Я так себе путешественник. Не из тех, кто тратит деньги на поездки в другие страны. Мол, надо мир посмотреть во что бы то ни стало, это так модно. Да к тому же, и нечего тратить особо. Поэтому если удаётся вырваться за границы родного города у Чёрного моря, то хорошо. Шлю благодарности. Вообще это одно из немногих преимуществ современного писателя. Хм, есть ли ещё?
Так что вот она Сербия, вот он Белград — и я русский писатель в нём. Книжная выставка днём, а вечером можно что-то посмотреть. Я, правда, утонул в работе, так что посмотрел в Белграде немногое. Однако я точно знал, что обязан съесть штук десять плескавиц. Тут опять уточнить стоит: я не по еде. Как там говорят в пошлых блогах? От слова «вообще», поэтому гастрономические туры мимо меня.
Но, наверное, года полтора назад у нас в черноморском городе-герое открыли сеть фастфуда «Великая Сербия» (это, если что, не реклама), и мне нравилось покупать еду там. Причина? Такова была моя единственная фактическая связь со страной, которую я очень люблю, но побывать мне в ней так и не удавалось. До недавнего времени. Поэтому я обязан был попробовать сербскую кухню непосредственно в Сербии, когда наконец-таки долетел.
И в целом я предпочитаю есть кухню той страны, в которой нахожусь. Это логично. Правда, есть у меня особенность, guilty pleasure — есть уличную еду в самых странных, подчас довольно-таки сомнительных местах. Так, в Турции, пока мои коллеги обедали в роскошном ресторане, я поедал на улице вместе с маргиналами кокореч — это мелко порубленные кишки барана в булке, ещё и с жиром. Аппетитно, не правда ли?
Вот и в Белграде в одной из подворотен притаилась лавка, где два парня, похожие на итальянцев, но мне они показались подпольными россиянами, продавали более десятка вида сосисок и колбас. Можно было купить что-то из этого, и тогда мясо (или из чего там делались эти изделия?) засовывалось в булку.
– Какие вам соусы? — спросили они меня.
– Все, — бодро ответил я, — и лука побольше.
Мой спутник культуролог и поэт Владимир Коларич, похоже, стеснялся меня в тот момент, но вида не подавал. Да и парни смотрели на меня как на russian psycho. Колбаса в булке с термоядерными соусами пахла так, что релоканты мечтали попасть домой. А если бы они попробовали это блюдо, то сразу же взяли бы обратный билет. Нечто похожее я ел в разных точках Белграда. Да, я поглощал плескавицы, сэндвичи и колбасы по самым разным ценам — и почти все они были прекрасны.
Хотя моё чувство прекрасного в гастрономии, будем откровенны, вероятно, отличается от вашего.
На этом фоне жареные каштаны, которые продавал хмурый старик возле гостиницы «Москва», казались диетическим блюдом. Это тоже местная «фишка», заставившая меня вспомнить мирный Киев. Тот, где ещё говорили о добре. Эти два города — Белград и Киев — вообще, по-моему, очень похожи. Только вареники в Сербии не закажешь — лучше взять чорбу и чевапчичи. Я покупал их в недешёвых ресторанах в центре Белграда — цены здесь поднялись после того, как в столице Сербии высадился российский эмигрантский десант.
Чевапчичи подавали вместе с картошкой фри. На плескавице — сочной, как моя первая любовь — возлежал нежный каймак. Всё было достаточно плотно и достаточно жирно. Сербская еда — очень сытная еда. Мой холестерин превращался в Джаббу — всё рос и рос, желая уничтожить остальных. Я и правда набрал килограмма четыре после возвращения из Белграда, хотя последнее время питался исключительно греческими мандаринами и греческим апельсиновым соком. Всё это свежее и бодрящее; почему-то в России нет таких сочных мандаринов.
Я толстел, я тяжелел — и не мог понять одного: почему вокруг меня такие бодрые, спортивные люди? Они ведь едят то же самое, что и я. Гены? Сербы — очень здоровая нация, поразительно здоровая, я бы так сказал. Об этом очень точно писал Лимонов в своей книге «СМРТ». На фоне сербских мужчин начинаешь комплексовать. Они крепкие, уверенные, статные. А сербки поразительны. Они такие высокие, фигуристые, будто созданные для деторождения. С большими глазами, округлыми формами и до неприличия совершенными зубами. Кажется, что такая выйдет в поле и там без проблем родит.
Эти люди были созданы Господом для того, чтобы воплотить в себе человеческое совершенство. Ни войны, ни фастфуд не смогли испортить их. В них живёт затаённая мощь, которая приглушена разными факторами, но она внутри, и однажды, так я это почувствовал, она, эта мощь, пробудится, чтобы взять своё. Потому что так было задумано. Но есть ещё одно — очень спорное: мне видится, это пышущее здоровье, эта затаённая мощь — одна из тех причин, почему к сербам на Западе, выражусь мягко, относятся настороженно. Есть слово, оно начинается на букву «З». Может быть, в этом дело?