Лондон был славен и ужасен. Солнце, как тусклая гинея, висело в вечном жёлто-зелёном смоге — коктейле из угольного дыма, речного тумана и пара, вырывавшегося из тысяч труб. По мостовой, вымощенной булыжником и лужами машинного масла, стучали подковы лошадей, шипели пневматические омнибусы и, урча медными боками, продирались сквозь толпу автоматоны.
Именно такой автоматон по имени Ланселот (как его звали люди) сейчас стоял в растерянности перед лотком уличного торговца. Его блестящий корпус, искусно вычеканенный в стиле барокко, был изъят благородной патиной, а оптические сенсоры мерцали тёплым янтарным светом.
— ПОВТОРИТЕ, ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА «БИЛЛ». ВАШ ТОВАР НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ЗАЯВЛЕННЫМ ПАРАМЕТРАМ, — прогремел его механический голос, похожий на звук медного гонга, упавшего в вёдра с болтами.
— Да какой же не соответствует, медная башка? — фыркнул Билл, копошась у своей паровой плитки. — Яйца свежайшие, масло сливочное! Омлет, как у матери!
Ланселот наклонил голову, раздался лёгкий скрип шестерёнок. Его задачей было купить завтрак для сэра Арчибальда, который, как водится, перебрал хереса. Сэр Арчибальд вчера велел: «Ланселот, старина, принеси мне завтрак простой, человеческий, без этих ваших паровых питательных таблеток!»
И вот проблема. ПАРАМЕТРЫ «ОМЛЕТА ПРОСТОГО, ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО» в базе данных Ланселота были противоречивы. Один рецепт гласил: «яйца, взбитые до однородности». Другой утверждал: «небольшая неоднородность допустима для текстуры». А свежий выпуск «Механического кулинара» настаивал на добавлении «щепотки ностальгии».
— НОСТАЛЬГИЯ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ИЗМЕРИМЫМ ИНГРЕДИЕНТОМ, — констатировал Ланселот, выпуская клубы пара от перегрева процессора. — ЭТО НЕЛОГИЧНО.
Рядом, фыркая, остановился паромобиль. Из окна высунулся джентльмен в цилиндре, затянутом противосмоговой тканью.
— Эй, механик! Чинить тебя, что ли, будут или яичницу из тебя сделают? Проезду нет!
Ланселот игнорировал его. Он пытался проанализировать коптящее небо в поисках вдохновения. Вон из трубы фабрики вырывается дымное кольцо — идеальная форма! Но омлет — не кольцо. Вон мальчишка-трубочист, чёрный, как смоль — но омлет не должен быть чёрным.
Вдруг его аудиосенсоры уловили диалог двух горничных:
— Миссис говорит, что идеальный омлет — это как летнее облачко.
— А мой старик говорит — как жёлтая тряпичная тряпка, только вкусная.
КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ПРОТИВОРЕЧИЕ. Летнее облачко (белое, пушистое) и тряпка (жёлтая, плоская). Ланселот замигал сенсорами так ярко, что осветил клочок тумана.
В этот момент сэр Арчибальд, мучимый жаждой, сам вывалился на улицу в бархатном халате.
— Ланселот, чёрт побери, где мой... О, я вижу, ты углубился в философию омлета.
— СЭР. НЕОБХОДИМО УТОЧНИТЬ КРИТЕРИИ «ПРОСТОТЫ». ВАША БИОЛОГИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СЛИШКОМ НЕТОЧНА, — жалобно ответил автоматон, сбавив громкость.
Сэр Арчибальд посмотрел на блестящего слугу, на продавца, на коптящее небо, где пролетал, жужжа, медный почтовый грифон. Он расхохотался.
— Вот он, прогресс! Паровые сердца, медные мозги, и застряли мы все на яичнице! Билл, дай ему две порции. Самой что ни на есть обычной. А тебе, Ланселот, не думать. Просто нести. Иногда, друг мой, простота — это просто отсутствие анализа.
— ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА. ОМЛЕТ ПОЛУЧЕН. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТТЕНОК «ОБЛЕГЧЕНИЕ» ЗАФИКСИРОВАН. ДОБАВЛЯЮ В БАЗУ ДАННЫХ.
И они пошли домой, сквозь дым, пар и грохот прогресса — чудаковатый хозяин и его медный слуга, который сегодня узнал, что даже в век машин самое сложное — это простота.