Покойный профессор Мирослав Йованович, мой друг и лучший специалист по истории российско-сербских отношений, начинает свою (обязательную к прочтению) книгу «Сербы о России и русских» (Белград, 2011) с пространной цитаты из письма генерала Косты Протича, начальника сербского Генштаба во время сербско-турецкой войны 1876 г. Протич пишет:
«Я сердит на русских. Так сердит и зол, что откажу в самой малой услуге, если увижу, что она поможет русскому. Я бы тебе доказал на фактах, что имею на это право, что у меня на душе становится тошно, когда я думаю о русских. Сербия начала свою первую войну по приказу русских, а потом Сербия стала преступником из-за того, что воевала против воли русских. Сербия сгинула под Джунисом из-за русских, из-за русской измены. И поэтому, когда несчастье и трагедия Сербии коснулись России и заставили её что-то предпринять, для русских сербы сами стали предателями, которые предают Сербию. Целых четыре месяца сербы противостоят отборным турецким силам, а царь великой России самым торжественным образом провозглашает их в Кремле малодушными трусами. Разве можешь ты и после всего этого думать о русских без гнева? Разве не потеряна народная честь — не то что до сердца, до самой души? Разве можешь ты и после этого желать, чтобы сербский князь награждал какого-нибудь русского? Разве можешь хотеть, чтобы твой Протич был посредником при награждении русского сербским орденом?»
Очень актуальные и современные для Сербии рассуждения, даже Кремль упоминается как символ российской власти, а не Зимний дворец и не Дворцовая площадь, где находились Главный штаб и Сенат. Причём Мирослав Йованович специально обращает внимание на то, что полные желчи слова Протича — это, так сказать, крик души человека, у которого были завышенные ожидания по поводу помощи русских сербам, ожидания, которые не оправдались. Идейные русофобы в Сербии формулируют свои соображения, повесточку свою, значительно более взвешено и выверено, без эмоций, с претензией на формальную объективность. Когда я читаю заявления президента Сербии Александра Вучича последних нескольких месяцев, особенно касающиеся судьбы Нефтяной индустрии Сербии (НИС) и влияния международных санкций против НИС на российско-сербские отношения, я буквально слышу голос Косты Протича. То же касается заявлений сербского премьера и министра энергетики. Если отбросить дипломатические формальности, основная эмоция во всех этих заявлениях — обида. Мы вас любили и любим, а вы… Ну а что, собственно, «мы»? И кто это, «мы»?
«Мы» в данном случае — это «Газпром-нефть», которая в 2008 г. купила НИС, компанию не просто убыточную, а задолжавшую всем, кому только можно, включая собственных сотрудников, сумма долгов на момент покупки превышала миллиард долларов. Поэтому и продавали сербы контрольный пакет акций НИС относительно дёшево, «всего» за 400 миллионов долларов. Также вся инфраструктура энергетического гиганта социалистических времён лежала в руинах; по оценкам сербского правительства, в реконструкцию производственных мощностей и инфраструктуры НИС нужно было вложить минимум 500 миллионов долларов. По факту «Газпром нефть» в реконструкцию и реструктуризацию сербской нефтяной компании вложила в 7 раз больше, около 3,5 миллиардов.
Особой гордостью НИС стал нефтеперерабатывающий завод в Панчево, как представители компании утверждают, самый эффективный и современный НПЗ в Европе (средняя для ЕС «глубина переработки» — соотношение сырой нефти и чистого продукта — 85 %, а на НПЗ Панчево — 99 %). В 2009-10 гг. НИС проходил некий период турбулентности, когда из компании были уволены многие старые сотрудники, в том числе восторженно встретившие появление «братьев русских». Дело тогда чуть не дошло до создания профсоюза уволенных из НИС работников — отличный был бы «подарок» стремящимся прорваться во власть с русофильской программой Томиславу Николичу и Александру Вучичу. Но сложный период был преодолён, компания заработала на благо своих акционеров и на благо российско-сербских отношений.
НИС гордится тем, что лишь 25 % доходов компании идут на выплату дивидендов, а 75 % остаются в Сербии, вкладываются в развитие Нефтяной индустрии Сербии или какие-то гуманитарные проекты. НИС спонсирует спортклубы и школы, фестивали, конкурсы, всяческие культурные начинания. Сербский политолог Джордже Вукадинович по этому поводу однажды заметил, что НИС — это как будто сербская государственная компания, так её, собственно, люди и воспринимают, как государственную институцию. При этом владеют НИС почему-то русские, но среднестатистический серб вспоминает об этом, только когда ему не нравится цена на заправке, а когда НИС делает что-то для Сербии, для людей — это данность, как при социализме.
Здесь надо подпустить немножко дёгтя в бочку мёда. Менеджмент НИС зачастую сам не понимал, что они спонсируют, или наоборот, слишком хорошо понимал. Помню, как в 2015 г. мы с моим тогдашним приятелем, главным редактором журнала «Газпром» Сергеем Правосудовым, участвовали во встрече менеджмента НИС с российскими учёными и экспертами на полях «Балканского диалога» Фонда Горчакова. Управленцы собирались нам рассказать, какая у них хорошая компания, но у нас были другие планы. Мы попросили их объяснить, почему НИС спонсирует, например, телеканал Б-92, до появления N1 — главный рупор прозападных и антирусских сил в Сербии. А также почему НИС финансирует литературную премию журнала «НИН», который и сам есть такое же последовательно антирусское издание, и из числа лауреатов премии последних двадцати лет никто ни полслова хорошего о России ни разу не сказал. Особенно вызывающе выглядела история с Б-92 — там как раз показывали многосерийный французский фильм о Путине, естественно ругательный, и каждая серия предварялась рекламой «Нефтяной индустрии Сербии». Ничего эффективные менеджеры нам, конечно, не объяснили. Вы, мол, не дети, сами понимать должны. Да мы, в общем, понимали и понимаем. НИС давал деньги тем, кому власти Сербии очень просили их дать, — чего ж тут непонятного. А вот почему люди, пришедшие к власти в Сербии в 2012 г. с русофильской программой, предпочитали раздавать деньги не таким же русофилам, а либералам и западникам — это вопрос метафизический, эзотерический даже. И это тема для отдельной статьи. В любом случае, многолетнее спонсирование Б-92, «НИН» и прочих апологетов евроинтеграции никакой репутационной выгоды «Нефтяной индустрии Сербии» не принесло, скорее наоборот.
И сегодня мы находимся в точке, когда под нажимом американских санкций, нацеленных не только на сербскую нефтепереработку, но и на банковскую систему, власти Сербии требуют от «Газпром нефти» отказаться от контроля над НИС, не просто реструктуризировать собственность, переписать её на дочернюю компанию и т.д., а совсем уйти. Иначе Сербии грозит энергетический, банковский, а значит и политический коллапс. А «Газпром» не сказать что очень спешит уходить, отсюда чувство обиженности, которым проникнута вся сербская официальная риторика по поводу НИС. За судьбой нефтяной компании «Балканист» следит внимательно, благо там есть за чем следить — что ни день, то новый поворот. Единственное, в чём можно быть уверенным, — раньше ли, позже ли, но «Газпром» из Сербии уйдёт, возможно, навсегда.
Кто-то воспринимает это как трагедию, кто-то задаётся вопросом, что вообще теперь будет с российско-сербскими отношениями. Для многих НИС был и символом, и главным содержанием российско-сербской дружбы. Больше всего печалятся, конечно, любители пилить бюджеты. Я давно ещё, примерно в те годы, когда мы с Правосудовым скандалили в НИС, придумал очень точное, на мой взгляд, определение — среди самопровозглашённых «друзей России» примерно половина это русофилы, а вторая половина — русопилы. К сожалению, на сербский этот каламбур не переводится, но смысл сербам, безусловно, понятен. Русопилов мы успокаивать не будем, думается, что их распилочные инструменты без дела не заржавеют, хотя к тому же Китаю найти подходы не в пример сложнее, чем к «братской» России. А русофилов успокаивать особо и не нужно, среди них панические настроения не столь сильны. Следующий абзац этой статьи адресован не сербским русофилам, а скорее русским сербофилам.
Продажа НИС — это печально, но это не конец света, товарищи. Выстраивали мы как-то отношения до 2008 г. и после 2025 г. будем их продолжать. Вообще российско-сербские отношения никогда простыми и безоблачными не были. В XIX веке, когда у сербов была сюрреалистическая чехарда правителей, сменявших друг друга без всякой логики и системы, с каждым новым князем приходилось отношения выстраивать заново, с чистого листа, и не всегда это вообще получалось. В ХХ в. Королевство СХС-Югославия возглавил король Александр Карагеоргиевич, по его собственным словам, «любивший всё русское и ненавидевший всё советское» — сложный был человек, которого сами сербы скорее не любят, чем любят. При социализме отношения Югославии и СССР тоже развивались от кризиса к кризису: конфликт Сталина и Тито в 1948 г., Венгерское восстание 1956 г., Пражская весна 1968 г., ввод советских войск в Афганистан в 1979 г., чуть не расколовший Движение неприсоединения. Но все эти политические сложности, как и сложности, связанные с мировой экономической конъюнктурой, не влияли на главное — традиционно дружественное отношение простых сербов («глубинного народа») к России и русским.
Профессор Йованович в уже упомянутой книге противопоставляет озлобленности разочарованного Косты Протича рассуждения его современника, сербского социалиста («революционного демократа») Живойина Жуйовича.
«Наш народ чувствует и осознаёт своё родство с русскими. Это родство идёт не только от одной веры — наш народ знает и признает, что родство заключается ещё в чём-то — в одной крови или, как говорят, в единоплеменности. Наш народ знает, что мы и с греками одной веры, но эта вера нисколько не делает нас родственниками греков — грек для нас — то же самое, что венгр, англичанин или кто-то другой. Все иностранные туристы, путешественники, приехав в Сербию по каким-то научным или культурным делам, отметили эту сербскую любовь по отношению к русским. Жаль только, что истолковали эту любовь они совсем иначе. Сами русские грешили этим больше, чем кто-либо ещё. А всё потому, что приезжали они в Сербию и путешествовали по ней не как интересующиеся тем, что в ней творится, а как искатели того, что необходимо им…»
Слова Жуйовича удивительно рифмуются с хрестоматийными рассуждениями Достоевского из «Дневников писателя», о том, что просто освободить балканских славян (речь идёт о болгарах) от турецкого ига мало. Чтобы они на самом деле нас полюбили, Россия должна проявить «политическое бескорыстие», не пытаться балканских «братушек» под себя подмять и «нарезать из их земель губерний». У России сейчас есть уникальный шанс продемонстрировать это пресловутое бескорыстие, только не политическое, а, в первую очередь, экономическое, поскольку и политика в наши дни есть продолжение экономики другими средствами. Мы должны показать заинтересованность в самой Сербии и сербах, а не в том, что нужно нам (цитируя Жуйовича). Если сможем — всё будет хорошо. Если не сможем — будет просто нормально.