«Двести тысяч? На свадьбу племянницы?» — Марина медленно опустилась на стул, не веря своим ушам.
Свекровь Галина Павловна стояла посреди гостиной с видом человека, который только что объявил о чём-то совершенно обыденном. Руки сложены на груди, подбородок поднят, взгляд твёрдый.
— Я не прошу, я говорю как есть, — свекровь поправила воротник блузки. — Свадьба через месяц. Девочке нужна помощь. Родители покойные, растила её я практически. Теперь её черёд замуж выходить.
— Но двести тысяч... — Марина посмотрела на мужа Романа, который сидел рядом и молчал, глядя в пол. — Откуда у нас такие деньги?
— У молодых всегда деньги находятся, — Галина Павловна прошла к окну. — На машины, на отпуска. А для семьи пожалеть не можете?
Марина сжала кулаки под столом. Дышать стало тяжело. Она вспомнила тот день пять лет назад, когда они с Ромой пришли к его матери. Тогда им нужно было десять тысяч. Всего десять. Чтобы оплатить лечение Марине после операции. Антибиотики, обезболивающие, перевязки — всё это стоило денег, которых не было.
Галина Павловна тогда выслушала их стоя у двери. Не пригласила даже сесть.
«Вы взрослые люди. Я вам не нянька. Научитесь зарабатывать сами».
Десять тысяч. Они унижались, брали в долг у коллег, продали старый ноутбук за копейки. Марина ходила на перевязки в районную поликлинику, где очереди по три часа, потому что платная клиника была не по карману.
А Галина Павловна через неделю купила себе новую шубу. Норковую. За девяносто тысяч. Хвасталась подругам по телефону — Марина случайно услышала, когда заходила в гости.
— Роман, — Марина повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь.
Он поднял голову, посмотрел на мать, потом на жену. Лицо напряжённое, челюсть сведена.
— Мама, это правда большие деньги. Нам нужно подумать.
— Думать тут нечего, — свекровь отмахнулась. — Я вас вырастила, на ноги поставила. Теперь моя очередь просить помощи. Или вы откажете родной матери?
Марина встала. Ноги дрожали, но она заставила себя выпрямиться.
— Галина Павловна, пять лет назад мы просили у вас десять тысяч. Я после операции была, мне лечение нужно было. Вы отказали. Сказали, что мы должны справляться сами.
Свекровь резко обернулась.
— Это было другое дело.
— Чем другое? — Марина шагнула вперёд. — Мне было плохо физически. Нам нужна была помощь. Но вы отказали. А теперь требуете двести тысяч на чужую свадьбу?
— Племянница мне не чужая! — голос свекрови стал резким. — Я её растила!
— А я вам кто? — Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. — Пять лет живу с вашим сыном. Родила внука. Но для вас я так и осталась чужой, да?
Галина Павловна сжала губы в тонкую линию.
— Я вижу, что ты настраиваешь сына против меня. Роман, ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Роман медленно поднялся.
— Мама, Марина права. Пять лет назад ты нам отказала. Сказала, что у тебя принципы. Что мы взрослые. А сейчас ты просишь огромную сумму и обижаешься, что мы не бросаемся сразу помогать.
Лицо свекрови побелело.
— Значит, так. Ты выбираешь её.
— Я не выбираю. Я просто говорю правду.
— Правду? — Галина Павловна взяла сумку со стола. — Правда в том, что я тебя одна растила после смерти отца. Работала на двух работах. Недоедала сама, чтобы тебе всё купить. А ты теперь отворачиваешься от меня.
— Мама, при чём тут это? Я благодарен тебе за всё. Но это не значит, что я должен отдать последние деньги на свадьбу человека, которого почти не знаю.
— Не знаешь? Света тебя дядей называет!
— Мы виделись три раза за десять лет!
Галина Павловна направилась к выходу. Остановилась у двери, обернулась.
— Хорошо. Я всё поняла. Не ждите от меня больше ничего. Никакой помощи, никакого участия. Живите как хотите.
Она вышла, громко хлопнув дверью. Роман опустился на диван, закрыл лицо руками.
— Господи, что же делать...
Марина села рядом. Положила руку ему на плечо.
— Ты сделал правильно.
— Мне кажется, я только что потерял мать.
— Нет. Ты просто перестал быть послушным мальчиком, который делает всё, что она скажет.
Следующие две недели были тяжёлыми. Галина Павловна не отвечала на звонки Романа. Когда он приезжал, не открывала дверь. Через неделю он получил сообщение: «Если не хочешь помогать матери — не приезжай больше».
Марина видела, как это разрывает мужа. Он ходил мрачный, почти не разговаривал, смотрел в пустоту. Она пыталась поддержать его, но знала — это его выбор, его боль. Она могла только быть рядом.
Однажды вечером, когда они укладывали четырёхлетнего сына Дениску спать, мальчик спросил:
— Папа, а бабушка больше не придёт?
Роман замер с книжкой в руках.
— Почему ты так решил?
— Она давно не приходила. Я скучаю.
— Бабушка... бабушка занята сейчас, малыш.
— А когда она придёт, я покажу ей рисунок. Я нарисовал её дом.
Роман обнял сына, прижал к себе.
— Покажешь, обязательно покажешь.
Когда Дениска уснул, Роман вышел на балкон. Марина нашла его там — он стоял, облокотившись о перила, смотрел на город.
— Может, я неправ? — тихо спросил он. — Может, нужно было найти эти деньги? Взять кредит?
Марина обняла его со спины.
— А потом что? Выплачивать его пять лет? Отказывать Дениске в игрушках, в поездках, в кружках? Считать каждую копейку?
— Но она моя мать.
— Да. И она выбрала обиду. Ты предложил помочь разумно — найти меньшую сумму, поговорить с племянницей, объяснить ситуацию. Но она хотела только своего. Без компромиссов.
Роман повернулся к ней.
— Ты злишься на неё. За тот раз, пять лет назад.
— Да, злюсь. Но я бы смогла простить, если бы она хоть раз, хоть один раз показала, что мы для неё важны. Что Денис важен. Но она приходила раз в три месяца. Звонила только когда ей что-то нужно. А мы должны бросить всё и отдать последнее.
— Значит, я сделал правильно?
— Ты сделал единственно возможное. Защитил свою семью.
Они стояли обнявшись на балконе. Город жил своей жизнью — машины ехали, окна светились, где-то играла музыка. Жизнь продолжалась.
Прошёл месяц. Свадьба племянницы состоялась — Роман узнал об этом от дальней родственницы. Галина Павловна всё оплатила сама. Видимо, накопления у неё были приличные. Просто она не хотела их трогать.
А ещё через месяц случилось то, чего никто не ожидал.
Роман получил звонок от соседки свекрови. Галина Павловна упала дома, сломала ногу. Лежит в больнице, нужна операция.
— Она просила вам не звонить, — сказала соседка. — Но я не могла не сообщить. Она же ваша мать.
Роман примчался в больницу сразу после работы. Марина поехала с ним. Они нашли палату на третьем этаже. Галина Павловна лежала бледная, нога в гипсе.
— Зачем приехали? — она отвернулась к стене. — Я же сказала, чтобы мне не звонили.
— Мама, ты в больнице. Конечно, мы приехали.
— Не нужна мне ваша жалость.
Роман сел на стул рядом с кроватью.
— Это не жалость. Ты моя мать. Что нужно? Операция? Лекарства?
— Всё уже оплачено. Своими деньгами. Не вашими.
— Мама, хватит. Давай поговорим нормально.
Галина Павловна повернула голову. Глаза красные, опухшие.
— О чём говорить? Ты предал меня. Отказал в помощи. Выбрал её.
— Я не предавал. Я просто не мог отдать последние деньги на чужую свадьбу. У меня своя семья. Сын. Жена. Ответственность перед ними.
— А передо мной ответственности нет?
— Есть. Но она не должна разрушать мою жизнь.
Свекровь замолчала. Смотрела в потолок, губы дрожали.
— Я всю жизнь тебя растила одна. Отказывала себе во всём. А ты...
— Мама, я благодарен тебе. Честно. Но это не значит, что я должен отдавать тебе всю свою жизнь. Я могу помогать. Но в разумных пределах.
Марина стояла у двери, молча наблюдала. Роман говорил спокойно, твёрдо. Она гордилась им.
— Когда операция? — спросил он.
— Послезавтра.
— Мы приедем. Будем рядом.
— Не надо.
— Приедем всё равно. И после выписки заберём к себе. Пока не встанешь на ноги.
Галина Павловна посмотрела на него с недоумением.
— К себе? Зачем?
— Потому что одной тебе не справиться. Нужен уход, помощь. У нас есть комната, можешь пожить.
— Но... но она же не захочет, — свекровь кивнула в сторону Марины.
— Я уже предложила, — Марина вошла в палату. — Вам нужна помощь. Мы поможем.
— После всего? После того, как я...
— После всего, — Марина села на второй стул. — Мы не держим зла. Просто живём по-честному. Вы нас не поддержали тогда — это ваш выбор. Но мы не такие. Мы поможем, потому что это правильно.
Галина Павловна отвернулась. Плечи задрожали. Марина поняла — она плачет. Тихо, прячась.
— Хорошо, — прошептала свекровь. — Спасибо.
После выписки Галина Павловна действительно переехала к ним. Первые дни были напряжёнными — она почти не выходила из комнаты, разговаривала односложно. Но постепенно лёд начал таять.
Денис радостно носился вокруг бабушки, показывал ей игрушки, рисунки, книжки. Она сначала отмахивалась, но потом стала улыбаться. Потом начала читать ему сказки на ночь.
Однажды вечером Марина готовила ужин на кухне. Галина Павловна зашла, опираясь на костыль.
— Можно мне помочь? Хоть посуду помыть?
— Конечно. Вот овощи, можно почистить для салата.
Они работали молча. Потом свекровь тихо сказала:
— Я была неправа. Пять лет назад. И сейчас тоже.
Марина отложила нож.
— Я не хотела тратить свои накопления, — продолжала Галина Павловна. — Копила их всю жизнь. Боялась остаться без денег в старости. А потом решила, что лучше потрачу на племянницу, чем на себя. Подумала, что Роман должен помочь. Что это его обязанность.
— Помогать родителям — это не обязанность. Это выбор.
— Я поняла. Когда лежала в больнице одна, поняла. Вы могли не приехать. Могли сказать, что я сама виновата. Но вы приехали. Забрали меня к себе. Ухаживаете.
— Потому что это правильно.
Галина Павловна вытерла глаза рукой.
— Мне жаль, что я была такой. Холодной. Жёсткой. Думала, что это сделает Романа сильным. А на самом деле просто боялась впустить кого-то близко. После смерти мужа замкнулась, решила, что справлюсь одна со всем.
Марина подошла, обняла свекровь за плечи.
— Ещё не поздно всё изменить.
— Поздно. Я столько всего натворила.
— Не поздно. Начните с малого. Будьте с нами. Настоящей. Без масок и принципов.
Галина Павловна кивнула. Они продолжили готовить вместе. За окном медленно темнело, на кухне горел тёплый свет. Где-то в комнате Роман играл с Денисом в конструктор, слышался их смех.
Всё менялось. Медленно, трудно, но менялось.
Через два месяца Галина Павловна встала на ноги. Врач разрешил ей ходить без костылей. Она собрала вещи, собралась уезжать.
— Может, останешься ещё? — предложил Роман. — У нас места хватает.
— Нет, сынок. Мне пора домой. Но я буду приезжать. Каждую неделю. Хочу видеть внука. И вас.
— Приезжай. Мы рады.
Галина Павловна подошла к Марине.
— Спасибо. За всё. Ты научила меня большему, чем я думала.
— Чему?
— Тому, что прощение не означает слабость. Что помощь не означает обязанность. Что семья — это не про долги и обязательства. Это про выбор быть вместе.
Марина обняла свекровь. Крепко, по-настоящему.
— Приезжайте к нам. Мы будем ждать.
Галина Павловна уехала. Но на следующий день позвонила Денису по видеосвязи. Потом ещё через день. Потом начала приезжать по выходным — привозила пироги, играла с внуком, помогала по хозяйству.
Однажды, когда они сидели втроём на кухне — Роман ушёл укладывать Дениса — Галина Павловна сказала:
— Я всю жизнь боялась быть слабой. Думала, что если попрошу помощи — это провал. Что если покажу чувства — это слабость. А в итоге осталась одна. С деньгами, с принципами, но одна.
— Зато теперь вы здесь. С нами.
— Да. И знаешь, что самое странное? Я счастлива. Впервые за много лет по-настоящему счастлива.
Марина взяла её руку.
— Мы тоже.
За окном падал первый весенний дождь. Смывал остатки снега, очищал дороги, пробуждал землю. Всё вокруг готовилось к новой жизни.
И в этой семье тоже начиналась новая жизнь. Честная, открытая, без обид и манипуляций. Просто люди, которые выбрали быть вместе. Не потому что должны, а потому что хотят.
И это было самое важное.