Древо Иггдрасиль: Пробуждение
Глава девятая: У корней мира
Портал выбросил их в Муспельхейм за мгновение до того, как время истекло.
Суртр ждал их — огромный, пылающий, неподвижный, как гора. Рядом с ним стоял Один, уже свободный от огненной клетки. На его лице была странная улыбка.
— Вы успели, — сказал Всеотец.
— Едва. — Фрейя шагнула вперёд, и Брисингамен вспыхнуло на её груди. — Вот ожерелье.
Суртр наклонился. Его глаза-солнца изучали артефакт с жадностью коллекционера.
— Прекрасно, — прогремел он. — Огонь моего царства, заключённый в золото. Оно вернулось домой.
— Искра, — напомнил Тор. — Мы выполнили условия.
— Да. — Суртр выпрямился. — Но условия изменились.
Тор зарычал. Молнии вспыхнули вокруг него.
— Ты посмел...
— Спокойно, сын. — Один поднял руку. — Суртр не обманывает нас. Он предлагает больше, чем мы просили.
— Что?
Огненный великан указал мечом на горизонт, где небо Муспельхейма трескалось от жара.
— Я дам вам Искру. И я дам вам армию.
Воспоминание Суртра: Начало
Он был первым.
До богов, до великанов, до самого времени — был огонь. И в сердце этого огня родился Суртр.
Он помнил пустоту. Гиннунгагап — бездну между мирами, которая существовала до творения. Он помнил, как огонь встретился со льдом, и из их союза родилась жизнь.
И он помнил Её.
Она была там, в пустоте. Не огонь, не лёд — что-то иное. Что-то, что существовало до всего. Голод, обретший сознание. Тьма, которая думала.
Суртр видел, как Она пыталась поглотить новорождённую вселенную. Видел, как первые боги — те, чьих имён уже никто не помнит — сражались с Ней. Видел, как они заточили Её в корнях Иггдрасиля, заплатив за это своими жизнями.
Он поклялся тогда: если Она вернётся, он будет сражаться. Даже если для этого придётся объединиться с теми, кого он ненавидит.
Время пришло.
Армия Муспельхейма выстроилась на равнине из застывшей лавы.
Огненные великаны — сотни, тысячи — стояли рядами, их тела пылали, как факелы. Огненные псы рычали у их ног. Драконы из чистого пламени парили в раскалённом воздухе.
— Это... — Браги не мог подобрать слов. — Это невероятно.
— Это необходимо, — поправил Суртр. — Та, что в корнях, не остановится перед малым. Ей нужно всё. И она возьмёт всё, если мы не помешаем.
Один кивнул.
— Хель предупредила нас. Локи будет у корней через день. Мы должны успеть раньше.
— Как мы туда попадём? — спросил Тюр. — Корни Иггдрасиля — не место, куда можно просто прийти.
— Есть путь. — Суртр указал на трещину в скале, из которой сочился странный свет — не огненный, а серебристый, холодный. — Один из корней Древа проходит через Муспельхейм. Через него можно спуститься к основанию.
— Там будет Она, — сказала Фрейя. — Мы готовы?
Никто не ответил. Потому что никто не знал.
Они спускались целую вечность.
Корень Иггдрасиля был огромен — шире любой реки, выше любой горы. Его поверхность была покрыта рунами, которые светились слабым светом, словно Древо ещё помнило магию, вложенную в него при творении.
Огненные великаны шли позади — их пламя освещало путь, отбрасывая причудливые тени на стены туннеля. Впереди шёл Суртр, его меч рассекал тьму, как нож масло.
— Я чувствую её, — прошептала Фрейя. Брисингамен пульсировало на её груди, словно второе сердце. — Она близко.
— Я тоже. — Один сжал копьё, которое Суртр выковал для него из застывшего пламени. — Она знает, что мы идём.
— Пусть знает. — Тор сжал кулаки. Молнии плясали между его пальцами. — Пусть боится.
Видар молча положил руку ему на плечо. В его глазах была тревога.
— Что? — спросил Тор.
Видар указал вперёд. Туда, где туннель расширялся, открываясь в пространство, которое не должно было существовать.
Они вышли к корням мира.
Три великих корня Иггдрасиля сплетались здесь, образуя гигантскую чашу. В центре чаши было озеро — но не воды, а чистой тьмы. Она не отражала свет, не двигалась, не издавала звуков. Она просто была — абсолютная, бесконечная, голодная.
И над озером стоял Локи.
Он изменился. Его тело было окутано тенями, глаза горели чёрным огнём. В руках он держал яблоко Идунн — последнее, которое успел украсть.
— Вы опоздали, — сказал он. Его голос был странным — словно говорили сразу несколько человек. — Она уже просыпается.
Озеро дрогнуло. Из его глубин поднялось что-то — не существо, не форма, а сама тьма, обретшая волю. Глаза открылись в пустоте — тысячи глаз, миллионы, бесконечность.
Наконец, прошептала Она. Голос был везде — в воздухе, в камне, в их головах. Наконец вы пришли.
— Мы пришли остановить тебя, — сказал Один.
Смех. Если это можно было назвать смехом — скорее, звук рвущейся ткани реальности.
Остановить меня? Меня нельзя остановить. Я была до вас. Я буду после вас. Я — то, что остаётся, когда всё исчезает.
— Тогда мы умрём, пытаясь, — сказал Тор.
Да, согласилась Она. Умрёте.
Тьма хлынула на них.
Глава десятая: Последняя битва
Битва была безумием.
Огненные великаны врезались в стену тьмы, их пламя шипело и гасло, но они продолжали сражаться. Суртр рубил мечом, и каждый удар оставлял раны в теле тьмы — но раны затягивались мгновенно.
Тор бил молниями. Синие разряды пронзали тьму, на мгновение освещая её изнутри — и то, что он видел там, заставляло его кричать от ужаса. Лица. Тысячи лиц — богов, великанов, людей, существ, которых он не мог назвать. Все, кого Она поглотила за бесконечные эоны.
Фрейя пела. Брисингамен пылало на её груди, и её песнь была светом — чистым, золотым, отбрасывающим тьму. Но тьмы было слишком много.
Тюр сражался молча, его меч оставлял полосы голубого огня. Рядом с ним бился Видар — огромный, неостановимый, разрывающий тени голыми руками.
Хеймдалль стоял в центре, его глаза видели всё — каждую атаку, каждую слабость, каждую возможность.
— Локи! — крикнул он. — Яблоко! Он собирается бросить его в озеро!
Один повернулся. Локи стоял на краю тьмы, яблоко в его руке пульсировало золотым светом.
— Не делай этого, — сказал Всеотец. — Сын. Пожалуйста.
— Сын? — Локи рассмеялся. — Ты никогда не считал меня сыном. Я был инструментом. Оружием. Тем, кого можно использовать и выбросить.
— Это не так...
— Это именно так! — Тени вокруг Локи взвились. — Ты забрал моих детей. Заточил Фенрира. Изгнал Хель. Бросил Ёрмунганда в море. А меня... меня ты приковал к скале, где змеиный яд капал мне на лицо тысячу лет!
Один молчал. Потому что это была правда.
— Я не прошу прощения, — сказал он наконец. — Я сделал то, что считал необходимым. Но я был неправ. Во многом.
Локи замер. Яблоко дрогнуло в его руке.
— Слишком поздно для извинений.
— Возможно. Но не слишком поздно для выбора. — Один шагнул вперёд. — Ты можешь бросить яблоко. Накормить Её. Уничтожить всё. Но что потом? Ты думаешь, Она пощадит тебя?
Он будет со мной, прошептала тьма. Навечно. В моём чреве, где нет боли, нет страха, нет одиночества.
— Слышишь? — Локи улыбнулся. — Она обещает покой.
— Она обещает небытие. — Один протянул руку. — Это не одно и то же.
Долгая пауза. Битва бушевала вокруг них, но здесь, в центре хаоса, было странное спокойствие.
— Почему я должен тебе верить? — спросил Локи. Его голос дрогнул.
— Не должен. — Один опустил руку. — Но ты можешь поверить им.
Он указал на сражающихся богов. На Тора, который бился, несмотря на раны. На Фрейю, чья песнь не умолкала. На Тюра, потерявшего руку, но не сдавшегося. На Видара, молчаливого и несгибаемого.
— Они сражаются не за меня, — сказал Один. — Они сражаются за мир. За жизнь. За возможность начать сначала. — Он посмотрел Локи в глаза. — Ты можешь быть частью этого. Если захочешь.
Локи смотрел на яблоко. Потом на озеро тьмы. Потом на богов, сражающихся за свою жизнь.
Брось его, шептала тьма. Брось, и всё закончится.
— Да, — сказал Локи. — Всё закончится.
Он бросил яблоко.
Но не в озеро.
Он бросил его Одину.
Воспоминание Локи: Выбор
Он помнил день, когда стал богом.
Один нашёл его в Ётунхейме — маленького, брошенного, умирающего от холода. Сын великана Фарбаути и богини Лаувейи, слишком слабый, чтобы выжить среди своего народа.
— Пойдём со мной, — сказал Один. — Я дам тебе дом.
И он дал. Асгард стал домом Локи. Тор стал его братом. Боги стали его семьёй.
Но он всегда был чужим. Всегда — на границе, между мирами, между верностью и предательством. Трикстер. Обманщик. Тот, кому нельзя доверять.
Он устал от этого. Устал быть тем, кого все ждут с ножом за спиной.
Может быть, пришло время стать кем-то другим.
Один поймал яблоко.
Тьма взревела — звук, от которого треснули камни и погасло пламя великанов. Она рванулась к Локи, чтобы поглотить предателя.
Но между ними встал Тор.
— Брат, — сказал он, и молнии вспыхнули вокруг него ярче, чем когда-либо. — Беги.
Локи побежал.
Тор ударил.
Вся сила бога грома — всё, что он накопил за тысячелетия, всё, что помнил и забыл, всё, чем он был — обрушилась на тьму одним ударом. Молния была такой яркой, что на мгновение стало светло, как днём.
Тьма отшатнулась.
— Сейчас! — крикнул Один. — Фрейя!
Богиня любви шагнула вперёд. Брисингамен пылало на её груди, и она запела — не колыбельную, не любовную песнь, а что-то древнее. Песнь, которую Браги нашёл в её воспоминаниях. Песнь Творения.
Но теперь к ней добавилось кое-что ещё.
Один поднял яблоко Идунн. Сила жизни пульсировала в нём — чистая, бесконечная, несокрушимая. Он вложил эту силу в песнь Фрейи.
Свет взорвался.
Не огонь Муспельхейма, не молнии Тора — свет творения. Тот самый свет, который горел в начале времён, когда вселенная только рождалась.
Тьма закричала.
Нет! Нет! Я не могу... Я не...
Свет проникал в неё, разрывал изнутри. Глаза гасли один за другим. Тьма отступала, сжималась, уменьшалась.
— Суртр! — крикнул Один. — Искра!
Огненный великан понял. Он вонзил меч в землю и произнёс слово — одно-единственное слово на языке, который существовал до языков.
Из его груди вырвалась точка света.
Искра Творения. Огонь, из которого родилась вселенная.
Она полетела к сжимающейся тьме — крошечная, но бесконечно яркая. И когда она коснулась Её...
Взрыв.
Когда свет погас, озера тьмы больше не было.
На его месте зияла пустота — не тьма, а именно пустота, отсутствие всего. Но эта пустота была мёртвой. Неопасной. Просто дырой в ткани реальности, которая со временем затянется.
Боги лежали на земле, обессиленные. Огненные великаны — те, кто выжил — медленно поднимались на ноги.
Суртр стоял неподвижно. Его пламя погасло. Он был просто камнем — огромным, чёрным, мёртвым.
— Он отдал всё, — прошептала Фрейя. — Искра была его жизнью.
Один подошёл к застывшему великану. Положил руку на холодный камень.
— Спасибо, — сказал он. — Старый враг. Новый друг.
Молчание.
Потом Тор рассмеялся. Сначала тихо, потом громче — безумным, счастливым смехом человека, который не верит, что выжил.
— Мы сделали это, — сказал он. — Мы победили.
— Пока да, — ответил Один. Но он тоже улыбался.
Эпилог: Новое начало
Три месяца спустя.
Осло сиял огнями в зимней ночи. Снег падал мягкими хлопьями, укрывая город белым одеялом.
В маленьком баре на окраине собрались боги.
Один сидел у камина, потягивая глинтвейн. Его единственный глаз смотрел на огонь, но мысли были далеко.
Тор играл в дартс с группой местных — и проигрывал, к своему бесконечному возмущению. Его смех разносился по всему залу.
Фрейя разговаривала с молодым художником, который не мог отвести от неё глаз. Брисингамен было спрятано под свитером, но её красота не нуждалась в украшениях.
Тюр и Видар сидели в углу, молча пили пиво. Им не нужны были слова.
Хеймдалль стоял у окна, глядя на небо. Трещины исчезли — небо было чистым, усыпанным звёздами.
Браги играл на гитаре — тихую мелодию, которая заставляла людей улыбаться без причины.
И в дальнем углу, в тени, сидел Локи.
Он был один. Никто не подходил к нему, никто не разговаривал. Но он был здесь — и это уже было чем-то.
Один встал и подошёл к нему.
— Можно? — спросил он, указывая на свободный стул.
Локи пожал плечами.
Один сел. Долго молчал. Потом сказал:
— Я был плохим отцом.
— Да, — согласился Локи.
— Я хочу попробовать снова. Если ты позволишь.
Локи посмотрел на него. В его глазах была усталость — древняя, бесконечная. Но было там и что-то ещё. Надежда?
— Я не обещаю, что получится, — сказал он.
— Я тоже. — Один протянул руку. — Но мы можем попытаться.
Долгая пауза.
Потом Локи пожал его руку.
Снаружи, в ночном небе, вспыхнуло северное сияние.
Биврёст просыпался. Иггдрасиль исцелялся. Миры медленно возвращались к жизни.
Рагнарёк не наступил. Не в этот раз.
Но боги знали: это лишь передышка. Где-то в глубинах вселенной зарождались новые угрозы. Где-то просыпались древние силы. Где-то кто-то уже плёл новые заговоры.
Но сейчас — сейчас можно было просто сидеть у огня, пить глинтвейн и слушать, как Браги играет на гитаре.
Сейчас можно было просто жить.
И этого было достаточно.
⚜️⚜️⚜️Конец первой книги⚜️⚜️⚜️
#Иггдрасиль #ПоследняяБитва #Рагнарёк #Суртр #ИскраТворения #Локи #Искупление #Один #Тор #Фрейя #Брисингамен #ПесньТворения #СкандинавскаяМифология #Асгард #ДевятьМиров #Биврёст #СевернноеСияние #НовоеНачало #ТёмноеФэнтези #Эпик #ГородскоеФэнтези #Осло #Норвегия #Мистика #ПобедаСвета #СоюзБогов #Примирение
Спасибо, что читали! История богов продолжится во второй книге: "Древо Иггдрасиль: Пробуждение Асгарда"
✨🔔👍✍️❤️🙏✨