— Полина Егоровна, вы серьезно сейчас? — Лера остановилась на пороге кухни, даже куртку не успев снять. — Я только с работы пришла.
Свекровь сидела за столом, разложив перед собой какие-то бумаги. Саша стоял у плиты, явно напряженный.
— Лерочка, милая, я тут подумала, — начала та елейным голосом. — У тебя же теперь квартира есть. Двухкомнатная. От бабушки досталась.
— Ну да, — Лера сбросила наконец пуховик на стул. — И что?
— А то, что она пустует. Зачем такому добру пропадать? Я бы там пожила, а? Мне в моей однушке совсем невмоготу стало.
Вот оно. Лера почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она целый день мерзла на складе, считала накладные, спорила с поставщиками, а тут еще это.
— Полина Егоровна, — она села напротив свекрови, — у вас своя квартира есть. Нормальная. Теплая.
— Да какая там теплая! — свекровь всплеснула руками... нет, просто махнула рукой. — Батареи еле греют. Окна старые. Сквозняки везде. А у тебя там новые стеклопакеты небось стоят.
— Не стоят, — коротко ответила Лера. — Бабушка их не меняла.
— Ну так поменяете! — обрадовалась Полина Егоровна. — Я могу даже деньги на ремонт дать. Немного, конечно, но...
— Мам, — Саша подошел к столу, — Лера сама решает, что делать со своей квартирой.
— Своей, своей, — буркнула свекровь. — А семья где? Я же не чужая тетка какая-то. Я твоя мать!
Лера встала. Голова гудела от усталости.
— Полина Егоровна, давайте я сначала переоденусь, поем нормально, а потом поговорим.
— Чего там говорить-то? — не унималась та. — Простой вопрос. Дашь ключи или нет?
— Нет, — Лера сказала это спокойно, но твердо. — Не дам.
Повисла тишина. Свекровь уставилась на нее так, будто не поняла слова.
— То есть как это нет?
— Так и нет. Это моя квартира. Бабушка мне ее подарила. Я там планирую ремонт делать, потом, может, сдавать буду.
— Сдавать! — Полина Егоровна вскочила. — Чужим людям сдавать будешь, а родную свекровь в дверях держишь!
— Я вас не в дверях держу, — Лера почувствовала, как раздражение начинает пробиваться сквозь усталость. — Вы в моем доме сидите. В той квартире, где я с вашим сыном живу. А вторая квартира — моя. И я решаю, кому там жить. — Она посмотрела на мужа, ища взглядом поддержки. — Почему я должна твою мать селить в своей квартире? У нее своя есть.
Саша молча кивнул.
— Александр! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
— Слышу. И она права.
Полина Егоровна схватила свою сумку, сунула туда бумаги.
— Ну хорошо. Запомню.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Лера опустилась на стул.
— Началось, — тихо сказала она.
— Не обращай внимания, — Саша присел рядом. — У нее просто характер такой. Позавидовала.
— Я вижу. Но это моя квартира, Саш. Бабуля мне ее подарила еще в прошлом году. Я имею право...
— Конечно, имеешь. Я же не спорю.
Лера устало провела рукой по лицу. День выдался тяжелый, а теперь еще и это. Она вспомнила, как радовалась тогда, когда бабушка Нина Петровна вызвала ее к себе и торжественно вручила документы. "Тебе, внученька. У меня две квартиры было, одна мне хватит. А ты молодая, семейная, вам пригодится". Лера тогда даже расплакалась от счастья.
А Полина Егоровна, узнав об этом, сначала улыбалась натянуто, а потом начала намекать — мол, хорошо бы продать, денежки поделить. Лера отказалась. И вот теперь новый виток.
— Она не отстанет, — вдруг сказала Лера.
— Отстанет. Мама вспыльчивая, но не глупая.
Лера хотела возразить, но промолчала. Она знала Полину Егоровну уже четыре года — с тех пор, как вышла замуж за Сашу. Свекровь была женщиной упертой, привыкшей добиваться своего. И если ей что-то взбредало в голову, она гнула свою линию до последнего.
На следующий день на работе Лера рассказала об этом Тане. Коллега слушала, жуя бутерброд, и качала головой.
— Ну ты даешь. А я-то думала, у меня одной свекровь такая.
— Танюх, она серьезно требовала ключи! — Лера разложила перед собой документы, но смотрела в пустоту. — Я вообще не понимаю, откуда такая наглость.
— Зависть, — просто сказала Таня. — Чистой воды зависть. У тебя есть, у нее нет — значит, несправедливо. Моя свекровь точно так же думает. Все им должны, они никому.
— Но у нее же своя квартира есть!
— Ну и что? — Таня допила свой компот. — Если у соседки две шубы, а у меня одна, я же тоже возмущаюсь. Правда, только в душе, — она рассмеялась.
Лера не рассмеялась. Ей было не до шуток. Весь день она прокручивала в голове вчерашний разговор, пытаясь понять — а вдруг она неправа? Вдруг она действительно жадная? Вдруг нужно было согласиться?
Но нет. Квартира — ее. Бабушка подарила ей, а не семье Сашиных родственников. И Полина Егоровна вообще не имеет к ней отношения. Это же элементарно.
Вечером Саша пришел домой расстроенный.
— Мама звонила, — сказал он, вешая куртку. — Плакала.
— Плакала? — Лера подняла глаза от телефона.
— Ага. Говорит, что я ее предал. Что выбрал жену вместо матери.
— Саш, это же манипуляция чистой воды!
— Я понимаю. Но мне все равно неприятно.
Лера встала, подошла к мужу.
— Послушай. Я не против твоей мамы. Я вообще ничего против нее не имею. Но эта квартира — моя. Мне ее бабушка подарила. И я не обязана отдавать ее кому-то, пусть даже твоей маме.
— Я же не спорю.
— Но тебе неприятно.
— Ну да. Она же моя мать.
Лера вздохнула. Она понимала его чувства. Но уступать не собиралась.
***
Три дня прошло спокойно. Полина Егоровна не звонила, не приходила. Лера почти расслабилась — может, правда отстала?
А потом в субботу утром раздался звонок.
— Саш, приезжай срочно! — голос свекрови дрожал. — У меня тут труба лопнула! Вода везде!
Они приехали через полчаса. Саша волновался, Лера тоже — затопить соседей снизу, это же кошмар.
Но когда Полина Егоровна открыла дверь, Лера сразу поняла — никакой трубы не было.
Квартира сухая. Чистая. Даже половая тряпка не валяется.
— Мам, где вода? — Саша огляделся.
— А... ну... сантехник уже приезжал. Починил быстро.
— Так быстро? — Лера скрестила руки на груди. — За полчаса?
— Ну да. Он тут рядом живет. Я ему позвонила, он сразу примчался.
Саша посмотрел на мать внимательно.
— Мама, ты нас обманула?
— Да что ты! — Полина Егоровна всплеснула... махнула рукой. — Просто быстро починили, вот и все. Но раз уж вы приехали, посидите, поговорим.
Лера стояла в коридоре и чувствовала, как закипает. Вытащить их из дома в выходной, заставить нервничать, мчаться сломя голову — и все ради чего? Чтобы опять про квартиру заговорить?
— Мам, нам ехать надо, — Саша уже двигался к двери.
— Постой! — свекровь схватила его за рукав. — Я хотела поговорить. Серьезно поговорить.
— О чем?
— О той квартире. Лерочкиной.
— Полина Егоровна, — Лера шагнула вперед, — мы уже все обсудили. Ответ — нет.
— Ты хоть выслушай меня! — голос свекрови стал жестче. — Я же не просто так прошу. У меня тут действительно холодно. Батареи не греют. Окна старые. Я мерзну! А там, у тебя, квартира пустая стоит!
— Она не пустая, — Лера старалась говорить спокойно. — Там вещи хранятся. Мебель бабушкина. Я собираюсь делать там ремонт.
— Когда? — Полина Егоровна прищурилась. — Через год? Два? А я должна тут мерзнуть?
— У вас тут не холодно. Я сама чувствую — тепло.
— Тебе тепло, а мне холодно! Я же старше, мне больше нужно тепла!
Саша потянул Леру к двери.
— Мам, мы поехали. Поговорим потом.
Они вышли на лестничную площадку. Лера молчала, пока спускались вниз. Только в машине не выдержала:
— Она нас развела.
— Я понял.
— Специально вызвала, чтобы опять про квартиру начать!
— Понял, Лер.
— Это же манипуляция!
Саша завел машину.
— Я поговорю с ней. Объясню, что так нельзя.
Но Лера знала — разговоры не помогут. Полина Егоровна из тех, кто не слушает объяснений. Она хочет своего — и все.
В понедельник на работе Таня сразу заметила мрачное лицо подруги.
— Опять свекровь?
— Угадала с одного раза.
Лера рассказала про субботу. Таня слушала и качала головой.
— Классика жанра. Моя так же делала — то давление у нее поднималось, то сердце прихватывало. А приедешь — сидит, телик смотрит, конфеты ест.
— Но почему она решила, что я должна ей эту квартиру отдать? — Лера не могла понять. — Ну почему?
— Потому что завидует. И потому что думает, что ты обязана. Типа она мать Саши, значит, ты перед ней в долгу.
— Но я же не перед ней замуж выходила!
— Попробуй ей это объяснить, — Таня усмехнулась.
Лера весь день думала об этом. Может, правда поговорить со свекровью нормально? Без эмоций, по-взрослому? Объяснить, что квартира — это не просто недвижимость. Это подарок от бабушки. Это часть ее истории. Это ее решение — что с ней делать.
Вечером она сказала об этом Саше.
— Давай съездим к ней. Я спокойно объясню.
— Думаешь, поможет?
— Не знаю. Но попробовать стоит.
На следующий день они приехали к Полине Егоровне после работы. Свекровь открыла дверь, лицо стало настороженным.
— А, это вы.
— Мам, мы поговорить хотим, — Саша прошел в комнату.
Они сели за стол. Лера собралась с мыслями.
— Полина Егоровна, давайте начистоту. Что вас не устраивает в вашей квартире?
Свекровь помолчала, потом вздохнула:
— Все меня устраивает. Просто... у тебя две квартиры, а у меня одна. Это несправедливо.
Вот оно. Честно. Наконец-то.
— Но это не моя вина, — Лера наклонилась вперед. — Бабушка подарила мне свою квартиру. Это ее решение. Она моя родная бабушка, она имела право.
— А я что, не родная? — Полина Егоровна нахмурилась. — Я Сашина мать! Значит, и тебе как бы родная!
— Как бы — не то же самое, что родная, — Лера не выдержала. — Вы к моей бабушке вообще никакого отношения не имеете.
— Зато к Саше имею! И к тебе, между прочим, тоже!
— Полина Егоровна, — Лера почувствовала, что терпение кончается, — давайте я скажу прямо. Эта квартира — моя. Бабушка отдала ее мне, когда мы уже были с Сашей в браке. Но она подарена лично мне, не нам с Сашей. Понимаете?
— Понимаю. Что ты жадная.
Повисла тишина.
— Мама, — Саша медленно проговорил, — ты сейчас перешла черту.
— Какую черту? Я правду говорю!
— Нет. Ты оскорбляешь мою жену.
Полина Егоровна откинулась на спинку стула.
— Ах, так? Значит, жена тебе дороже матери?
— Дело не в этом.
— А в чем? В том, что она тебя против меня настроила?
Лера встала.
— Я никого ни против кого не настраивала. Я просто защищаю то, что мне принадлежит.
— Принадлежит, принадлежит, — передразнила свекровь. — А про совесть слышала?
— Слышала. И про нахальство тоже слышала, между прочим.
Они ушли минут через пять. Разговор не удался. Полина Егоровна стояла в дверях и смотрела вслед с каким-то жестким выражением лица.
***
Неделю свекровь не выходила на связь. Лера почти успокоилась — может, правда поняла, что давить бесполезно?
Но в субботу вечером Саша получил сообщение от брата Олега. Тот писал, что приезжает на пару дней с женой Мартой — хотят повидаться, давно не виделись.
— Олег завтра будет, — Саша показал телефон Лере.
— Надолго?
— На выходные. Остановятся у мамы.
Лера кивнула. Олег был нормальным мужиком, жил в другом городе, работал прорабом на стройке. С Мартой они были женаты лет пять, детей пока не было. Виделись редко — раз в полгода, не чаще.
В воскресенье Саша с Лерой поехали к Полине Егоровне в гости. Олег открыл дверь, обнял брата, расцеловал Леру.
— Лерка! Сколько лет!
— Три месяца всего, — рассмеялась та. — В октябре виделись.
Марта сидела на кухне, помогала Полине Егоровне с закусками. Поздоровались, обнялись.
За столом сначала было весело. Олег рассказывал про стройку, про забавные случаи на работе. Марта делилась новостями — они собирались купить машину, копили.
Полина Егоровна молчала, только поддакивала иногда. Лера чувствовала, что свекровь что-то задумала. И не ошиблась.
— Олег, сынок, — начала Полина Егоровна, когда разговор затих, — я тут хотела с тобой посоветоваться.
— О чем, мам?
— О справедливости.
Олег поднял брови.
— Ты знаешь, что Лерочке бабушка квартиру подарила? Двухкомнатную?
— Знаю. Я же в октябре был, ты сама рассказывала.
— Ну вот. А я думаю — почему она там не живет? Квартира пустая стоит. Я ей предложила — давай я там пожить, пока вы ремонт не сделаете. А она отказала.
Лера сжала кулаки под столом.
— Мам, — Олег непонимающе посмотрел на мать, — это же Лерина квартира. Она сама решает.
— Но я же не чужая! Я твоя мать! Сашина мать!
— Ну и что? — Олег явно не понимал, к чему она клонит.
— Как что? Неужели родная свекровь не может попросить о помощи?
Марта положила вилку.
— Полина Егоровна, у вас же своя квартира есть. Зачем вам еще одна?
— Мне не еще одна нужна! — свекровь повысила голос. — Мне нормальные условия нужны! Тут холодно, темно, батареи не греют!
— Тут нормально, — Олег огляделся. — Батареи горячие. Я трогал, когда пришел.
— Тебе нормально, а мне нет!
Лера не выдержала:
— Полина Егоровна, давайте честно. Вам завидно, что у меня две квартиры. Вот и все.
Свекровь побагровела.
— Как ты смеешь!
— Я смею говорить правду. Вы сами это сказали на прошлой неделе. Что вам несправедливо, что у меня две, а у вас одна.
— Я такого не говорила!
— Говорили. При Саше. Он свидетель.
Саша кивнул.
— Мама, ты действительно это сказала.
Полина Егоровна схватила салфетку, вытерла губы.
— Ну и что? Это правда! Почему у молодой девчонки две квартиры, а у меня, которая всю жизнь вкалывала, одна?
— Потому что так сложилось, — спокойно сказала Марта. — У моей мамы тоже две квартиры. Одну она купила сама, вторую от родителей получила. И что? Я же не требую, чтобы она мне одну отдала.
— Это другое!
— Чем другое? — Олег нахмурился.
— Тем, что... тем, что я старше! Мне нужнее!
Лера встала.
— Саш, пойдем. Я больше не могу это слушать.
— Подожди, — Олег поднял руку. — Мам, я правильно понимаю — ты хочешь, чтобы Лера отдала тебе свою квартиру?
— Не отдала, а пустила пожить!
— А разница есть? Если ты туда въедешь, ты оттуда выедешь?
Полина Егоровна промолчала.
— Вот видишь, — Олег покачал головой. — Мам, это неправильно. У Леры своя квартира, она сама решает, что с ней делать. Ты не имеешь права требовать.
— Я твоя мать!
— И что? Это же не дает тебе права на чужую собственность!
Свекровь вскочила.
— Убирайтесь! Все! Не хочу вас видеть!
Таня, которая пришла с Лерой (они договорились заехать вместе), тихо сидела до этого момента. Теперь она встала:
— Полина Егоровна, вы же понимаете, что это просто зависть?
— Заткн... молчи! — свекровь ткнула в нее пальцем. — Тебя вообще никто не спрашивал!
— Мама, хватит, — Саша тоже поднялся. — Ты переходишь все рамки. Лера ничего плохого тебе не сделала. Она просто не дала тобой манипулировать.
— Манипулировать! — Полина Егоровна засмеялась как-то истерично. — Я о помощи прошу, а вы называете это манипуляцией!
— Потому что это так и есть, — Марта сложила руки на груди. — Извините, но это правда. Вы придумали проблему, которой нет. У вас нормальная квартира. Вы просто завидуете, что у Леры их две.
— Уходите! — закричала свекровь. — Все уходите! Мне больше никто не нужен!
Они ушли. На лестничной площадке Олег виноватым голосом сказал:
— Извини, Лер. Не думал, что мама так себя поведет.
— Ничего. Я привыкла уже.
— Она правда не права, — Марта обняла Леру. — Не переживай.
Таня хмыкнула:
— Я таких свекровей видела. Они считают, что им все должны. Просто потому, что они матери.
В машине Лера молчала. Саша вел, глядя прямо перед собой.
— Прости, — наконец сказал он.
— За что?
— За маму. За то, что она такая.
Лера покачала головой.
— Ты не виноват в ее характере.
— Но мне стыдно.
— Мне тоже неприятно. Но я не собираюсь уступать.
— И правильно.
***
Следующие дни Полина Егоровна не звонила. Олег с Мартой уехали на второй день — атмосфера была слишком напряженной, оставаться не хотелось.
Лера ходила на работу, возвращалась домой, пыталась жить обычной жизнью. Но внутри все кипело. Она злилась на свекровь, злилась на ситуацию, злилась на то, что приходится вообще это обсуждать.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — сказала она Тане в обеденный перерыв. — То, что она считает себя правой. Вот это вот упертое убеждение, что ей все должны.
— Таких людей полно, — Таня пожала плечами. — Они живут с ощущением, что мир им что-то обязан. И если что-то идет не так, как они хотят, они устраивают скандал.
— Но это же моя квартира! Моя!
— Я понимаю. Но для нее это не аргумент. Для нее аргумент один — она хочет.
Лера задумалась. Может, правда попробовать еще раз объяснить? Но что объяснять человеку, который не хочет слушать?
Вечером позвонила бабушка Нина Петровна. Голос у нее был встревоженный:
— Лерочка, внученька, ты как там?
— Нормально, бабуль. А что?
— Да мне тут одна знакомая сказала, что твоя свекровь по району ходит, всем жалуется. Говорит, что ты ее из квартиры выгнала.
Лера похолодела.
— Что?!
— Ну да. Говорит, что ты злая, жадная, свекровь не уважаешь. Всем рассказывает.
— Бабуль, это же вранье! Я никого не выгоняла! Это моя квартира, которую ты мне подарила!
— Я-то понимаю. Просто предупредить хотела. Вдруг до твоих знакомых дойдет.
Лера положила трубку и уставилась в стену. Значит, теперь Полина Егоровна пошла по району, распространяя сплетни? Отлично. Просто замечательно.
Саша пришел домой поздно, выглядел усталым.
— Твоя мама теперь по району ходит, всем рассказывает, какая я плохая, — Лера не стала тянуть с новостью.
— Откуда знаешь?
— Бабушка позвонила. Ей знакомая сказала.
Саша сел на диван, закрыл лицо руками.
— Она не остановится.
— Я вижу.
— Что делать будем?
Лера села рядом.
— Ничего не будем делать. Пусть говорит. Правда на нашей стороне. Люди не все такие... глупые.
— Некоторые поверят.
— Ну и пусть. Мне не стыдно. Я ничего плохого не сделала.
Саша обнял ее.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
На следующий день Полина Егоровна наконец позвонила. Голос был холодным, жестким:
— Я подумала. Квартира твоя — делай что хочешь. Но я это запомню.
— Полина Егоровна, я не хотела никого обижать, — Лера попыталась смягчить тон. — Просто эта квартира...
— Я все поняла. Ты показала свое истинное лицо. Теперь я знаю, какая ты на самом деле.
— Какая?
— Жадная. Бессердечная. Неблагодарная.
Лера почувствовала, как внутри что-то лопнуло.
— Знаете что? Пусть так. Пусть я жадная и бессердечная. Зато я не та, кто требует чужое. Зато я не завистливая. И не вредная.
— Ах вот как? — голос свекрови стал еще холоднее. — Ну хорошо. Посмотрим, кто кого переживет.
— Это что, угроза?
— Нет. Это предупреждение. Я долго живу. И память у меня хорошая.
Она бросила трубку.
Лера опустила телефон. Руки дрожали. Она не ожидала такой открытой враждебности. Полина Егоровна всегда была сложным человеком, но сейчас она перешла все границы.
Вечером Саша обнял жену.
— Прости. Я слышал разговор.
— Не за что извиняться. Это не твоя вина.
— Но она моя мать.
— И что? Ты же не отвечаешь за ее поступки. Ты не выбирал, кем ей быть.
Саша молчал.
— Ты на моей стороне? — тихо спросила Лера.
— Конечно. Всегда.
— Тогда все нормально.
***
Прошло еще две недели. Январь катился к концу, на улице мело, ветер выл в трубах. Лера ходила на работу, общалась с клиентами, выполняла планы. Жизнь шла своим чередом.
Полина Егоровна больше не звонила. Не писала. Молчала. Саша пару раз пытался позвонить ей — она отвечала коротко, сухо. Мол, все нормально, не волнуйся.
— Она обиделась, — сказал Саша однажды вечером.
— Угу, — Лера листала журнал. — Видно.
— Может, стоит как-то... сгладить ситуацию?
Лера подняла глаза.
— Как? Отдать ей квартиру?
— Нет, конечно. Но может, съездить, поговорить...
— Саш, мы уже говорили. Много раз. Она не хочет слушать. Она хочет получить свое.
— Но она же моя мать.
— И это не значит, что мы должны идти у нее на поводу.
Саша вздохнул.
— Я понимаю. Просто... неприятно все это.
Лера закрыла журнал, подошла к мужу.
— Мне тоже неприятно. Думаешь, мне нравится ссориться с твоей мамой? Но я не собираюсь отдавать то, что мне принадлежит. Это принципиально.
— Я же не спорю.
— Тогда перестань мучиться. Мы правы. Она не права. Все просто.
Но Саше было не просто. Лера видела, как он переживает. Видела, как звонит матери и получает холодные односложные ответы. Видела, как он хмурится, глядя в телефон.
Ей было его жаль. Но уступать она не собиралась.
В конце января Таня сказала:
— Слушай, а может, правда съездить к ней? Ну хотя бы для виду?
— Зачем?
— Чтобы показать, что ты не злопамятная. Что готова общаться, если она нормально себя ведет.
Лера задумалась.
— А смысл? Она же не изменилась.
— Ну не знаю. Может, время прошло, остыла.
Лера сомневалась. Но в итоге решила — ладно, попробуем.
В субботу они с Сашей поехали к Полине Егоровне. Позвонили в дверь. Свекровь открыла не сразу, постояла, глядя в глазок. Потом открыла.
— А, это вы.
— Привет, мам, — Саша шагнул в коридор. — Как дела?
— Нормально.
Они прошли на кухню. Полина Егоровна молча поставила перед ними чашки, налила чай из термоса. Села напротив, скрестила руки на груди.
— Ну? Зачем приехали?
— Просто хотели проведать, — Лера попыталась улыбнуться. — Давно не виделись.
— Две недели. Не так уж давно.
Повисла тишина.
— Мам, может, хватит уже обижаться? — Саша наклонился вперед. — Давай забудем эту историю.
— Забыть? — Полина Егоровна усмехнулась. — Я не забуду. Я запомнила, как ваша жена меня выставила.
— Я никого не выставляла, — Лера почувствовала, как раздражение возвращается. — Я просто не дала вам зайти в мою квартиру.
— Одно и то же.
— Нет, не одно и то же!
— Для меня одно.
Лера встала.
— Знаете что? Я пыталась. Правда пыталась найти с вами общий язык. Но вы не хотите. Вы хотите, чтобы я виновато извинялась и отдала вам ключи. Но этого не будет. Никогда.
Полина Егоровна тоже встала.
— Вот и славно. Теперь мы обе знаем, на чем стоим.
— Угу. Вы стоите на зависти. А я — на уважении к себе.
Они ушли через минуту. Полина Егоровна не проводила, даже не попрощалась.
В машине Саша молчал. Лера тоже. Только когда подъехали к дому, он сказал:
— Знаешь, я устал от этого.
— Я тоже.
— Но ты молодец. Не прогнулась.
Лера посмотрела на него.
— А ты молодец, что меня поддержал. Не все мужья на это способны.
Он взял ее за руку.
— Мы же команда.
— Да. Мы команда.
Они вышли из машины и пошли к подъезду. Снег падал крупными хлопьями, оседал на плечах, таял на лицах. Лера шла рядом с Сашей и думала — да, со свекровью они не помирились. И, наверное, не помирятся. Полина Егоровна из тех людей, кто не умеет прощать и забывать.
Но это ее проблема. А у Леры есть муж, который ее поддерживает. Есть квартира, которую подарила любимая бабушка. Есть работа, друзья, жизнь.
И она не собирается отдавать это кому-то просто потому, что тот завидует.
На следующий день она позвонила бабушке Нине Петровне.
— Бабуль, спасибо тебе. За квартиру.
— Да ладно, внученька. Я же рада, что тебе помогла.
— Ты не просто помогла. Ты дала мне возможность не зависеть от чужого мнения.
— Это важно, — бабушка помолчала. — Лер, а ты не переживай насчет свекрови. Такие люди есть. Им всегда мало. Сколько ни дай — все равно мало будет.
— Я понимаю.
— Главное — чтобы Саша тебя поддерживал.
— Поддерживает.
— Ну и славно. Значит, все правильно.
Лера положила трубку и подумала — да, все правильно. Она не уступила. Не прогнулась. Не дала собой манипулировать.
И пусть Полина Егоровна обижается сколько хочет. Это ее выбор. А Лерин выбор — жить своей жизнью и не чувствовать вины за то, что не сделала ничего плохого.
Через неделю на работе Таня спросила:
— Ну что, помирились?
— Нет.
— И не собираетесь?
— Нет.
Таня присвистнула.
— Жестко.
— Реалистично, — поправила Лера. — Не все конфликты заканчиваются обнимашками и слезами счастья. Иногда люди просто расходятся по разным углам.
— И ты нормально с этим?
— Нормально. Я сделала все, что могла. Объясняла, говорила, пыталась найти компромисс. Но с человеком, который не хочет слышать, компромисса не будет.
— Мудро.
— Нет. Просто честно.
Вечером они с Сашей сидели дома, смотрели какой-то сериал. За окном метель. Тепло. Уютно.
— Знаешь, — сказал Саша вдруг, — я понял одну вещь.
— Какую?
— Что иногда надо выбирать. Между матерью и женой. Между тем, что правильно, и тем, что удобно.
Лера повернулась к нему.
— И ты выбрал меня?
— Я выбрал правду. А правда на твоей стороне.
Она улыбнулась.
— Спасибо.
— Не за что.
Они снова посмотрели на экран. Сериал был скучный, но это было неважно. Важно было то, что они вместе. Что они прошли через этот конфликт и не развалились. Что остались командой.
А Полина Егоровна пусть живет со своей завистью и обидой. Это ее выбор. И ее проблема.
Февраль начался солнечным утром. Лера проснулась рано, посмотрела в окно — снег искрился на солнце, небо было голубым.
Она встала, подошла к окну. Где-то там, в соседнем районе, в своей однушке, сидит Полина Егоровна и думает о несправедливости. О том, что у кого-то две квартиры, а у нее одна.
Но это не Лерина проблема.
Она повернулась, посмотрела на спящего Сашу. Он дышал ровно, спокойно. Лицо расслабленное, без морщин.
Лера подумала — да, они справились. Не сломались. Не уступили давлению.
И это правильно.
Потому что уважать себя важнее, чем угождать тем, кто хочет использовать тебя. Даже если этот кто-то — свекровь.
Даже если это больно.
Даже если это навсегда.