– А премия в этом месяце будет? Или опять начальник сказал пояса затянуть? – Марина старалась спрашивать спокойно, не отрываясь от нарезки овощей для рагу, но в голосе все равно проскользнули нотки тревоги.
Сергей, сидевший за кухонным столом и листавший ленту новостей в телефоне, тяжело вздохнул. Этот вздох был таким отрепетированным и привычным, что Марина заранее знала, что он скажет.
– Марин, ну какая премия? Ты же видишь, что в стране творится. Заказов мало, фирма еле на плаву держится. Сказали, скажите спасибо, что оклад не урезали. Петрович вообще грозился на трехдневку всех перевести, если до конца квартала показатели не вырастут.
Марина отложила нож и посмотрела на мужа. Он выглядел усталым, плечи опущены, в глазах – вселенская скорбь трудяги, которого не ценят. Ей стало его жалко. Действительно, чего это она наседает? Мужик работает, старается, не пьет, все в дом. А то, что денег вечно впритык, так это сейчас у многих так.
– Ладно, Сереж, прорвемся, – мягко сказала она. – Я тут посчитала, если на продуктах немного сэкономить, курицу брать целиком и разделывать, а не филе покупать, да на проезде мне пару остановок пешком проходить, то на зимнюю резину отложим. А куртку тебе новую... ну, может, в следующем месяце посмотрим. Старая еще ничего, если молнию подшаманить.
Сергей оживился, убрал телефон и потянулся к тарелке с хлебом.
– Вот и я говорю, Мариш, ты у меня хозяйственная. Умница. Другая бы пилила, требовала шубы да моря, а ты все понимаешь. Надежный тыл. Кстати, я в субботу к маме поеду, она просила полку в коридоре прибить, отваливается совсем.
– Конечно, поезжай, – кивнула Марина. – Матери помогать надо. Может, пирогов ей с капустой напечь? Она любит мои пироги.
– Не надо, – слишком поспешно ответил Сергей, но тут же исправился. – В смысле, не трудись, ты и так на работе устаешь. Я ей пряников куплю по дороге, она просила мятных, свежих.
Эта сцена повторялась из месяца в месяц с завидной регулярностью. Сергей приносил зарплату, которая почему-то всегда оказывалась чуть меньше, чем они рассчитывали, жаловался на жадное руководство и кризис в отрасли, а потом Марина садилась за стол с калькулятором и тетрадкой, пытаясь свести дебит с кредитом.
Она работала администратором в стоматологической клинике, зарплата была стабильная, но небольшая. У Сергея, по его словам, заработок зависел от выработки, и эта самая выработка почему-то постоянно хромала. Марина не проверяла. Ей и в голову не приходило требовать расчетные листки или лезть в его банковское приложение. У них же семья, доверие. Пятнадцать лет брака, как-никак.
Жили они скромно. Ремонт в квартире делали своими силами пять лет назад, мебель покупали частями, в рассрочку. Отпуск проводили на даче у свекрови, Галины Петровны, где отдых заключался в бесконечной прополке грядок и консервации огурцов. Марина не роптала. Она верила, что главное – это мир в семье и здоровье.
Галина Петровна, женщина властная и громогласная, невестку не то чтобы не любила, но держала на дистанции. Она всегда считала, что ее Сереженька достоин лучшей партии, чем «эта простушка без высшего образования». Впрочем, открыто она не конфликтовала, предпочитая действовать мелкими уколами и нравоучениями.
– Марина, ты опять порошок дорогой купила? – ворчала свекровь, когда они приезжали в гости. – Зачем переплачивать за бренд? Хозяйственное мыло отстирывает не хуже, и никакой аллергии. Транжира ты, вот у тебя деньги и не держатся.
Марина обычно молчала, проглатывая обиду. Спорить с Галиной Петровной было себе дороже – сразу поднимется давление, начнется сердечный приступ, и Сергей будет смотреть на жену с укоризной.
Так они и жили. Сергей каждую субботу исправно ездил к маме «чинить полки», «менять краны» или просто «проведать». Возвращался он оттуда всегда в приподнятом настроении, сытый и довольный. Марина радовалась, что сын не забывает мать.
Гром грянул в середине ноября. В тот день погода сошла с ума: с утра лил дождь, а к вечеру ударил мороз, превратив тротуары в идеальный каток. Марина возвращалась с работы мелкими шажками, боясь упасть, когда зазвонил телефон.
Номер был незнакомый.
– Кем вам приходится Сергей Викторович Ковалев? – спросил сухой женский голос.
У Марины похолодело внутри.
– Мужем. Что случилось?
– Он в травматологии первой городской больницы. Поступил час назад по скорой. Приезжайте, нужны документы.
Марина не помнила, как добралась до больницы. В голове крутились страшные картинки, одна хуже другой. В приемном покое пахло хлоркой и бедой. Сергея она нашла в коридоре на каталке. Он был бледен, морщился от боли, но был в сознании. Нога была неестественно вывернута и замотана в какие-то временные шины.
– Мариш... – простонал он, увидев жену. – Больно, сил нет. Упал прямо у подъезда, поскользнулся на ступеньках, нога хрустнула...
К ним подошел молодой врач с усталыми глазами.
– Родственники? – он кивнул Марине. – Пойдемте в ординаторскую, разговор есть.
В кабинете врач сел за стол и начал писать что-то в карте, не поднимая глаз.
– Ситуация непростая. У вашего мужа сложный винтообразный перелом голени со смещением отломков. Плюс повреждены связки коленного сустава. Просто гипсом тут не обойтись. Нужна операция, остеосинтез. Нужно ставить титановую пластину и штифты, собирать кость буквально по кусочкам.
– Делайте! – воскликнула Марина. – Конечно, делайте, что нужно!
Врач наконец посмотрел на нее.
– Понимаете, какая ситуация... По ОМС, то есть бесплатно, мы можем поставить обычные пластины, отечественные. Очередь на них – примерно две-три недели, сейчас наплыв большой из-за гололеда. Но они тяжелые, реабилитация будет долгой, и есть риск отторжения. Плюс потом нужна будет вторая операция, чтобы их снять. А есть импортные титановые конструкции, современные. С ними можно начинать ходить уже через пару дней, они приживаются идеально, и удалять их потом не обязательно. Но они в квоту не входят.
– Сколько? – пересохшими губами спросила Марина.
– Сама конструкция стоит около ста двадцати тысяч. Плюс анестезия хорошая, плюс палата послеоперационная, медикаменты... В общем, рассчитывайте тысяч на сто пятьдесят – сто шестьдесят. Если оплатите завтра, послезавтра прооперируем. Если нет – ставим в очередь на бюджет, будем лежать на вытяжке, ждать.
Марина вышла в коридор, прислонилась лбом к холодной стене. Сто пятьдесят тысяч. Для кого-то это, может, и не деньги, а для них – целое состояние. На карте у нее было тысяч пятнадцать – остатки от зарплаты. Дома в шкатулке лежала «заначка» – еще тысяч двадцать, отложенные на ту самую зимнюю резину и коммуналку. И все.
Она вернулась к мужу. Сергей лежал с закрытыми глазами, стиснув зубы. Обезболивающее, видимо, еще не подействовало в полную силу.
– Сереж, – она взяла его за руку. Рука была холодной и липкой. – Врач сказал, нужна операция. Срочно. Хорошими пластинами. Это стоит сто пятьдесят тысяч.
Сергей открыл глаза. В них плескался страх.
– Откуда у нас такие деньги, Марин? Мы же пустые... Может, бесплатно сделают?
– Бесплатно – это три недели на вытяжке лежать, ждать квоту. А потом полгода в гипсе. И неизвестно, как срастется. Ты хочешь хромым остаться? Тебе сорок пять лет всего.
– Не хочу, – он чуть не плакал. – Но где взять-то? Кредит? Тебе дадут?
– У меня уже есть кредитка, там лимит почти выбран, мы же стиральную машинку покупали. Не дадут мне сейчас быстро такую сумму наличными. Сереж, может, у тебя на карте что-то есть? Может, премию все-таки дали, а ты сюрприз хотел сделать? Или занять у кого на работе?
Сергей отвел глаза.
– Нету, Марин. Я же говорил, голяк полный. У ребят тоже сейчас пусто, после праздников все.
Марина лихорадочно соображала. Продать что-то? Старенькую машину мужа быстро не продашь, да и стоит она копейки. Золота у нее – обручальное кольцо да пара сережек.
– Я позвоню твоей маме, – решительно сказала она. – У Галины Петровны должны быть накопления, она пенсию получает, не тратит почти ничего, живет скромно. Она же мать, она не откажет.
Лицо Сергея перекосилось. То ли от боли, то ли от испуга.
– Не надо маме! – выкрикнул он и тут же застонал. – Не надо ее волновать. У нее сердце. Она как узнает, сразу сляжет. Не звони ей, Марин, прошу. Придумаем что-нибудь.
– Что мы придумаем, Сережа?! Ты лежишь поломанный! Завтра надо оплатить счет! Я звоню ей прямо сейчас.
Она достала телефон. Сергей попытался перехватить ее руку, но сил не было.
– Марин, стой... – он задышал часто, поверхностно. – Подожди. Не говори ей про операцию сразу. Просто... просто съезди к ней.
– Зачем? Сказать лично?
– Нет... – он замялся, пот выступил на лбу крупными каплями. – В общем... там, у нее... У нее лежат деньги.
Марина замерла.
– Какие деньги?
– Мои. Ну, наши... Я откладывал.
В коридоре больницы стало неестественно тихо, даже гудение ламп показалось оглушительным.
– Ты откладывал? – медленно переспросила Марина. – У мамы? А мы... мы же каждую копейку считали. Я колготки штопала под брюки, чтобы новые не покупать. Мы на море три года не были.
– Марин, ну не начинай, а? – в голосе мужа появились плаксивые нотки защиты. – Я же для нас старался! Копил на машину нормальную, хотел сюрприз сделать. А дома держать боялся – вдруг потратим на ерунду всякую, на шмотки, на еду... Ты же знаешь, деньги – вода. А мама надежная, у нее не пропадет.
– Сколько там? – голос Марины стал ледяным.
– Триста тысяч. Я по двадцать-тридцать откидывал каждый месяц, с левых заказов, с премий. Ну, говорил тебе, что не дали, а сам отвозил.
Триста тысяч. Марина стояла и смотрела на мужа, как на незнакомца. Пока она выкраивала деньги на кусок мяса по акции, пока отказывала себе в походе к косметологу, пока они экономили на свете и воде – он возил деньги маме. Создавал «подушку безопасности» втайне от нее.
– Значит так, – сказала она сухо. – Я еду к Галине Петровне. Забираю сто пятьдесят тысяч на операцию. Остальное... об остальном поговорим потом, когда ты на ноги встанешь.
– Марин, только не ругайся с ней. Она... она может не сразу понять. Скажи, что я велел. Ключ от верхнего ящика комода у нее в вазочке на серванте лежит.
Марина развернулась и пошла к выходу, даже не поцеловав мужа на прощание. Ей было противно. Не от его перелома, а от этой липкой, мелкой лжи, которой была пропитана их жизнь последние годы.
Галина Петровна открыла дверь не сразу. Долго возилась с замками, спрашивала «кто там», хотя Марина назвалась трижды. Наконец, дверь распахнулась. Свекровь стояла в халате, с недовольным лицом.
– Чего на ночь глядя? Случилось чего? Где Сергей?
– Сергей в больнице, – Марина прошла в коридор, не разуваясь. – У него сложный перелом ноги. Нужна срочная операция, платные импланты.
Галина Петровна всплеснула руками, картинно схватилась за сердце.
– Ох, боже мой! Сыночек! Как же так! Я чувствовала, у меня весь день сердце кололо! В какой он больнице? Я сейчас поеду!
– Никуда вы сейчас не поедете, время позднее, пускают только по пропускам, – жестко остановила ее Марина. – Галина Петровна, нам нужны деньги. Срочно. Завтра утром нужно оплатить сто пятьдесят тысяч.
Свекровь сразу перестала охать. Глаза ее стали колючими и внимательными.
– Деньги? У меня? Откуда у пенсионерки такие деньги, Марина? Я на лекарства половину трачу, коммуналка растет...
– Не прибедняйтесь, – перебила Марина. – Сергей мне все рассказал. Он оставляет у вас деньги. С каждой зарплаты. Там накопилось триста тысяч. Мне нужна половина. Сейчас.
Галина Петровна поджала губы, превратив их в тонкую ниточку. Она медленно прошла в комнату и села в свое любимое кресло, всем видом показывая, что разговор будет долгим.
– Ах, рассказал... Слабак. Не удержался. А ведь я ему говорила: молчи, жена не должна знать, целее будут.
– Что?! – Марина опешила от такой наглости. – Вы... вы с ним заодно меня обманывали? Мы семья! У нас общий бюджет! А вы его учили крысятничать?
– Выбирай выражения, милочка! – рявкнула свекровь, и куда только делась больная старушка. – Крысятничать... Он о будущем думал! Ты же транжира! Тебе только дай волю – все спустишь на тряпки да на косметику. А мужчина должен иметь заначку. Мало ли что – развод, или вот, болезнь.
– Вот именно – болезнь! – закричала Марина. – Случай настал! Ему нужна операция! Отдайте деньги!
– Не дам, – спокойно отрезала Галина Петровна.
В комнате повисла тишина. Часы на стене громко тикали, отсчитывая секунды этого абсурда.
– Что значит «не дам»? – прошептала Марина. – Это его деньги. Ему они нужны, чтобы ходить. Вы хотите, чтобы ваш сын инвалидом остался?
– Ничего, полежит на вытяжке, – невозмутимо заявила свекровь. – В советское время всех так лечили, и ничего, бегали потом. Гипс наложат, кости срастутся. А деньги эти... Нет их.
– Как нет?
– А вот так. Я их в дело пустила. Дачу перекрыла прошлым месяцем, забор новый поставила из металлопрофиля. И еще на вклад положила часть, под проценты, на долгий срок, снимать нельзя, проценты сгорят.
Марина смотрела на нее и не верила своим ушам.
– Вы потратили деньги сына на забор? Пока мы экономили на еде?
– Я не потратила, а вложила! Дача потом ему же и останется. А сейчас я снимать ничего не буду. И вообще, это ты должна мужа лечить. Ты жена, вот и ищи средства. Кредит возьми, у подруг займи. А то привыкла на всем готовом. Мужик копил-копил, а она пришла – и дай ей все сразу. Нетушки. Пусть это будет тебе уроком, как мужа беречь надо, чтобы он ноги не ломал.
Галина Петровна встала, давая понять, что аудиенция окончена.
– Уходите, Марина. У меня давление. И Сереже передайте: пусть лечится тем, что государство дает. Нечего барина из себя строить. Чай, не графья.
Марина вылетела из подъезда, как ошпаренная. Ее трясло. Слезы душили, но она запретила себе плакать. Злость – холодная, яростная злость – вытеснила все остальные чувства.
Она села в машину, ударила ладонями по рулю. Так, значит. Забор. Вклад. «Транжира».
Она достала телефон и открыла банковское приложение. Там висело предложение от банка, которое она всегда смахивала: «Кредит наличными, одобрено предварительно». Процент был грабительский, но выбора не было. Она нажала «Оформить». Через пять минут деньги упали на карту.
На следующее утро она оплатила счет в кассе больницы. Купила все необходимые лекарства, пеленки, воду.
Операция прошла успешно. Врач сказал, что собрали ногу идеально, через три дня можно будет вставать на костыли.
Марина пришла к мужу в палату, когда он уже отошел от наркоза. Сергей лежал бледный, но довольный.
– Мариш, спасибо... – прошептал он, пытаясь улыбнуться. – Врач сказал, все отлично. Ты молодец, все-таки уговорила маму? Я знал, что она поймет. Она же добрая у меня, просто строгая.
Марина села на стул рядом с кроватью. Она смотрела на него спокойно, без жалости и любви. Просто как на знакомого человека, попавшего в беду.
– Я не брала деньги у твоей мамы, Сережа.
Улыбка сползла с лица мужа.
– Как? А откуда тогда?
– Я взяла кредит. На себя. Под двадцать пять процентов годовых.
– Но... почему? Мама не дала? Не может быть. Ты, наверное, просто плохо просила. Или нагрубила ей?
– Она сказала, что потратила твои деньги на забор и крышу на даче. А остальное положила на неснижаемый вклад. И сказала, что ты можешь полежать на вытяжке, ничего с тобой не случится.
Сергей замолчал. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Крышу? – переспросил он жалко. – Но там же нормальная крыша была... Шифер только пару лет назад меняли...
– Видимо, ей захотелось металлочерепицу. За твой счет. За счет того, что мы не покупали мне обувь и не ездили отдыхать.
– Марин, ну она же старая... Может, она забыла... Или перепутала...
– Хватит! – Марина не повысила голос, но Сергей вжался в подушку. – Хватит ее оправдывать. И себя тоже. Ты врал мне годами. Ты воровал из семейного бюджета. Ты считал меня транжирой, хотя я на себе экономила каждую копейку. И вот итог: когда тебе действительно понадобилась помощь, твоя «надежная кубышка» показала тебе кукиш. А «транжира» влезла в долги, чтобы ты мог ходить.
– Прости... – из глаз Сергея потекли слезы. – Я дурак. Я верну. Я все верну, как только выйду на работу. Я с мамой поговорю, она отдаст...
– Мне все равно, – устало сказала Марина. – Лечись. Я буду приносить еду, буду помогать с реабилитацией. Потому что я человек, и я не брошу лежачего. Но как только ты сможешь обслуживать себя сам, мы разведемся.
– Марин, не надо! Из-за денег? Ну ошиблись мы с мамой, ну с кем не бывает! Я же люблю тебя!
– Дело не в деньгах, Сережа. Дело в том, что я жила с человеком, который мне не доверял. Который считал свою маму ближе и важнее, чем жену. Вот и живи теперь с мамой. У нее на даче как раз новый забор. Будет что охранять.
Следующие два месяца были адом, но Марина прошла их с достоинством робота. Она возила мужа на перевязки, готовила диетические бульоны, помогала разрабатывать ногу. Она была идеальной сиделкой. Но она перестала быть женой. Она не спала с ним в одной комнате, перебравшись на диван. Она не разговаривала с ним ни о чем, кроме бытовых вопросов: «Болит?», «Таблетку выпил?», «Врачу звонил?».
Сергей пытался наладить контакт. Он плакал, умолял, даже пытался звонить матери при Марине и требовать деньги. Галина Петровна по телефону орала так, что было слышно без громкой связи: обвиняла невестку в том, что та настраивает сына против матери, что она меркантильная тварь, которая хочет обобрать бедную пенсионерку. Денег она так и не вернула, сказав, что «вклад закрыть невозможно».
Когда Сергей смог ходить без костылей, Марина положила перед ним на стол документы.
– Это на развод. А это – график платежей по кредиту. Половина суммы – твой долг мне. Можешь отдавать частями, можешь сразу, мне все равно. Вещи я твои собрала. Часть в коробках в коридоре, часть уже отвезла к твоей маме. Такси я вызвала, будет через десять минут.
– Марин, ты серьезно? – Сергей стоял, опираясь на трость, в том самом старом свитере, который она ему штопала. Он выглядел постаревшим и растерянным. – Ты выгоняешь меня к матери? После всего?
– Именно после всего, Сережа. Ты же так хотел к маме. Ты ей возил деньги, ты с ней секретничал. Вот теперь у вас будет полная идиллия. Езжай. И не забудь проверить, хорошо ли она забор поставила. Все-таки дорого он тебе обошелся.
Сергей уехал. Марина закрыла за ним дверь и впервые за эти месяцы заплакала. Не от горя, а от облегчения. Словно тяжелый рюкзак, который она тащила в гору много лет, наконец-то свалился с плеч.
Она оглядела квартиру. Тихо. Пусто. Денег на карте – минус сто пятьдесят тысяч плюс проценты. Впереди – долгие месяцы экономии, чтобы закрыть долг. Но зато теперь это была её экономия. Ее решения. Ее жизнь. И никто больше не будет есть ее суп, глядя в глаза и тайно откладывая куски в чужой карман.
Через полгода Марина погасила кредит. Она взяла подработку, научилась делать профессиональную чистку зубов и стала получать процент от пациентов. Сергей пытался вернуться пару раз, приходил с цветами, жаловался, что с мамой жить невозможно, что она контролирует каждый его шаг и отбирает всю зарплату «на хозяйство». Марина не пустила его даже на порог.
– У меня нет мужа, – сказала она через закрытую дверь. – У меня есть только опыт. Дорогой, но очень полезный.
Она купила себе новые зимние сапоги. Дорогие, кожаные, качественные. И поехала в отпуск. Одна. На море. Потому что она это заслужила.
Надеюсь, эта история заставила вас задуматься или просто скрасила ваш вечер. Буду рада, если вы подпишитесь на канал и поставите лайк – это очень помогает мне писать новые рассказы для вас.