Я смотрела на свекровь, которая с брезгливым видом отодвигала тарелку с моим фирменным салатом. Её сестра, тётя Зина, театрально вздыхала над жульеном. А золовка Света уже доставала телефон - наверняка фоткать для подруг, какой ужас я устроила.
И тогда я встала из-за стола.
Всё началось месяц назад. Максим пришёл домой и сходу заявил:
- Лен, мама просит отметить Новый год у нас. Они с тётей Зиной и Светкой приедут.
Я чуть не подавилась чаем.
- Макс, мы же договаривались встречать вдвоём! У тебя вообще память есть?
- Ну, пожалуйста - он сделал жалобное лицо. - Они там одни, скучно им. Квартира у нас просторная, стол накроешь - и всё.
Стол накроешь. Как будто это раз плюнуть. Я работала до тридцатого числа, отпуск мне не дали. Премию тоже, кстати. Зато свекровь с её компанией три недели отдыхали на даче, рассказывали в телефон, как там снег красивый и баня натопленная.
Но я согласилась. Потому что любила Максима и не хотела портить отношения с его семьёй. Хотя интуиция шептала - зря, Лена, зря.
Готовилась я как на экзамен. Три дня до праздника потратила на уборку. Вымыла всё до блеска - люстры, плинтуса, даже внутри шкафов протёрла. Максим удивлялся:
- Зачем так фанатеешь? Они же не белой перчаткой проверять будут.
Ага, не будут. Свекровь в прошлый раз нашла пылинку на холодильнике и две недели, потом причитала по телефону подругам про неряху-невестку.
Меню составляла тщательно. Изучила любимые блюда каждой. Тётя Зина обожала заливное - сделала. Света постоянно жаловалась, что нигде не может найти торт как у её подруги - нашла рецепт, испекла сама. Свекровь любила запечённую утку - взяла самую дорогую, мариновала сутки.
Денег ушло почти вся моя зарплата. Максим скинул три тысячи и сказал, что больше не может - у него кредит на машину.
Тридцать первого декабря я встала в шесть утра. К обеду стол ломился от угощений. Оливье с крабовыми палочками и креветками, а не с «дешёвой колбасой». Сёмга слабосолёная домашняя. Канапе с красной икрой. Заливное из трёх видов рыбы. Мясная нарезка. Сырная тарелка. Салат «Цезарь». Жульен с грибами и курицей. Запечённая утка с яблоками и черносливом. Картофель по-деревенски. Овощи гриль.
И торт. Трёхслойный «Наполеон» со сливочным кремом, который я взбивала вручную два часа.
Я смотрела на этот стол и чувствовала гордость. Красиво. Вкусно. С душой.
Родня приехала в восемь вечера. Зашли, даже не разувшись толком, и свекровь сразу:
- Ой, а у вас тут прохладно. Максим, включи обогреватель.
Тётя Зина повесила шубу на стул - хотя вешалка пустая стояла.
Света плюхнулась на диван и уставилась в телефон:
- Лен, у вас вайфай какой?
Я назвала пароль, надеясь хоть на «спасибо». Тишина.
- Девочки - позвала я - может, за стол? Всё стынет.
Свекровь окинула взглядом накрытый стол. Я ждала восторга. Или хотя бы одобрительного кивка.
- Ого, как много всего - протянула она. - Ты что, магазин скупила?
- Мам, я старалась. Всё сама готовила.
- Само собой - кивнула тётя Зина. - А кто ещё-то?
Сели. Разлили шампанское. Максим произнёс тост - за семью, за здоровье, за счастье. Чокнулись.
И тут началось.
Свекровь взяла ложку оливье, попробовала. Поморщилась.
- Что-то тяжеловато. Майонеза много.
- Там сметана - попыталась я объяснить. - Рецепт диетический.
- Ну, вот видишь - она отодвинула тарелку. - Оливье должен быть с майонезом. Это классика.
Тётя Зина накладывала себе заливное. Понюхала.
- А рыба свежая была?
- Конечно! Я вчера в «Метро» покупала.
- М-да - протянула она. - А выглядит как-то... странно.
Света ковыряла жульен и вдруг поставила тарелку:
- Фу, я грибы не люблю.
- Светочка, ты же сама в прошлый раз говорила, что обожаешь жульен!
- С шампиньонами. А это что за грибы?
- Вешенки. И шампиньоны тоже есть.
- Не буду я это есть - она скривилась. - Дай лучше что-нибудь другое.
Я почувствовала, как внутри закипает. Но сдержалась. Налила себе шампанского и выпила залпом.
Максим молча жевал утку. Свекровь попробовала кусочек, задумалась:
- Суховата. Надо было в рукаве запекать.
- Я запекала в рукаве - почти прошипела я.
- Тогда передержала - отрезала она.
Тётя Зина пробовала канапе с икрой. Осмотрела его со всех сторон:
- Икра-то настоящая?
- Настоящая. Горбуша.
- Просто что-то бледная какая-то.
Света листала телефон и вдруг показала фото подруге:
- Смотри, какую дрянь мне подали. Даже есть не могу.
Я встала из-за стола.
- Лена, ты куда? - удивился Максим.
Я молча пошла на кухню. Достала пакеты. Большие, мусорные.
Вернулась в комнату. Свекровь смотрела на меня с недоумением:
- Что ты делаешь?
Я начала складывать блюда обратно. Оливье - в контейнер, контейнер - в пакет. Заливное - туда же. Утку упаковала в фольгу. Жульен, салаты, нарезку - всё в холодильник.
- Лена, ты чего? - Максим встал.
- Раз вам не нравится моя еда, не буду вас мучить - сказала я спокойно. - Съем сама. Или раздам соседям.
- Ты с ума сошла? - ахнула свекровь. - Мы же гости!
- Гости обычно благодарят за угощение. А вы только критикуете.
- Так мы же по-доброму! - встряла тётя Зина. - Чтобы ты знала, как лучше готовить!
- Спасибо, я как-то десять лет справлялась без ваших советов.
Света фыркнула:
- Подумаешь, обиделась.
Я обернулась к ней:
- А ты, Света, вообще помолчи. Ты даже тарелки за собой в гости не моешь. Зато рожу корчить умеешь.
- Лена! - возмутился Максим.
- Что «Лена»? - я посмотрела на него. - Три дня горбатилась. Всю зарплату потратила. Убиралась, готовила. А твоя мама даже спасибо не сказала. Одни претензии.
Свекровь побагровела:
- Максим, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
- Слышу - устало сказал он. - И, мам, она права.
Повисла тишина.
- То есть ты на её стороне? - медленно спросила свекровь.
- Я на стороне справедливости - ответил Максим. - Лена старалась. А вы с тётей Зиной и Светкой только нос воротите.
Тётя Зина вскочила:
- Вот оно что! Женился - и мать ему уже не нужна!
- Тётя Зин, не надо драмы - остановил её Максим. - Просто извинитесь перед Леной и ешьте нормально. Или езжайте домой. На ваш выбор.
Свекровь схватила сумку:
- Поехали отсюда. Не буду я терпеть такое неуважение.
- Ага, бежим - поддержала Света. - Тут делать нечего.
Максим попытался остановить их, но они были непреклонны. Через десять минут хлопнула дверь.
Мы остались вдвоём.
Максим сел на диван, уткнулся лицом в ладони.
- Прости. Не думал, что так получится.
Я села рядом, обняла его.
- Макс, я не хотела скандала. Но больше не могу молчать, когда меня не уважают.
- Знаю. И я понимаю. Просто мама такая... всегда.
- И что теперь?
Он поднял голову, посмотрел на меня:
- Теперь встречаем Новый год вдвоём. Как и планировали изначально.
Я достала еду из холодильника. Мы накрыли стол заново - уже без напряжения, без оценивающих взглядов.
Ровно в полночь чокнулись бокалами. Максим обнял меня:
- За нас. И за то, чтобы научиться защищать друг друга.
- За нас - улыбнулась я.
Утром первого января свекровь прислала сообщение: «Максим, подумай о своём поведении. Это неприлично».
Он не ответил.
Через три дня позвонила Света:
- Лен, мам обиделась. Может, извинишься?
- За что? - спросила я. - За то, что защитила себя?
- Ну, ты же понимаешь, какая она.
- Понимаю. Именно поэтому не извинюсь.
Света повесила трубку.
Ещё через неделю Максим сам позвонил матери. Серьёзно поговорил. Сказал, что любит её, но уважать будет только тогда, когда она научится уважать меня.
Свекровь долго молчала. Потом тихо спросила:
- Неужели я правда такая?
- Да, мам. Такая.
Сейчас февраль. Отношения со свекровью не наладились - но я и не жду чуда. Главное, что Максим на моей стороне. Главное, что я больше не молчу.
А тот новогодний стол? Мы его доели за неделю. Оказалось, моя еда очень даже вкусная. Особенно когда ешь в хорошей компании.
И знаете, о чём я поняла? Иногда нужно просто убрать всё обратно в холодильник. И подавать только тем, кто ценит.