Романтика пиратской жизни обычно заканчивается на чёрном флаге и сабельном бое. А потом начиналась рутина: вонючий трюм, солонина с червями и ампутации без наркоза. Пираты мечтали о свободе, но на деле жили в условиях, от которых сбегали с королевских кораблей. Только здесь хотя бы добыча делилась поровну.
Пиратский быт сильно зависел от корабля. Большинство разбойников предпочитали небольшие и быстрые суда — шлюпы или бригантины с одной-двумя мачтами. Шлюп нёс до 10–12 пушек, осадка мелкая, скорость высокая — идеально для погони и бегства от фрегатов. Команда на таком — 80–120 человек. Бригантина побольше, до 16 пушек, экипаж до 150. Реже захватывали крупные призы: трёхмачтовые фрегаты с 20–40 пушками и командой в 200–300 душ. Но такие громоздкие корабли пираты часто бросали — трудно управлять, много еды нужно, а манёвренность теряется.
Для сравнения: на королевском линейном корабле первого ранга команда достигала 800–1000 человек, на торговом галеоне — 50–100. Пираты любили перегрузку экипажа: чем больше рук, тем легче абордаж и делёж вахт.
Штатное расписание на пиратском корабле отличалось от военного флота. Нет строгой иерархии с мичманами и адмиралами. Главные роли выбирали голосованием или назначали по кодексу. Капитан командовал в бою и навигацией, но его могли сместить, если потерял доверие. Квартирмейстер — второй человек: распределял добычу, провиант, решал споры в мирное время. Он часто был "противовесом" капитану. Боцман следил за палубой, такелажем, дисциплиной во время работы. Штурман или навигатор — редкость, но на крупных кораблях отвечал за карты и курс. Плотник чинил корпус, пушки и паруса. Хирург, если был, лечил раны. Пушкарь или артиллерист управлял орудиями. Музыкант поднимал дух и подавал сигналы в бою. Кок готовил еду — если команда была большой и корабль позволял.
Остальные — простые матросы: канониры у пушек, абордажники с саблями, матросы на снастях. Многие специализировались по навыкам: бывшие рыбаки ловили черепах, плотники из флота чинили быстрее. На смешанных командах африканцы или бывшие рабы часто становились лучшими стрелками или поварами — их брали за опыт.
Сон на борту — это отдельная история. Вахты чередовались каждые четыре часа, так что полный ночной отдых был редкостью. Днём гамаки убирали, чтобы освободить место для работы и еды. Экипаж спал в общем помещении ниже палубы: в гамаках, подвешенных плотно друг к другу — по 35–40 сантиметров на человека. Личное пространство сводилось к сундуку у ног и месту в гамаке. Некоторые команды вообще отказывались от перегородок, чтобы палуба оставалась открытой для боя — все спали где придётся, даже на палубе. Один захваченный пират жаловался на суде: "Мы спали как сельди в бочке".
Офицеры, включая квартирмейстера, иногда делили маленькие каюты с гамаками или койками. Капитан получал отдельную каюту на корме — с настоящей кроватью, столом и относительной тишиной. Но в пиратской демократии это было не железным правилом: некоторые капитаны спали с командой, чтобы не выделяться.
Национальность экипажей влияла на быт слабо — команды были смешанными, с британцами, французами, голландцами, африканцами и даже бывшими рабами. Ранние буканьеры (в основном французы на Тортуге и Сан-Доминго) чаще жили на суше, охотясь и коптя мясо диких свиней и коров — отсюда и название от слова "boucan" (коптильня). Их еда была свежее: копчёное мясо, фрукты с острова. Английские пираты Золотого века (1715–1730) больше времени проводили в море, полагаясь на захваченные припасы. Испанцы среди пиратов встречались редко — они были главной целью атак. В итоге различия стирались: ром пили все, цинга косила одинаково, а кодексы запрещали национальные драки.
Еда на пиратском корабле мало отличалась от легального флота. Основу составлял сухой паёк: галеты, солёная говядина или свинина в бочках, сушёная рыба. Всё это хранилось месяцами, и качество падало быстро. Галеты кишели жуками-долгоносиками — их вытряхивали или ели вместе с "добавкой". Солонина размягчалась в воде, но часто горчила от плесени. "Мясо было таким жёстким, что его резали на куски и жевали часами", — вспоминал один выживший в судебных протоколах. Свежие продукты появлялись только после захвата приза или высадки на остров: фрукты, черепахи, дикие свиньи. Тогда устраивали пир — жарили мясо, пили свежее вино.
Кок на борту был, но работа у него несложная. На маленьких шлюпах еду готовили по очереди или просто раздавали сухой паёк. На крупных кораблях кок варил в большом котле над очагом на палубе: солонину с галетами в бульоне, иногда кашу из гороха или фасоли. Огонь разводили редко — риск пожара. Ирония: человек, отвечающий за еду, часто был одноруким или хромым — раненым, которого оставили за полезность.
Рейсы от базы до базы длились от нескольких недель до пары месяцев. Из Насау или Тортуги пираты выходили на "круиз" по торговым путям — ждали призы у испанских маршрутов или в Карибском бассейне. Удачный рейс — месяц-два с несколькими захватами, потом возврат для ремонта, продажи добычи и пьянки. Если добычи не было, возвращались раньше, чтобы не умереть от голода или цинги. Рекорды вроде Робертса — годы в море, но с частыми остановками на островах для провианта.
Ром лился рекой, но не всегда. Миф о вечно пьяных пиратах преувеличен: в бою трезвость требовалась по кодексу. Зато в спокойные дни ром разбавляли водой (грог) или пили чистым. Сахар, лаймы или лимонный сок добавляли, когда удавалось — это случайно спасало от цинги. Британский флот ввёл лимоны официально только в 1795-м, а пираты иногда практиковали это раньше, грабя торговцев.
Вода — отдельная беда. Бочки с пресной водой портились за недели, покрываясь зелёной плесенью. Пили дождевую, если ловили, или переходили на пиво и вино из добычи. Недостаток витамина C приводил к цинге: дёсны кровоточили, зубы выпадали, старые раны открывались. "Болезнь делала людей слабыми, как детей", — отмечал Джонсон в своей истории. Пираты умирали от этого чаще, чем от пуль.
Медицина на борту — это плотник с пилой и корабельный хирург, если повезёт. Хирурги часто были бывшими цирюльниками, без настоящего образования. Инструменты: пила, нож, щипцы, раскалённое железо для прижигания. Анестезии не существовало — пациент получал глоток рома и кожаный ремень в зубы. Ампутация ноги занимала минуты: перетянули жгутом, отпилили, прижгли смолой. "Криков было столько, что заглушали ветер", — описывал один свидетель на суде. Выживали многие — инфекции лечили ромом и грязными повязками.
Болезни косили команды: тропическая лихорадка, дизентерия, венерические от портовых девок. Лечили ртутью, кровопусканием или просто ждали — выживет или нет. Раненым полагалась компенсация по кодексу: за потерю руки или ноги — сотни пиастров. Это была первая в истории "страховка" для моряков.
Повседневка крутилась вокруг вахт, уборки палубы, починки парусов. Развлечения: песни, карты (если кодекс позволял), рассказы о прошлых призах. Музыканты играли на скрипке или волынке — по кодексу Робертса им давали отдых по воскресеньям. Женщины на борту запрещались многими статьями — чтобы не было драк. Наказание за нарушение: смерть или высадка.
Забавно, что частенько пираты бежали от жёсткой дисциплины флота, но в итоге создавали свою — ещё суровее в мелочах. Свобода была, пока корабль держался на плаву. А потом — либо богатство, либо могила в море.