один рейс в сутки прилетает в Сосновск. В три тридцать.
— Уля, хватит придираться! — голос Вадима стал громче. — Дашь машину или нет?
— Нет.
— Ты невозможная!
Гудки. Он бросил трубку. Уля посмотрела на телефон, потом отложила в сторону. Встала, пошла в душ.
На работе Игорь спросил, как прошла вчерашняя встреча. Уля рассказала коротко, передала замечания от регионального менеджера. Он кивнул:
— Хорошо поработала. Молодец. Слушай, а послезавтра сможешь в областной центр съездить? Там склад новый открывается, надо с руководителем встретиться, условия обсудить.
— Смогу, — Уля даже не задумалась.
Раньше она бы сразу начала переживать — как Вадим отреагирует, что она на весь день уедет. Не будет ли свекровь недовольна. А сейчас просто согласилась.
В обед снова спустилась в кафе. Лена уже сидела за их обычным столиком:
— Рассказывай, что новенького.
— Вадим звонил утром. Просил машину для мамы. Я отказала. Он бросил трубку.
— Молодец!
— А еще я подумала вот о чем, — Уля достала телефон. — У меня же с Алиной Владимировной контакты в соцсетях есть. Мы в прошлом году на дне рождения Александры Владимировны виделись, она меня добавила.
— И?
— Хочу посмотреть, что она постит. Может, что-то про поездку написала.
Уля открыла страницу Алины. Последний пост — вчера, среда, в восемь вечера: "Отлично провели вечер с подругами в новом ресторане!" К посту прикреплены три фотографии — Алина с двумя женщинами за столиком, в кадре видны окна, за которыми вечерний город. И геометка — Саратов, улица Чернышевского.
— Так она вчера вечером была дома, — Лена заглянула в экран. — В восемь вечера. Значит, точно не прилетала.
— Получается, да.
— А сегодня?
Уля обновила страницу. Новый пост появился час назад: "Обожаю январские морозы! Прогулялись с Дружком по парку". Фото: Алина с большой лохматой собакой на фоне заснеженных деревьев. Геометка та же — Саратов.
— Так она и сегодня дома! — Лена откинулась на спинку стула. — Уля, они тебя проверяли!
— Что?
— Ну ясно же! Никакая Алина не прилетает. Свекровь специально придумала эту историю, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Дашь машину или нет. Дашь деньги или нет. Послушаешься или начнешь спорить.
Уля медленно опустила телефон на стол. В голове всё встало на места. Конечно. Именно поэтому Вадим так нервничал, когда она начала уточнять про рейсы. Именно поэтому Александра Владимировна вчера весь вечер молчала — обиделась, что невестка не поддалась.
— Но зачем? — тихо спросила Уля. — Зачем проверять меня?
— Чтобы знать, кто главный в доме, — Лена пожала плечами. — Уль, извини, но твоя свекровь из тех женщин, которым нужно всё контролировать. А ты последние пару лет стала сопротивляться, пусть и по мелочам. Вот она и решила напомнить, кто тут хозяйка.
Уля почувствовала, как внутри разгорается злость. Не крик, не истерика — холодная, ясная злость.
— Позвоню Вадиму, — она взяла телефон.
— Зачем?
— Хочу услышать, что он скажет.
Набрала номер. Вадим ответил после третьего гудка:
— Да?
— Дай мне телефон тети Алины.
— Зачем?
— Хочу извиниться, что не смогла встретить. Неудобно как-то.
— Не надо, она всё понимает.
— Вадим, дай телефон.
— У меня его нет под рукой.
— Врешь.
— Что?
— Я сказала — врешь. Я видела страницу Алины Владимировны в соцсетях. Она дома. Вчера в восемь вечера была в ресторане с подругами. Сегодня в парке гуляла с собакой. Она вообще никуда не собиралась лететь. Верно?
Тишина. Долгая, тяжелая тишина.
— Уля, послушай...
— Зачем вы это устроили? — она старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — Зачем проверяли меня?
— Никто тебя не проверял!
— Вадим, хватит! Алина дома! Ее рейса не было! Всё это твоя мать придумала, чтобы посмотреть, дам я машину или нет! А ты ей помогал!
Он молчал.
— И что дальше? — продолжала Уля. — Если бы я дала машину — что бы случилось? Александра Владимировна покаталась бы по городу? Или придумала бы новую причину, зачем ей мой автомобиль нужен?
— Мама переживала, что ты...
— Что я что? Стала слишком самостоятельной? Начала отказывать? Перестала выполнять все ее требования?
— Уля, давай спокойно...
— Нет, Вадим. Я спокойно не могу. Потому что сейчас поняла — вы оба считаете меня какой-то... не знаю... вещью, что ли. Которую можно проверять, испытывать, дергать за ниточки.
— Это не так!
— Тогда объясни, как это так. Объясни, почему ты два дня не ночуешь дома. Почему не звонишь. Почему встаешь на сторону матери, когда она устраивает эти... эти проверки!
Вадим долго не отвечал. Потом сказал:
— Приеду вечером. Поговорим.
— Не надо.
— Что?
— Не приезжай. Мне нужно подумать.
Уля положила трубку. Руки дрожали. Лена протянула ей бутылку с водой:
— Дыши. Медленно.
Уля сделала несколько глотков. Поставила бутылку на стол.
— Лен, а можно у тебя спросить честно?
— Конечно.
— Я слишком много требую? Это я неправильная? Эгоистичная?
— Что? Нет! Уля, ты просто хочешь, чтобы тебя уважали. Это нормально. Это не эгоизм. Эгоизм — это когда свекровь устраивает спектакли, чтобы доказать свою правоту. Эгоизм — это когда муж сидит у друга два дня, вместо того чтобы разобраться в ситуации. А ты просто хочешь жить спокойно. И иметь право голоса в собственной жизни.
***
Весь оставшийся рабочий день Уля функционировала на автопилоте. Отвечала на письма, созванивалась с поставщиками, готовила отчет. Внутри будто что-то оборвалось.
В шесть вечера собрала вещи и пошла к выходу. Игорь окликнул из своего кабинета:
— Ульяна, завтра не забудь подписать акт по складу!
— Хорошо, — она даже не остановилась.
Ехала домой медленно, не включая радио. За окном уже стемнело, фонари отражались на мокром асфальте. Думала о том, что скажет Вадиму, если он действительно приедет.
Припарковалась. Поднялась на пятый этаж. Открыла дверь — в прихожей горел свет. На вешалке висела куртка Вадима.
Он пришел.
Уля сняла ботинки, прошла на кухню. Вадим сидел за столом, перед ним стояла кружка. Александра Владимировна рядом, в своем любимом кресле.
— Вот и Ульяна пришла, — свекровь посмотрела на нее так, будто ничего не произошло. — Садись, ужинать будешь?
— Нет, — Уля осталась стоять в дверях.
— Уль, давай поговорим, — начал Вадим.
— Где Алина Владимировна? — спросила Уля, глядя прямо на свекровь.
— Она... — Александра Владимировна замялась. — Отдыхает с дороги. В моей комнате.
— Правда? — Уля прошла мимо них, открыла дверь в комнату свекрови. Пустая. Кровать аккуратно заправлена, никаких вещей.
Вернулась на кухню:
— Никого там нет.
— Ну... она в ванной, наверное, — свекровь отвела взгляд.
— Александра Владимировна, хватит. Алина дома, в Саратове. Она и не собиралась прилетать. Я видела ее посты в соцсетях. Она сегодня с собакой в парке гуляла. Зачем вы врали?
Повисла тишина. Вадим смотрел в кружку, свекровь сжала губы.
— Ты за нами следишь?! — наконец выдохнула Александра Владимировна. — Проверяешь?!
— Это вы меня проверяли! — Уля почувствовала, как голос срывается. — Зачем? Чтобы посмотреть, как я быстро подчинюсь? Как послушно отдам машину? Деньги?
— Никто тебя не проверял, — пробормотал Вадим.
— Вадим, хватит! — Уля развернулась к нему. — Перестань защищать ее! Она придумала эту историю с Алиной, чтобы устроить мне проверку! А ты ей помогал! Два дня врал мне!
— Да, Алина не прилетала, — наконец сказала Александра Владимировна. — Я попросила Вадима не говорить тебе. Хотела посмотреть, как ты поступишь. Потому что в последнее время ты стала слишком... самостоятельной. Забываешь, что живешь в моей квартире!
— И что с того, что я стала самостоятельной?! — Уля не кричала, но каждое слово звучало четко. — Мне тридцать два года! Я взрослый человек! Я работаю, зарабатываю, плачу за всё в этой квартире! У меня есть право принимать решения!
— Ах вот как ты заговорила! — свекровь встала. — Значит, плачу за всё! Напомнить, кто тебя сюда пустил? Кто прописал?
— За что я пять лет плачу все счета! — Уля тоже повысила голос. — Все! От коммуналки до продуктов! Вы даже за интернет не платите!
— Хватит! — Вадим тоже поднялся. — Уля, мама права. Ты стала слишком дерзкой. Раньше ты была...
— Какой? — Уля смотрела на него, и внутри что-то холодело. — Тихой? Послушной? Удобной?
Он не ответил.
— Вадим, скажи честно. За пять лет брака ты хоть раз встал на мою сторону против матери? Хоть раз сказал ей, что она неправа?
Молчание.
— Ни разу, — продолжала Уля. — Ни одного раза. Когда она говорила, что я неправильно готовлю — ты молчал. Когда она критиковала мою одежду — ты молчал. Когда она устраивала скандалы из-за того, что я пришла с работы на полчаса позже — ты говорил "ну мама переживает, это нормально". А когда я попросила поддержки — ты ушел к другу. На два дня.
— Я не хотел ссориться...
— А я хотела?! — голос Ули сорвался. — Думаешь, мне нравится жить в постоянном напряжении? Каждый день думать, что я сделала не так? Бояться опоздать домой, потому что начнется допрос?
— Никто тебя не допрашивает! — возмутилась Александра Владимировна.
— Да?! А что тогда было в прошлую пятницу, когда я задержалась на работе? Вы час мне звонили! Спрашивали, где я, с кем, зачем! Я тогда отчет доделывала, но вам какая разница!
— Я переживала!
— Нет! — Уля покачала головой. — Вы контролировали! Как и всегда! И когда я начала сопротивляться — вы устроили эту проверку с Алиной!
Вадим шагнул вперед:
— Хорошо, может, мама и погорячилась. Но ты тоже виновата! Могла бы пойти навстречу!
— Навстречу чему?! Лжи?!
— Это не ложь!
— Это именно ложь! — Уля развернулась к двери. — Вы оба лжете! И знаете что? Я устала. Устала быть виноватой за то, что я просто хочу жить своей жизнью!
Прошла в свою комнату, достала из шкафа сумку. Начала складывать вещи.
— Ты куда?! — Вадим ворвался следом.
— Съезжаю.
— Что?!
— Я съезжаю отсюда. Сниму квартиру. Буду жить одна.
— На какие деньги?!
Уля обернулась. Посмотрела на него внимательно:
— На свои. У меня хорошая зарплата, если ты вдруг забыл. Да, не смогу откладывать на нашу будущую квартиру. Зато буду жить спокойно.
— Ульяна, ты с ума сошла! — в комнату заглянула свекровь. — Это из-за Алины? Из-за какой-то глупости?!
— Это не глупость! — Уля застегнула сумку. — Это последняя капля! Я пять лет живу в вашей квартире. Пять лет подчиняюсь вашим правилам. Пять лет слушаю, что я делаю не так! И знаете, что я поняла?
Они молчали.
— Я поняла, что мне хорошо без вас. Эти два дня, пока Вадима не было дома — мне было спокойно. Я не боялась, что скажу или сделаю что-то не то. Не переживала, что опоздаю или забуду что-то купить. Я просто жила. И мне понравилось.
— Уля, ну давай поговорим нормально, — Вадим попытался взять ее за руку, но она отстранилась.
— Нет, Вадим. Говорить поздно. Вы меня проверяли. Значит, не доверяли. Значит, считали меня чужой, несмотря на пять лет брака. И я не хочу больше доказывать, что я достойна быть частью этой семьи. Потому что понимаю — никогда не докажу. Для вашей матери я всегда буду чужой. А для тебя мама всегда будет важнее жены.
Она подняла сумку, прошла мимо него в прихожую. Надела куртку, ботинки.
— Уля, стой! — Вадим выскочил следом. — Ты не можешь просто так уйти!
— Могу. И ухожу.
— Это всё из-за машины?! Из-за каких-то денег?!
Уля остановилась у двери. Обернулась:
— Нет, Вадим. Это из-за того, что вы не уважаете меня. Ни ты, ни твоя мать. Для вас я — удобное дополнение. Которое должно платить счета, готовить, убирать и при этом молчать. Но знаешь что? Я больше не хочу молчать. Я хочу жить так, как комфортно мне. А не вам.
Открыла дверь и вышла. За спиной услышала голос Александры Владимировны:
— Неблагодарная! Ну и иди! Все равно вернешься!
Уля не обернулась. Спустилась по лестнице, села в машину. Завела двигатель. Руки дрожали.
Достала телефон, написала Лене: "Уехала от них. Нужна квартира снять. Можешь помочь найти?"
Ответ пришел через минуту: "Уже ищу. Держись".
Уля выехала со двора. Впереди был темный январский вечер, незнакомая дорога и полная неизвестность.
Но почему-то было не страшно.
Было правильно.
***
Квартиру Уля нашла через два часа. Лена скинула три варианта, все в их районе. Первая оказалась слишком дорогой, вторая — без мебели, а третья подошла идеально. Однокомнатная, с кухней и ванной, мебель простая, но добротная. Хозяйка, женщина лет пятидесяти, посмотрела на Улю внимательно:
— Одна будете жить?
— Да, одна.
— Хорошо. Предоплата — месяц вперед плюс залог. Можете заселяться хоть сегодня.
Уля перевела деньги прямо на месте. Получила ключи. Хозяйка ушла, и Уля осталась одна в пустой квартире, которая пахла свежей краской и чистотой.
Села на диван у окна. Достала телефон — семь пропущенных от Вадима. Два сообщения. Открыла первое: "Уля, вернись, пожалуйста. Поговорим нормально".
Второе: "Ты серьезно? Из-за такой ерунды?"
Из-за ерунды. Для него всё, что произошло — ерунда.
Уля заблокировала экран, положила телефон рядом. За окном падал снег. Крупные хлопья медленно опускались на подоконник.
Телефон снова зазвонил. Лена.
— Ну что, устроилась?
— Да. Квартира хорошая. Спасибо тебе.
— Уль, как ты вообще?
— Не знаю. Вроде нормально. Странно пока.
— А он звонит?
— Семь раз уже.
— И что отвечаешь?
— Ничего. Не беру трубку.
Лена помолчала, потом спросила:
— Слушай, а ты точно уверена? Что хочешь так?
— Да, — Уля удивилась, как быстро и четко прозвучал ответ. — Уверена. Мне нужно побыть одной. Понять, что я вообще хочу от жизни. Потому что последние годы я жила так, как удобно им. А что удобно мне — я забыла.
— Молодец. Держись. Если что — звони.
— Спасибо, Лен.
Они попрощались. Уля встала, прошлась по квартире. Кухня маленькая, но светлая. Ванная чистая, плитка белая. Комната с диваном, телевизором и книжным шкафом. Всё простое, но свое.
Легла на диван, не раздеваясь. Смотрела в потолок. Телефон снова завибрировал — сообщение от Вадима: "Мама сказала, что погорячилась. Давай вернешься, всё обсудим".
Мама сказала. Не "я понял", не "я был неправ". Мама сказала.
Уля ответила коротко: "Нет. Мне нужно время подумать. Не звони".
Заблокировала его номер.
***
Пятница прошла в суете. Уля съездила домой рано утром, когда Александра Владимировна еще спала, забрала остальные вещи. Вадима не было — видимо, снова ушел к Олегу. Или к матери. Или вообще неважно куда.
Упаковала всё быстро: одежду, косметику, документы, ноутбук. Оставила обручальное кольцо на тумбочке в спальне. Пока не развод, но пока и не брак. Пауза.
На работе Игорь заметил, что она какая-то рассеянная:
— Ульяна, всё в порядке? Может, отпуск возьмешь на пару дней?
— Нет, спасибо. Всё нормально.
— Точно? Выглядишь уставшей.
— Просто переезд. Квартиру новую снимаю.
— А-а, понятно. Ладно, если что — скажешь.
Вечером Уля обустраивала квартиру. Развесила одежду в шкаф, расставила косметику в ванной, разложила продукты в холодильник. Купила по дороге готовую еду в супермаркете — греть не хотелось, ела холодную пасту прямо из контейнера, сидя на диване.
Включила телевизор. Шла какая-то передача про путешествия. Смотрела, не вслушиваясь. Думала о том, что теперь будет дальше.
***
Суббота началась со звонка от незнакомого номера. Уля взяла трубку:
— Алло?
— Ульяна, это Алина Владимировна.
Уля замерла. Тетя Вадима. Та самая Алина, которая якобы прилетала.
— Здравствуйте.
— Слушай, я узнала, что произошло. Александра мне вчера позвонила, всё рассказала. Я хочу извиниться.
— За что вам извиняться?
— Ну как за что? Сестра использовала мой приезд как повод для... для проверки тебя. Я не знала об этом. Честное слово. Она мне только вчера призналась. Сказала, что хотела посмотреть, послушаешься ты ее или нет.
Уля усмехнулась:
— Не послушалась, как видите.
— И правильно сделала! — голос Алины был твердым. — Слушай, я сестру люблю, но знаю ее характер. Она всю жизнь всех контролировала. Меня, своего мужа, потом Вадима. Думала, что только так можно семью держать. Но это неправильно. Ты взрослый человек, имеешь право на свою жизнь.
— Спасибо, — Уля не ожидала такой поддержки.
— Вадим звонил мне утром. Спрашивал, что ему делать. Я сказала — извиниться и дать тебе пространство. Не давить. Не требовать. Просто подождать.
— Он вряд ли послушает.
— Не знаю. Но попробую с ним еще поговорить. Он хороший парень, просто... мама его слишком опекала. Ему тридцать пять, а он до сих пор не может ей отказать.
— Я заметила.
Они помолчали.
— Ульяна, я желаю тебе удачи. Правда. И если решишь разводиться — это тоже твое право. Но если решишь дать ему шанс — пусть он его заслужит. Не возвращайся просто так. Только если что-то реально изменится.
— Хорошо. Спасибо за звонок.
— Удачи.
Уля положила трубку. За окном было солнечно, снег блестел на крышах домов. Неожиданно захотелось погулять.
Оделась, вышла на улицу. Шла по незнакомым улицам, дышала морозным воздухом. Зашла в кофейню, купила капучино, села у окна. Смотрела на прохожих.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: "Уля, это я. Ты меня заблокировала, пришлось с другого написать. Я снял квартиру. Съехал от мамы. Она неделю не разговаривала, но вчера позвонила, сказала, что я неправильно делаю, но это мое решение. Можем встретиться?"
Уля перечитала три раза. Вадим съехал от матери. Впервые за тридцать пять лет.
Набрала ответ: "Когда?"
Ответ пришел мгновенно: "Завтра? Утром? Могу к тебе приехать. Или в кафе встретимся, как тебе удобнее".
"В кафе. Назови адрес".
Он прислал адрес недалеко от ее новой квартиры. Уля подтвердила: "Хорошо. В десять утра".
"Спасибо".
Она убрала телефон. Допила кофе. Странное чувство — не радость, не облегчение. Просто спокойное ожидание.
***
Воскресенье. Уля проснулась в восемь, долго лежала, глядя в потолок. Потом встала, приняла душ, оделась просто — джинсы, свитер, никакого макияжа. Просто она.
В половину десятого вышла из дома. Дошла до кофейни за пятнадцать минут. Вадим уже сидел у окна с пакетом. Увидел ее, встал.
— Привет.
— Привет.
Уля села напротив. Вадим протянул пакет:
— Круассаны. Ты их любишь.
— Спасибо.
Официантка подошла, они заказали кофе. Молчали, пока их не принесли. Потом Вадим заговорил первым:
— Я всё понял. Всё, что ты говорила. Ты права была. Во всём.
Уля не ответила, просто слушала.
— Мама действительно проверяла тебя с этой историей про Алину. Она мне сказала, что хотела посмотреть, кто главный в доме. Кто принимает решения. Я... я знал, что она такая. Всегда знал. Но мне было проще делать вид, что всё нормально. Соглашаться. Кивать. Чтобы дома было тихо.
— Тихо для кого? — тихо спросила Уля.
— Для меня, — он опустил взгляд. — Я эгоист. Я думал только о себе. О том, чтобы мне было удобно. А то, что тебе плохо... Я видел. Но не хотел замечать. Потому что если бы заметил — пришлось бы что-то менять. А я боялся.
— Чего боялся?
— Расстроить маму. Потерять ее одобрение. Глупо, да? Мне тридцать пять, а я до сих пор боюсь маму расстроить.
Уля взяла круассан, отломила кусочек:
— И что изменилось?
— Я съехал. Снял однокомнатную квартиру в соседнем районе. Мама сначала не разговаривала со мной три дня. Потом позвонила, кричала, что я неблагодарный, что она всю жизнь меня растила, а я ее бросаю. Я сказал, что не бросаю. Просто хочу жить отдельно. Как взрослый человек. Она сначала не поняла. А потом вчера позвонила еще раз, уже спокойнее. Сказала, что я неправильно делаю, что жена должна подчиняться мужу и свекрови, но это мое решение. Я почувствовал... облегчение.
Уля пила кофе, смотрела на него. Вадим выглядел усталым, но каким-то другим. Более взрослым, что ли.
— И чего ты от меня хочешь? — спросила она прямо.
— Шанс. Начать заново. Не знаю, получится ли. Но хочу попробовать. Без мамы. Без ее правил. Просто ты и я.
Уля отложила круассан:
— Вадим, я не обещаю, что всё будет как раньше. Я изменилась за эти дни. Я поняла, что могу жить одна. И мне это нравится.
— Я понимаю.
— Если мы попробуем еще раз — это будут новые правила. Равные. Никаких "маме виднее" и "не расстраивай маму".
— Согласен.
— Мне нужно время. Не неделя. Может, месяц. Может, больше. Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять. Ты врал мне. Два дня врал.
— Знаю. Прости.
— Извинений мало. Нужны действия. Нужно показать, что ты правда изменился. Не словами — делами.
— Покажу. Обещаю.
Уля посмотрела на него долго, изучающе:
— Приходи в субботу. Попьем кофе. Поговорим. Без обещаний, без планов. Просто поговорим.
— Хорошо. Спасибо.
Он встал, но Уля остановила его:
— И еще. Я не вернусь в ту квартиру. Даже если мы сойдемся снова. Там или здесь. Или снимем что-то вместе. Но не с твоей матерью.
— Договорились.
Он ушел. Уля допила кофе, взяла пакет с круассанами и медленно пошла домой. В свою новую квартиру. Где никто не указывал, не проверял, не контролировал.
***
Прошла неделя. Вадим приходил в субботу, как договаривались. Сидели в той же кофейне, разговаривали. О работе, о жизни, о том, как он обустраивает свою квартиру. О том, как Александра Владимировна постепенно смирялась с его отъездом.
— Она спросила про тебя, — сказал он под конец встречи.
— И что ты ответил?
— Что ты думаешь. Что нам нужно время.
— Правильно ответил.
Они встретились еще раз через неделю. Потом еще. Постепенно, медленно. Уля не торопилась. Проверяла каждое его слово, каждое действие. Смотрела, правда ли он изменился или это временная игра.
Однажды в конце февраля Вадим позвонил:
— Мама приглашает нас на обед. Хочет извиниться.
— Не хочу.
— Понимаю. Просто передаю.
— А ты пойдешь?
— Да. Она всё-таки моя мать. Но это не значит, что я снова буду во всем с ней соглашаться. Я ей так и сказал — приду, но только если без упреков в твой адрес.
— И что она?
— Согласилась.
Уля помолчала:
— Хорошо. Я подумаю.
Но на тот обед она не пошла. Пока не была готова. И это тоже было ее выбором.
***
Март принес первое тепло. Уля сидела в своей квартире с чашкой кофе у окна. За окном таял снег, текли ручьи.
Телефон завибрировал — Лена:
— Ну что, как дела с Вадимом?
— Встречаемся иногда. Разговариваем.
— И как ощущения?
— Не знаю. Он старается. Правда старается. Живет отдельно уже два месяца, к матери не вернулся. На мои звонки отвечает сразу. Не врет. Спрашивает, как у меня дела, что на работе. Слушает. Не перебивает.
— А ты? Чувствуешь что-то?
Уля задумалась:
— Тоже не знаю. Может, со временем. А может, нет. Но знаешь, что я точно поняла?
— Что?
— Я больше никогда не буду жить так, как неудобно мне. Ни ради мужа, ни ради свекрови, ни ради кого. Я сначала должна быть в порядке сама. А потом уже всё остальное.
— Правильно.
— И если мы с Вадимом сойдемся снова — это будет по-другому. Не как раньше. Я не вернусь в ту версию себя, которая боялась высказаться, боялась отказать, боялась быть неудобной. Больше никогда.
— Молодец, Уль. Я горжусь тобой.
Они попрощались. Уля допила кофе, встала, подошла к окну. За стеклом весна вступала в свои права. Капель, солнце, первые проталины на асфальте.
Впереди было неизвестно что. Может, она простит Вадима и они начнут заново. Может, разведется и будет жить одна. Может, встретит кого-то другого.
Но главное — это был ее выбор. Ее решение. Ее жизнь.
И никто больше не мог диктовать ей правила.
Уля улыбнулась своему отражению в стекле. За окном падали первые капли весеннего дождя, и это было красиво.
Она была свободна.
***
Эйфория оказалась не долгой. Уля решила съездить в магазин — купить что-то вкусненькое к новой жизни. Она не знала, что на перекрестке её уже поджидает пьяный лихач на встречной. Читать 2 часть...