Вера Павловна вздрогнула, выронив полотенце. Виктория стояла в проеме двери, наряженная в безупречно отглаженный брючный костюм.
— Вера Павловна, сегодня в пять будут мои родители и брат, — отчеканила она, сверяясь с чем-то в планшете. — Они — люди серьезные, любят порядок и традиционное гостеприимство. Игорь сказал, что вы прекрасно готовите блюда русской кухни. Вот список: запеченная буженина, три вида салатов — только без вашего ужасного майонеза, я купила йогурт для заправки, — и пироги. С капустой и рыбой.
Вера Павловна растерянно поправила очки.
— Постой, Вика… Пятеро гостей, плюс мы трое. Это же целый банкет. Я одна до пяти не управлюсь, спина-то не железная. Да и продукты… буженина сейчас знаешь сколько стоит?
— Игорь даст вам карту, — Виктория даже не подняла глаз. — И не нужно жаловаться. Вы всё равно сидите дома без дела. Это ваш вклад в семейное мероприятие. Игорь хочет произвести впечатление на моего отца, ему нужны связи по службе. Вы же хотите сыну помочь?
— Хочу, конечно, но…
— Вот и отлично. Продукты привезут через полчаса курьером. Будьте добры, приведите кухню в стерильное состояние к приходу гостей. И фартук наденьте почище.
Весь день квартира напоминала горячий цех. Вера Павловна, глотая таблетки от давления, металась между духовкой и разделочной доской. Тесто липло к рукам, от жара конфорок лицо горело, а в пояснице поселилась тупая, тягучая боль. Игорь заглянул на кухню пару раз, но лишь для того, чтобы стащить кусок рыбы.
— Игорёша, ну помоги хоть картошку почистить, — взмолилась мать, вытирая пот со лба. — Совсем ноги не держат.
— Мам, ты чего? — Игорь округлил глаза, поправляя новую шелковую рубашку. — У меня сейчас ответственный момент. Я речь репетирую, мне Вика велела цифры выучить по проекту. Если я сейчас картошкой займусь, у меня руки будут как у колхозника. Вика увидит — рассердится. Сама давай, ты же мастер.
Он упорхнул в гостиную, где Виктория уже расставляла на столе тонкий фарфор, который Вера Павловна видела впервые. Свой старый сервиз она так и не нашла — видимо, он уже «уехал» в подвал.
Ровно в пять раздался звонок. В квартиру вошли Шлыковы — монументальные, шумные и пахнущие так, будто они скупили весь отдел парфюмерии в торговом центре. Отец Виктории, Геннадий Петрович, мужчина с тяжелым подбородком и властным голосом, сразу прошел в гостиную, даже не взглянув на стоявшую в сторонке Веру Павловну.
— Ну, зятек, показывай хоромы! — прогремел он, хлопая Игоря по плечу. — Сталинка, говоришь? Стены толстые, это хорошо. Сейчас такие не строят.
— Проходите, папочка, — Виктория лучезарно улыбалась. — Игорь очень старался, мы тут начали масштабную реконструкцию. Вера Павловна, несите закуски!
Вера Павловна, как заведенная, начала курсировать между кухней и гостиной. Она выносила подносы, меняла тарелки, подливала морс. Гости ели жадно, громко обсуждая цены на недвижимость. Мать Виктории, женщина с высокой прической и поджатыми губами, внимательно следила за движениями Веры Павловны.
— Хорошая у вас помощница, Викуль, — заметила она, отправляя в рот кусок буженины. — Проворная. Где такую нашли?
— Мама, это мать Игоря, Вера Павловна, — небрежно бросила Виктория. — Вера Павловна, вы горячее подавайте и можете быть свободны. Мы дальше сами справимся, нам нужно обсудить дела.
Вера Павловна замерла с блюдом рыбы в руках.
— Как это — свободны? А чай? Я же пирог с брусникой испекла…
— Чай мы попьем позже, — Виктория подошла к ней и, забрав блюдо, тихо, но отчетливо добавила: — Идите к себе. Папа не любит лишних ушей при серьезных разговорах. Отдохните.
Вера Павловна побрела в свою комнату. Она закрыла дверь, но тонкие перегородки сталинки, из которых уже начали вынимать старую звукоизоляцию ради «расширения пространства», пропускали каждое слово. Она присела на край кровати, сложив на коленях гудящие руки. Господи, какие там «серьезные люди», если Вика даже не москвичка? Она же приезжая…
В гостиной гремели вилки, слышался смех Геннадия Петровича.
— Значит так, Игорь, — деловито произнес тесть. — Квартира теперь на тебе, это правильно. Женщина в доме должна знать свое место, а хозяин — свое. Но планировка у вас — обнять и плакать. Коридоры эти, кладовки… Конура какая-то.
— Мы как раз обсуждали проект, папа, — заговорила Виктория. — Нам нужно объединить кухню с этой гостиной, а на месте комнаты Веры Павловны сделать кабинет для Игоря. Ему нужно работать в тишине, если он хочет расти до замдиректора.
Вера Павловна похолодела. Она подалась вперед, почти прижавшись ухом к двери.
— А старуху куда? — влез брат Виктории, молодой парень. — Кабинет — дело нужное, но где ей кости бросить?
— Мы перегородим часть коридора и старой кладовки, — спокойно объяснила Виктория. — Сделаем там спальную нишу. Знаете, сейчас в Европе это модно — студии с альковами. Ей много не надо: кровать, тумбочка, вешалка. Окна там, конечно, нет, но поставим хорошую вентиляцию. Зато у Игоря будет кабинет с панорамным окном на проспект.
— Рационально, — одобрил Геннадий Петрович. — Главное, чтобы она под ногами не путалась. Старики — они как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко. Но ты, дочка, молодец, всё по полочкам разложила. Игорь, ты чего молчишь? Согласен?
Вера Павловна затаила дыхание. Она ждала, что сейчас Игорь встанет, ударит кулаком по столу и скажет:
— Это комната моей матери! Она здесь тридцать лет живет!
Она верила в него до последнего…
— Ну… — голос Игоря звучал неуверенно. — Конечно, кабинет мне нужен. Вика говорит, это статус. И в нише… ну, наверное, уютно будет. Мама ведь всё равно телевизор смотрит целыми днями, ей свет-то особо не важен. Главное, чтобы ремонт красивый вышел.
— Вот и ладушки! — Геннадий Петрович, видимо, опрокинул еще стопку. — Значит, поможем с материалами. У меня на базе отличный гипсокартон есть и профили. Брак, но незначительный. Я с мужиками договорюсь, скидочку вам выбью. Я ж полжизни там горбачусь, гру… Да не важно, кем! За неделю стену снесем.
Вера Павловна почувствовала, как комната вокруг неё закружилась. Спальная ниша, закуток без окна. Как в гробу. Она встала, пошатываясь, и подошла к двери. Ей хотелось выбежать, закричать, выгнать этих сытых, наглых людей из своего дома. Но рука замерла на ручке. Она вспомнила взгляд Игоря — преданный, заискивающий взгляд перед Викторией. Он не защитит её. Он уже всё решил.
— А когда начнем? — спросила мать Виктории. — Чего тянуть? Скоро праздники, надо успеть.
— В понедельник и начнем, — ответила Виктория. — Игорь завтра отвезет часть старой мебели на свалку. Вера Павловна поворчит, конечно, но привыкнет. У неё выбора-то особо нет. Куда она пойдет? На дачу в зиму?
Смех в гостиной стал громче. Вера Павловна опустилась обратно на кровать. Слезы не шли — она давно их выплакала.
— Игорёша… — прошептала она в пустоту. — Сынок, как же так…
За дверью послышался шум отодвигаемых стульев.
— Всё, Вика, спасибо за прием, — Геннадий Петрович явно собирался уходить. — Пироги у вашей помощницы зачетные. Игорек, не подведи.
Вера Павловна слышала, как гости обувались в прихожей, как Виктория любезно прощалась, как Игорь суетился, помогая тестю натянуть верхнюю одежду. Входная дверь наконец захлопнулась, и ерез минуту в её дверь постучали.
— Мам, ты спишь? — Игорь заглянул в комнату. Лицо его было раскрасневшимся, глаза блестели. — Слушай, всё прошло супер! Геннадий Петрович обещал помочь с материалами. Представляешь?
Вера Павловна подняла на него глаза.
— Я слышала, Игорёша. Про нишу слышала. И про кабинет.
Игорь сразу сник, плечи его опустились. Он вошел в комнату и прикрыл дверь.
— Мам, ну ты не так поняла… Это же временно. Пока мы всё не обустроим. Кабинет мне реально нужен, понимаешь? Работа на дом ложится, а в гостиной Вика вечно со своими делами. А в нише будет тепло, мы там теплый пол сделаем. Современный дизайн, мам! Сейчас все так делают.
— В нише без окон, Игорь? — Вера Павловна встала. — Ты хочешь родную мать в кладовку запихнуть? Ради того, чтобы у тебя стол красивый стоял?
— Да почему в кладовку! — взвился Игорь. — Что ты вечно трагедию из ничего делаешь! Мы тебе плазму купим новую, будешь там свои сериалы смотреть! Ты же сама говорила — тебе лишь бы я счастлив был! Вот я счастлив! Что тебе еще надо? Тебе жалко для меня комнаты?
— Мне жалко, что ты человека в себе потерял, Игорь, — тихо ответила она.
— Ой, началось! Морали, принципы… — Игорь махнул рукой. — Короче, завтра утром приедут грузчики. Освободи шкаф. Вещи, которые не влезут в комод, сложи в коробки, мы их в гараж отвезем. Вика сказала — никакого хлама в новой жизни.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Вера Павловна осталась стоять посреди комнаты. Она посмотрела на свои фиалки на подоконнике. «Панорамное окно», — вспомнила она слова Виктории. Значит, фиалки тоже на свалку. Им свет нужен. А ей, Вере Павловне, свет больше не полагался…
Из кухни донесся звон разбитого стекла.
— Вера Павловна! — крикнула Виктория. — Вы почему посуду не помыли? Я задела вашу жирную сковородку, она упала и разбила мой дизайнерский стакан! Ну что за свинство?!
Вера Павловна не ответила.
— Надо уходить, — мелькнула мысль. — Все равно выгонят…
Но куда? В октябре, с больной спиной и копеечной пенсией? Она посмотрела на старую дачную сумку, задвинутую под кровать.
— Ничего, — прошептала она, и первая слеза наконец скатилась по щеке. — Ничего, Игорёша. Ниша — так ниша. Посмотрим, как тебе в твоем кабинете работаться будет..
Она вышла на кухню, молча собрала осколки и начала мыть жирную сковородку. Виктория стояла рядом, прислонившись к косяку, и полировала ногти пилочкой. Торжества она не скрывала — сражение за территорию было окончено. Семейный совет вынес вердикт, и обжалованию он не подлежал.
***
Вера Павловна опять проснулась от того, что в коридоре что-то с грохотом упало. Она вскочила, запуталась в одеяле, наскоро выпуталась и выбежала из своей комнаты. У порога гостиной стояла Виктория. Лицо её было бледным, губы сжаты в узкую линию, а в руках она держала нечто бесформенное и ярко-розовое.
— Это что? — голос Виктории вибрировал от сдерживаемой ярости.
Вера Павловна присмотрелась. Это была шелковая блузка, которую Виктория купила на прошлой неделе — по её словам, за «бешеные деньги» в каком-то концептуальном бутике. Теперь по нежному шелку расплывались уродливые желтые пятна, а ткань в одном месте прогорела насквозь.
— Я… я не знаю, Вика. Она же на вешалке висела, в ванной…
— Она висела на просушке! — закричала Виктория, переходя на ультразвук. — А вы, Вера Павловна, решили там «похозяйничать»! Я видела, как вы вчера утром заходили в ванную со своим едким чистящим средством. Вы специально это сделали? Решили отомстить мне за перепланировку?
— Вика, господь с тобой! — Вера Павловна прижала руки к груди. — Я просто раковину чистила. Я даже не прикасалась к твоим вещам. Может, брызнуло случайно, когда я порошок насыпала…
— Случайно?! — Виктория швырнула блузку на пол, прямо в строительный мусор. — Вещь испорчена безвозвратно! Это шелк ручной работы! Игорь! Игорь, иди сюда немедленно!
Игорь выскочил из кухни, на ходу вытирая рот салфеткой. Он выглядел напуганным. Увидев жену в таком состоянии, он замер, не решаясь подойти ближе.
— Викуль, что случилось? Ты чего так кричишь? Соседи же…
— Мне плевать на соседей! Посмотри, что твоя мать сделала с моей блузкой! Она её просто уничтожила! Травит меня, Игорь! Сначала она выживает меня из кухни, а теперь принялась за мои вещи!
— Мам, ну как же так… — Игорь посмотрел на Веру Павловну с укором. — Ну зачем ты полезла в её вещи? Мы же просили — ничего не трогай.
— Да не трогала я! — Вера Павловна почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Игорёша, поверь мне! Я просто мыла раковину. Она там висела, на самом проходе…
— Значит, я виновата, что повесила её в собственной ванной? — Виктория сделала шаг к Игорю и вцепилась в его рукав. — Игорь, это невыносимо. Она делает это намеренно. Это пассивная агрессия. Сначала шторы, потом зеркало, теперь это. Она нас ненавидит! Она хочет, чтобы мы ушли!
— Ничего я не хочу… — прошептала Вера Павловна, опускаясь на табурет в коридоре. — Я просто жить хочу спокойно.
— Спокойно?! — Виктория вдруг схватилась за живот и скорчилась. — Ой… Опять. Опять этот спазм. Игорь, мне плохо. Тот суп, который она вчера «любезно» предложила… Я же говорила тебе, что у него странный вкус был.
— Вика, ты чего? — Игорь подхватил жену под локоть. — Ты же говорила, просто подташнивает…
— Я думала — стресс! Но сейчас… — Виктория тяжело задышала. — Она что-то туда добавила. Я уверена. Какую-нибудь отраву или… или просрочку! Она хочет меня отравить, Игорь! Ей нужно, чтобы я исчезла!
Вера Павловна замерла, глядя на этот спектакль с открытым ртом. Суп был самым обычным, куриным, она варила его вчера в той самой новой кастрюле, стараясь угодить невестке. Она сама его ела — и ничего.
— Вика, это же бред! — воскликнула Вера Павловна. — Я сама этот суп ела, Игорю наливала!
— Да ты привыкшая! — Виктория выпрямилась. — А у меня организм чистый, майонезом не порченный! Игорь, выбирай. Прямо сейчас. Я больше не останусь в этом доме ни на минуту, если эта женщина будет находиться в соседней комнате. Она опасна. Она неадекватная!
— Викуль, ну давай успокоимся… — Игорь жалко засуетился. — Может, это просто гастрит? Мам, ты правда ничего не добавляла?
— Игорь, ты слышишь себя?! — Виктория оттолкнула его. — Ты её защищаешь? После того, как она испортила вещь за тридцать тысяч и чуть не отправила меня в больницу? Значит, так. Либо ты решаешь вопрос с её переездом сегодня же, либо я собираю вещи и ухожу. И развод, Игорь. Слышишь? Развод! И плевать, что мы три дня назад всего расписались! И живи тут в своем музее среди тараканов и старых кастрюль до конца своих дней!
Слово «развод» подействовало на Игоря как удар током. Он побледнел, его губы задрожали. Для него потеря Виктории была равносильна потере смысла жизни.
— Нет-нет, Вика, подожди… — он обернулся к матери. — Мам, иди в свою комнату. Сейчас же.
— Игорёша, ты что… ты ей веришь? — Вера Павловна встала, пошатываясь.
— Я верю фактам! Блузка испорчена? Испорчена! Вике плохо? Плохо! Мам, ты перешла все границы. Ты ведешь себя как… я не знаю, как вредитель какой-то. Иди к себе и не выходи, пока я не позову. Нам нужно поговорить.
Вера Павловна медленно побрела в свою комнату. Она слышала, как в гостиной Виктория начала громко всхлипывать, а Игорь что-то шептал ей, умоляя успокоиться. Потом послышался звук бьющейся посуды — видимо, Виктория в порыве чувств смахнула что-то со стола.
— Она меня уничтожает! — кричала Виктория за стеной. — Она как черная дыра, она высасывает из меня всё! Я не могу так работать, я не могу думать о будущем! Игорь, реши этот вопрос!
Вера Павловна сидела на кровати, прижав подушку к животу. Ей казалось, что она попала в какой-то дурной сон. Она всегда была тихой женщиной, старалась обходить углы, проглатывала обиды. А теперь её обвиняли в самом что ни на есть настоящем покушении.
Через два часа за дверью послышались шаги — сын вошел в комнату. Он не сел, остался стоять в дверях, глядя куда-то поверх головы матери.
— Значит так, мама, — начал он. — Вика в истерике. Она заперлась в спальне и пакует вещи. Она не шутит про развод. Ты понимаешь, что ты натворила?
— Я ничего не творила, Игорь. Она всё придумала. И блузку эту, и суп… Неужели ты не видишь, что она просто ищет повод?
— Повод для чего?! — Игорь заорал. — Зачем ей искать какой-то там повод? Мы живем здесь, делаем ремонт, строим планы! Зачем ей всё это разрушать? Нет, мама, это ты ищешь повод. Ты не можешь смириться, что я вырос, что у меня есть любимая женщина. Ты ревнуешь, как последняя… — он осекся, не договорив.
— Я ревную? — Вера Павловна горько усмехнулась. — Я просто хочу, чтобы меня не выгоняли из кухни и не выбрасывали мои вещи.
— Тебе дали всё! — Игорь зашагал по маленькой комнате. — Тебе оставили эту комнату, тебя кормят, за тобой ухаживают! А ты… ты платишь вот так. Вика права. Мы не можем жить вместе. Это разрушает мой брак. А мой брак — это единственное, что у меня есть ценного.
— И что ты предлагаешь?
— Нам нужно пожить отдельно, — Игорь наконец посмотрел ей в глаза. — Всего пару месяцев. Пока мы закончим основной этап ремонта, пока Вика успокоится. Ей нужно почувствовать себя хозяйкой, понимаешь? Без вечного надзора.
— Куда же я пойду, Игорёша? К Петровне на раскладушку?
— На дачу, мам. На нашу дачу. Там же хорошо, воздух свежий…
— На дачу? — Вера Павловна замерла. — Игорь, сейчас октябрь. Там отопления нормального нет, только печка старая, которую ты два года не чистил. Там же вода только в колодце, я со своей спиной ведра не натаскаю. Ты хочешь, чтобы я там… что?
— Там есть обогреватель! — быстро перебил он. — Я завтра куплю еще один, мощный. Дров я привезу. Мам, ну это же всего на пару месяцев! Ну пожалуйста. Ради моего счастья. Если ты сейчас не уедешь, Вика уйдет. Ты этого хочешь? Чтобы я в сорок лет опять остался один, с твоими котлетами и подштанниками? Чтобы надо мной весь офис смеялся?
— Значит, моё здоровье — это цена твоего счастья?
— Да при чем тут здоровье! — Игорь отвернулся. — Ты крепкая, ты на даче всегда любила копаться. Это пойдет тебе на пользу. Отдохнешь от городского шума, от этой стройки. Я буду приезжать каждые выходные, привозить продукты. Обещаю.
Вера Павловна посмотрела на сына и не узнавала.
— Игорь, а если я не поеду? — тихо спросила она. — Это мой дом. Ты не можешь меня выгнать. Юридически…
— Юридически — это мой дом! — Игорь вдруг ударил ладонью по комоду. — Ты сама подписала дарственную! Забыла? Ты теперь здесь никто, мама. Просто гость. И я, как собственник, имею право… я имею право решать, кто здесь живет!
В комнате стало очень тихо. Вера Павловна почувствовала, как внутри неё что-то окончательно оборвалось. Наверное, лопнула пресловутая «пуповина», которая связывала её с этим человеком, которого она когда-то называла сыном.
— Понятно, — сказала она, глядя в окно на серые тучи. — Значит, никто.
— Мам, ну не начинай… — Игорь сразу сбавил тон, почувствовав, что перегнул. — Я же не в том смысле. Просто пойми — нам нужно пространство. Вика — молодая, современная женщина. Ей тяжело с тобой. И тебе с ней тяжело. Дача — это идеальный вариант.
Из гостиной донесся голос Виктории:
— Игорь! Такси заказано? Я не собираюсь спать в одной квартире с этой… с ней!
— Слышишь? — Игорь умоляюще посмотрел на мать. — Мам, пожалуйста. Собери вещи. Только самое необходимое. Я завтра утром отвезу тебя. Или лучше даже сегодня… сегодня Вика хочет, чтобы ты уехала к вечеру. Я договорился с Гошей, он подбросит тебя на своей машине.
— И куда я? — Вера Павловна встала. — В темноту? В холодный дом?
— Там Гошка поможет печку растопить, если что. Мам, ну ради меня…
Вера Павловна молча достала ту самую старую дачную сумку. Руки её не дрожали. Стало неожиданно спокойно — она смирилась. Сына у нее больше нет, есть взрослый, абсолютно чужой ей мужчина. Которому жена важнее всего на свете.
Она начала складывать вещи: теплый свитер, шерстяные носки, смену белья. Игорь стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ему хотелось что-то сказать, как-то оправдаться, но слова застревали в горле.
— Лекарства не забудь, — буркнул он.
Вера Павловна ничего не ответила. Она методично укладывала все, что ей дорого, в сумку: фотографии мужа, тот самый промокший альбом, пару любимых книг. Когда сумка была собрана, она надела свое старое пальто. Игорь попытался взять сумку, чтобы помочь донести до двери, но она резко отстранила его руку.
— Я сама, Игорь. Я же «крепкая», ты сам сказал.
В прихожей их ждала Виктория. Она уже переоделась, выглядела спокойной. На её губах играла едва заметная улыбка. Испорченная блузка валялась в углу, на неё уже никто не обращал внимания.
— Ну вот и отлично, — сказала Виктория, поправляя прическу перед тем самым новым зеркалом, которое уже успели повесить. — Свежий воздух — это то, что вам сейчас нужно, Вера Павловна. Увидимся весной. Или когда ремонт закончим.
Вера Павловна посмотрела на неё. Долго, внимательно.
— Ты получишь то, что заслужила, Вика. И ты, Игорь, тоже.
— Мам, ну чего ты опять… — Игорь отвел глаза.
Вика только хмыкнула. Вера Павловна взяла сумку, не оглядываясь, вышла на лестничную клетку. Игорь выбежал за ней, пытаясь что-то сказать на прощание, но она уже начала спускаться по лестнице.
— Ну наконец-то, Пална, заждался я тебя! — сосед высунулся из окна. — Давай, усаживайся, с ветерком домчу! А чего это ты на дачу намылилась? Холодрыга же несусветная!
Вера Павловна промолчала. Она села на заднее сидение и поставила на колени сумку. Сосед завел мотор, машина тронулась.
— Никто, — прошептала она, сжимая ручку старой сумки. — Ну что же, Игорёша. Посмотрим, как долго ты продержишься со своей «хозяйкой… Каждому воздастся, сынок…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.