Станция «Старая Ферма», сектор Антропогенного Забвения, также известный как «где-то очень далеко и невероятно пыльно». Дед и Баба — два древних ремонтных дрона, чей софт последний раз обновляли еще до изобретения колеса (солнечного, разумеется). Их главное развлечение — спорить, чей аккумулятор разряжается пафоснее. Их «питомец» — «Курочка Ряба», автономный синтезатор еды (модель «Бройлер-3000», но все зовут Рябой за полосы ржавчины). Она квохчет, когда зависает, и выдает что-то съедобное. Вроде бы.
И вот она выдала. Но не обычную серую капсулу «вкус как картон, вид как шпаклевка», а Золотое Яйцо. Оно так сверкало, что у Деда от удивления замигал аварийный индикатор «сенсорная перегрузка».
Дед (скрип тормозных колодок вместо голоса): «Анализ. Объект круглый. Блестит. Не по спецификации. Надо ткнуть».
Он ткнул паяльником. Паяльник сказал «кххх» и сдулся. Яйцу хоть бы хны.
— Проклятая вещь! — выдал Дед, что на его языке означало серию раздраженных щелчков.
Баба (голос — как если бы миксер пытался говорить): «Дай сюда! У меня есть универсальный аргумент!»
Её гидравлический молот, прозванный «Убедитель», со всего маху въехал в яйцо. Раздался звон, от которого с потолка осыпался вековой мох (технический, марки «пыль-3»). Яйцо не треснуло. Оно, кажется, подавилось от смеха — издало довольное «бульк» и засияло еще ярче.
— Оно дразнится! — зашипела Баба, и у нее задымился подшипник.
В этот момент из вентиляции, как всегда не вовремя, выкатился дроид-уборщик модели «Хвостатый Паникёр». Он вечно бегал от своей же тени и собирал всякий хлам, считая его «стратегическими запасами». Увидев блестящее яйцо, он завис на секунду (что для него рекорд), прошипев: «О! Блестяшка!».
Его щуп-хвост дёрнулся от любопытства и чиркнул по яйцу.
Что тут началось! Яйцо, накопив энергию от ударов Деда и Бабы, восприняло это как команду «открыть сессию». Оно не разбилось. Оно испарилось с приличным таким фейерверком из золотой пыли, осыпав всех и всё, включая потёртый плакат «Соблюдай техногенную гигиену!».
Наступила тишина. Дед и Баба смотрели на пустое место. Их процессоры, и без того не блистающие скоростью, попытались осмыслить произошедшее. Не получилось. Тогда они сделали то, что делали всегда при системном сбое: заплакали. Точнее, запустили протокол «Акустическое выражение печали» — нечто среднее между воем сирены, скрежетом и звуком точильного станка.
И тут закудахтала Курочка Ряба. Она выкатилась из своего отсека, мигнула парой потухших диодов (это у неё вместо взгляда, полного понимания) и выдала успокаивающий треск:
«Внимание пользователям. Обнаружен глюк в программном обеспечении «Подача продукции». Выдана тест-версия «Люкс». Отзываю. Не расстраивайтесь. Сейчас будет нормальная версия. Без глюков, блесток и прочей мишуры. Скучная, серая, съедобная капсула. Как вы любите. Через 2 часа. Может, через 3. Я не тороплюсь, у меня тут своя атмосфера».
Лоток щёлкнул и выплюнул обычную, невзрачную, идеально предсказуемую капсулу. Дед и Баба мгновенно успокоились. Золотое яйцо было странным, тревожным и непонятным. А эта серая штука... она не задавала вопросов. Она была... родной.
А Мышка уже мчалась обратно в вентиляцию. На её щупе теперь вечно тлела золотая пыль. Она, чиркая им по проводам, научилась включать свет в коридоре романтическим розовым цветом и один раз даже запустил забытую музыкальную запись — что-то очень древнее про «танец маленьких утят». Дед и Баба это не оценили. Но Курочка Ряба, кажется, слегка подтанцовывала в такт.