Капитан Горацио Финтикл, гений с взъерошенными бакенбардами и моноклем, застывшим в глазу от былой любопытной ситуации с паяльником, стоял на капитанском мостике своего детища — гибридного судна «Воздушный Кашалот».
Корабль был шедевром инженерной дерзости. Его нижняя часть — настоящий стальной клинок с паровыми винтами, вспарывающий волны. Верхняя же представляла собой дирижабль из прошедшего пропитку шелка, удерживаемый над палубой ажурной системой из латунных ферм и медных труб. От него во все стороны, как щупальца, отходили переходные мостки, смотровые площадки и трубы, источающие клубы пара с ароматом угля, масла и лавандового одеколона кока.
«Кашалот» плыл и летел одновременно, слегка подпрыгивая на волнах и покачиваясь на воздушных потоках. Цель: пересечь Тихий океан, чтобы доставить груз — ящик с особо ценными, вечноцветущими орхидеями и личного померанского шпица леди Агаты Мерриуэзер по кличке Сэр Пуфик.
Проблема была в Сэре Пуфике. Песик, облаченный в крошечную кожаную летную куртку, возненавидел корабельного кота — механика Томаса, усато-полосатого громилу, разбирающегося в паровых инжекторах лучше иных инженеров. В погоне за котом шпиц запутался в системе тросов управления рулем высоты аэростата.
Произошло следующее: сэр Пуфик дернул за трос лапой. Аэростат «клюнул» носом вниз. Латунный прожектор с мачты сорвался и упал прямиком в трубу вспомогательного котла. Котел, не выдержав такого нахальства, выдал паром мелодию, поразительно похожую на фразу «Ах ты, сущий пуфик!». «Кашалот», фыркая и клокоча, совершил в воздухе немыслимую фигуру, напоминающую полупрыжок- полукувырок, и выплюнул из трубы закопченный, но гордый прожектор прямо в сеть для ловли планктона.
— Механик Томас! — прогремел Финтикл, поправляя монокль. — Что, черт побери, происходит? Мы превратились в цирковой аттракцион?
— Кот, сэр, — отозвался из люка засаленный механик, держа под мышкой мурлыкающего Томаса. — Вернее, анти-кот. В персонифицированной форме шпица.
— Я требую немедленной казни этого усатого диверсанта! — раздался визгливый голос. Это была леди Агата, появившаяся на палубе в шлеме с перьями птицы-носорога. — Мой бедный Сэр Пуфик подвергся нападению!
— Ваш бедный Сэр Пуфик, мадам, — сказал Финтикл, глядя на песика, который теперь с торжеством тащил по палубе аварийный флажок, — только что заставил мой корабль исполнить акробатический этюд и материться на пару. Это беспрецедентно!
Путешествие продолжилось, но теперь «Воздушный Кашалот» двигался зигзагами, так как Сэр Пуфик обнаружил новую забаву: гонять за солнечными зайчиками от полированных латунных поручней, что случайно меняло угол наклона газовых рулей.
В финале, когда на горизонте показался долгожданный берег, Сэр Пуфик в пылу погони за собственным хвостом запутался в лебедке якоря аэростата. «Кашалот», с громким «ПУФ-Ф-Ф-ФИК!» из всех клапанов, совершил посадку. Не в порту, а аккуратно на крыше оранжереи местного ботанического сада, как раз вписавшись между пальмами.
— Ну что ж, — сказал капитан Финтикл, оглядывая идеальную, хоть и не запланированную, посадку. — Точно в пункте назначения. Орхидеи доставлены в сохранности. И, — он многозначительно посмотрел на леди Агату, — мы эмпирически доказали, что энергию собачьего зуда можно использовать для маневрирования. Я запатентую это. Назову «Зигзаг Пуфика».
Сэр Пуфик получил медаль из фольги, кот Томас — двойную порцию сливок, а «Воздушный Кашалот» вошел в историю как единственный корабль, который не просто летал и плавал, но и исполнял цирковые трюки под управлением померанского шпица. И всем было хорошо. Кроме, пожалуй, садовника в оранжерее, который так и не понял, откуда на его любимой пальме взялось пятно парового масла в форме собачьей морды.