Леонардо да Винчи, невыспавшийся и в пятнах от загадочных эфирных масел, будил своего ученика Салаи криком:
— Вставай, лентяй! Сегодня мы покорим то, что вы, невежды, называете «Луной»!
На холме за мастерской стояло нечто, напоминающее дитя летучей мыши, гигантской винтовки и самогоноварного аппарата. Леонардо назвал это «Космическим Орнитоптером». Его двигала энергия «лунного притяжения», которую гений собирал в особые колбы с помощью лунного света, луп и философских трактатов.
— Главное, — наставлял Леонардо, надевая шлем из кованой меди с пером, — верить в расчёты. И не трогать ту синюю рычагу. Или зелёную. В общем, летим!
Они втиснулись в тесную кабину, набитую свитками, хлебом, банками с краской («для зарисовок неизведанного!») и одной взволнованной курицей («контрольный организм!»). После десятка попыток поджечь фитиль и громких споров о свойствах эфира, аппарат дрогнул и рванул в небо с звуком, заставившим окрестных коров давать сгущённое молоко.
В Космосе Леонардо тут же высунулся в иллюминатор (круглое застеклённое отверстие) и воскликнул:
— Ба! Так это же просто шар, подвешенный в хрустальных сферах! А кривизна-то какая… Надо мерить!
Он пытался вывалить за борт угольник и циркуль, но Салаи его удержал.
Внезапно двигатель чихнул и заглох. Аппарат замер в тишине, среди мириад звёзд.
— Ну что, — вздохнул Салаи, — теперь мы здесь навечно, как твои фрески?
— Тише, мальчик, — сказал Леонардо, уже разбирая панель прибора. — Вселенная — это просто очень сложный механизм. Где-то тут должна быть пружинка…
Он покопался в недрах машины, что-то подтянул, подул на шестерёнку, стукнул по корпусу. Двигатель радостно урчанул и заработал.
Обратный путь был быстрым. Приземлились в пруд к местному герцогу, разрушив его любимую беседку в виде лебедя.
— Экспедиция успешна! — провозгласил Леонардо, вылезая из тины и отряхивая звёздную пыль. — Луна — твёрдая. Звёзды — горячие. А главное — я понял, что там наверху ужасно сквозит. Надо проектировать межсферный утеплитель. И принести мне угля, Салаи! Эскиз не ждёт!
А курица, кстати, снесла в невесомости идеально круглое яйцо. Но это уже совсем другая история.