Ветер с реки приносил запах сырости и дыма, пробираясь в мастерскую сквозь щели старых ставней. Элисор привыкла к этому: её мир состоял из запахов скипидара, ладана и старой бумаги, из приглушённого света масляных ламп и тишины, нарушаемой лишь скрипом половиц. Она была реставратором, но не простым. В её руках оживали не просто картины, а целые миры, запечатлённые магической кистью. Она чинила сюжеты, входила в полотна и исправляла искажённую реальность.
Сегодня ей принесли новый заказ — портрет в чёрной раме, тщательно упакованный в холст. Заказчик, мужчина в плаще с поднятым капюшоном, не назвал себя, лишь положил тяжёлый кошель на стол и удалился, не сказав ни слова. Элисор развернула холст, и дыхание её застряло в горле.
На полотне была изображена она сама.
Но не та, что стояла сейчас с кистью в руках. Эта женщина с её лицом была облачена в одежды из чёрного бархата, расшитого серебряными пауками. В одной руке она держала жезл с тёмным кристаллом, в другой — нечто, напоминавшее сердце, обвитое шипами. За её спиной простирался мир, охваченный пламенем, а у ног лежали тела в доспехах. В углу картины стояла подпись, которую Элисор узнала сразу: «Альбрехт Меланхтон, 1423 год». Художник, исчезнувший два века назад, мастер проклятых полотен, с которым она не раз сталкивалась в своих путешествиях.
Сердце Элисор забилось чаще. Она прикоснулась к краске — старая, не меньше трёхсот лет, магия в ней спала тревожным, недобрым сном. Она никогда не видела себя в полотне. Это было против всех законов её искусства. Реставратор не мог быть частью сюжета.
Но долг звал. Она зажгла ладан, смешанный с сушёным шафраном и чертополохом, — защита от тёмных чар. Положила на стол инструменты: серебряную кисть, склянки с растворами, кристалл-фокус. Глубоко вдохнула и приложила ладони к холсту.
Мир перевернулся, поплыл, сжался в тоннель из света и теней. Звуки мастерской растворились, сменившись воплями, звоном металла и треском пожарищ. Элисор открыла глаза. Она стояла на холме, обдуваемая знойным ветром, пахнущим гарью и кровью. Внизу раскинулся город, знакомый ей по другим полотнам Альбрехта — Арденфель, столица исчезнувшего королевства. Но сейчас его башни пылали, а по улицам метались тени солдат.
На ней было платье из чёрного бархата. В руке — тяжёлый жезл. Она подняла его и увидела в полированном кристалле набалдашника своё отражение: бледное лицо, тёмные глаза, полные холодной решимости. В голове пронеслись чужие мысли, обрывки воспоминаний. Она — леди Морвен, советница короля, предавшая его и открывшая ворота города врагу. Она — злодейка, чьё имя будут проклинать века.
«Нет, — прошептала Элисор. — Это не я».
Но полотно жило по своим законам. Сюжет требовал завершения. Она должна была спуститься в город и принять «дар» от поверженного монарха — его сердце, закованное в шипы, источник магии, который позволит ей стать повелительницей этого мира. Элисор чувствовала, как тёмная энергия полотна пытается сломить её волю, заставить играть эту роль. Она сжала жезл так, что пальцы побелели.
«Я здесь, чтобы чинить, а не разрушать», — сказала она себе и сделала шаг вперёд, но не к городу, а вдоль холма, к уцелевшей роще. Ей нужно было время, чтобы понять, как исправить эту историю. Почему её лицо оказалось на портрете? Была ли леди Морвен реальным человеком или проекцией? И как изменить финал, не уничтожив сам холст?
В роще царила неестественная тишина. Даже птицы умолкли, чувствуя магнетическое напряжение мира на грани коллапса. Элисор нашла полуразрушенную хижину дровосека. Внутри пахло плесенью и пылью, но здесь можно было укрыться. Она осмотрела свой наряд — в складках платья обнаружила маленький мешочек. В нём лежали сушёные травы, кусочек зеркала и несколько монет. А также — крошечный свиток, исписанный знакомым почерком. Её собственным почерком.
«Если читаешь это, значит, ты вошла в полотно. Это ловушка, Элисор. Альбрехт написал его, используя каплю твоей крови, украденную из прошлого. Ты не можешь просто изменить сюжет — ты должна переписать его изнутри, найдя точку баланса. Ищи того, кто помнит свет. И будь осторожна с тем, что ешь. Даже пища здесь — часть иллюзии».
Холодок пробежал по спине. Значит, это была преднамеренная ловушка. Кто-то хотел, чтобы она застряла здесь навсегда. Элисор спрятала свиток и вышла из хижины. Нужно было действовать. Но сначала — силы. Она не ела с утра, а магические переходы отнимали много энергии.
На опушке она заметила необычное растение — крупные серые шляпки грибов, похожие на лепёшки. Рядом копошились насекомые — крупные чёрные жуки с металлическим отливом надкрылий. В её мире их называли «арденскими хрущаками», и в некоторых хрониках упоминалось, что в голодные годы их ели, предварительно подготовив. Голод давал о себе знать. Элисор собрала несколько жуков в сложенный платок, нашла плоский камень и развела маленький костёр с помощью жезла (магия леди Морвен, иронически, пригодилась).
Она очистила жуков от жёстких надкрыльев, вынула внутренности, промыла их в ручье. Вспомнила рецепт из старой поваренной книги, которую реставрировала год назад: «Хрущаков обжарить на сухой сковороде до хруста, посыпать сушёным чабрецом и растёртой в порошок сушёной клюквой». Импровизируя, она раздавила жуков камнем, обжарила на нагретом плоском булыжнике, нашла дикий чабрец и кислицу вместо клюквы. Получилось хрустящее, немного ореховое на вкус блюдо, отдававшее дымком и горьковатой зеленью.
Пока она ела, к опушке вышел старик в потрёпанной одежде. Он смотрел на неё без страха, лишь с печалью.
— Леди Морвен, — сказал он. — Вы не та, за кого себя выдаёте, не так ли?
Элисор насторожилась, но в его глазах не было ненависти, лишь усталая мудрость.
— Я реставратор, — призналась она. — Я пришла исправить эту историю.
— Историю не исправить, — вздохнул старик. — Но можно дать ей иное толкование. Я — хранитель памяти. Я помню, каким Арденфель был до пожара. До вашего… или её предательства. Король был не святой, леди Морвен не родилась злой. Была любовь, была ревность, был страх. Альбрехт запечатлел лишь финал, вырвав его из контекста.
— Что мне делать? — спросила Элисор.
— Найдите начальную точку. Портрет — это не один момент. Это слои, как и в вашей работе. Снимите верхний слой — гнев, отчаяние. Под ним вы найдёте правду. И тогда вы сможете переписать финал. Но будьте осторожны — если вы уничтожите злодейку полностью, картина рассыплется, и вы останетесь здесь навсегда. Зло — тоже часть баланса.
Старик растворился в воздухе, как мираж. Элисор поняла — это был дух самого полотна, его подсознание.
Она вернулась в город, но не как завоевательница, а как тень. Она шла по улицам, прислушиваясь к эху событий. Магия жезла позволяла ей видеть отголоски прошлого: вот король и леди Морвен спорят в тронном зале, вот они смеются в саду, вот первый намёк на измену… Элисор чувствовала, как эмоции картины бушуют внутри неё. Она нашла тронный зал — там лежало тело короля, а вокруг стояли солдаты в чужих гербах. Сцена была застывшей, как пауза в спектакле. Ждала её выхода.
Элисор подняла жезл, но не для удара. Она сосредоточилась на технике реставрации: очистке, укреплении, восполнении утрат. Вместо тёмной магии она направила в кристалл свет своей собственной энергии — ту, что чинила десятки полотен, возвращала гармонию. Лучи света ударили в сердцевину картины — не в тело короля, а в сам воздух, в ткань реальности.
Мир задрожал. Краски поплыли. Огонь в окнах погас, а затем вспыхнул снова, но уже как свет факелов на пиру. Тела поднялись, раны исчезли. Солдаты врага отступили, растворились. Элисор увидела, как король и леди Морвен стоят друг против друга в том же зале, но теперь их лица выражают не ненависть, а боль и понимание.
— Я не могла позволить тебе разрушить королевство своими амбициями, — сказала леди Морвен её голосом, но с иной интонацией.
— А я не мог позволить тебе уйти, — ответил король.
Это был не хэппи-энд, но и не трагедия. Это была сложная, многогранная сцена расставания двух сильных людей, чьи пути разошлись. Картина переписалась. Элисор почувствовала, как связь с ролью леди Морвен ослабевает. Чёрное платье на ней распалось на лоскуты тени, жезл рассыпался в пыль.
Очнулась она в мастерской, сидя перед портретом. Изображение изменилось. Теперь на нём было две фигуры: король у окна, смотрящий вдаль, и леди Морвен в дверях, обернувшаяся для последнего взгляда. Между ними — напряжение, но не ненависть. А лицо леди Морвен теперь лишь отдалённо напоминало её собственное, словно стёрлась навязанная идентичность.
Элисор выдохнула. Она сделала это. Но вопросы оставались. Кто подбросил ей эту картину? Как Альбрехт получил её кровь? И сколько ещё таких ловушек скрыто в мире?
Она убрала портрет в дальний угол, под замок. Завтра будет новый день и новое полотно. Но теперь она знала — её работа касается не только чужих историй, но и её собственной. И, возможно, самое сложное путешествие ей ещё предстоит.
Но это уже другая история.
***
Оставляйте комментарии, подписывайтесь на наш канал, где мы публикуем подобные мистические новеллы. И обязательно почитайте другие наши статьи в жанре фэнтэзи и не только.
#Фэнтези #ДзенМелодрамы #ПрочтуНаДосуге #ЧитатьОнлайн #ЧтоПочитать