Агрофена жила одна в деревне. Тяжело, но деваться некуда. Ещё тяжелее было делать работу по хозяйству и по дому на последнем месяце беременности. Всё самой: воду из колодца принести, бельё вручную постирать, дрова из сарая натаскать, чтобы затопить плиту и хоть чайник подогреть.
Мужа у неё не было, только парень, которого она ждала из армии. Так вот получилось, что съездила она к нему на свидание, а вернулась уже с ребёночком под сердцем. Родителей у Агрофены не было — воспитывала её бабушка, да и та недавно померла.
С Василием она стала встречаться сразу, как закончила школу, после выпускного, а осенью его уже в армию забрали. Чтобы поступить куда-то учиться, надо уезжать, а чтобы уезжать — нужны деньги. Работать в деревне негде. Так и жила девушка, перебиваясь чем бог пошлёт да тем, что на огороде вырастет. А тут ещё на тебе — подарочек.
Ну, если Васька не женится, тогда совсем неизвестно, как жить с ребёночком. Пусть тогда хоть малыша растить помогает, думала Агрофена. В деревне уже и пальцем начали показывать: незамужняя, а беременна, вот бесстыдница какая, хотя все знали, что кроме как от Васьки — и не от кого.
А он сам-то хорош — не мог потерпеть, что ли? Только и твердил: «Докажи мне свою любовь да докажи». Ну вот, доказала. А кто теперь будет это доказательство воспитывать? Девушка и плакала сначала, и избавиться хотела от ребёночка. Написала Василию письмо. Он, правда, долго не отвечал, но потом написал, что вернётся из армии — тогда и разберёмся.
Агрофена мало понимала, что значит «разберёмся» и что Васька имел в виду, но как-то сразу успокоилась и решила, что будет думать об этом тогда, когда Васька из армии придёт.
Тем временем живот рос, и позор Агрофены тоже. Она написала Василию, что мочи нет уже — может, он поговорит со своей матерью, и та возьмёт её жить к себе?
Василий снова долго не отвечал, а потом написал, что ведь сказал — разберёмся.
Надоело Агрофене есть одну капусту да зелень с огорода, хотелось чего-нибудь вкусненького. Как раз, говорят, пошли грибы. Тяжело, конечно, на сносях, но делать нечего — просить некого. Взяла она корзинку да и пошла в лес.
Идти тяжело — ноги отекли, словно ватные. За каждым грибочком наклониться надо. Вот понаклонялась она и чувствует — как-то не по себе. Живот вроде болит, а вроде спина. Тут-то девушка и поняла, что ребёночек решил на свет явиться. Что ж делать-то? И никого на помощь не позвать — далеко ушла от деревни, ори не ори, никто не услышит.
Огляделась она — смотрит: расщелина в земле, у оврага, вроде пещерки. Почему-то ей уж очень захотелось прилечь и именно туда спрятаться. Может, инстинкт какой-то, может, под влиянием стресса. Прилегла Агрофена на бочок да в пещеру и протиснулась.
А оказалось, что никакая это не пещера. Логово это волчье. И лежит тут на боку волчица — в таком же положении, что и она, и тоже собирается рожать. Вот и встретились две дурёхи, подумала девушка. Осмотрела она зверя — видит, плохо что-то волчице совсем. Стала ей живот и спинку гладить. А у самой — только что искры из глаз не сыплются от боли. Кто бы ей погладил спину. Так они и лежали там — две будущие мамашки, две роженицы.
К вечеру Агрофена поняла, что-то у неё не так. Почему-то боль становится всё сильнее, а на свет никто не появляется. Тут ей страшно стало — аж до жути, что как помрёт здесь. И зачем только она забралась в эту пещеру, вот глупая-то. Кто же их найдёт тут, кроме волчьей стаи, когда с охоты вернутся?
Стала она пытаться кричать, а сил совсем нет — голос свой сама-то еле слышит. Волчица рядом тоже что-то зашевелилась. Ну, слава богу, не совсем уж в одиночестве будем помирать, подумала Агрофена и потеряла сознание.
Очнулась — в чистой кровати, избушка деревянная, огонь в печи горит. Тепло, хорошо, уютно. Она уж было подумала, что померла и в раю оказалась. Смотрит — а живота-то нет. Болит только всё и перебинтовано. Понятно стало, что жива ещё: в раю такой боли нет.
Тут мужик заходит в дом, увидал, что она села, и сразу кинулся её укладывать.
— А ребёнок где? — вымолвила девушка.
— Всё в порядке, спит твой ребёнок, не волнуйся. Тебе нельзя вставать. Мне пришлось ребёночка через животик вынимать — ну, типа кесарева, понимаешь? — сказал мужчина ласковым, спокойным голосом.
— Понимаю… — ответила Агрофена и как-то сразу успокоилась от его голоса.
— Всё, лежи спокойно. Кстати, у тебя мальчик, — сказал мужчина.
Агрофена слышала это уже сквозь сон… мальчик… это хорошо… Во сне ей почему-то слышался волчий вой, она видела волчат, бегущих по траве, и среди них маленького мальчика — очевидно, её сына. Интересно, подумала девушка, а как там волчица? Родила своих щенков? И где теперь она, её помощница по страданиям?
Когда Агрофена проснулась снова, таких болей в животе уже не было. Странно, думала она, ребёнка ведь надо покормить. Где же он и где её спаситель?
Девушка привстала с кровати и увидела дверь в другую комнату. Осторожно ступая, она прошла туда и увидела зрелище, которое не всякому суждено увидеть. На полу, на расстеленном одеяле, укрытом чистой простынёй, лежала та самая волчица, кормила пятерых волчат, а шестым — ребёночек, кормился среди волчат. Эдакий молочный брат. Только тут Агрофена поняла, что это её ребёнок, её мальчик.
Она бросилась к нему и подняла на руки. Малыш заплакал от неожиданности. В комнату вошёл тот самый мужчина.
— Вот ты быстрая какая! Ну, сказал же, что надо лежать. Ничего с твоим сыном не случится, — сказал он.
— Это та волчица? — спросила Агрофена.
— Конечно. А какая же ещё. Благодаря ей только и нашёл вас обоих. Чёрт понёс тебя в лес беременную? — сердито говорил мужчина, уводя Агрофену из комнаты.
— Как это — благодаря ей? — спросила девушка, прижимая к груди малыша.
— Она выла так, что кровь стыла в жилах. Я от самого дома услышал и пошёл на зов, — ответил он.
— Ой, молодец какая, значит, она спасла нас всех! — заметила девушка.
— Прости, я, кажется, не представился. Тимофей меня зовут. Я тут вроде знахаря. Короче, долгая история — потом как-нибудь расскажу, — уже более мягким тоном сказал Тимофей.
— А я Агрофена, — сказала девушка.
— А я знаю. О тебе уж вся деревня судачит: в лес ушла, пропала, волки съели, — Тимофей засмеялся.
— Вот и пусть судачат, мне до них и дела нет, — сказала девушка.
— Ну и мне тоже нет, — ответил мужчина.
— Можно я сама буду его кормить? — спросила Агрофена.
— Нет, думаю, у тебя не получится, — ответил Тимофей.
— Как это? — возмутилась Агрофена.
— Да у тебя нет молока! — сказал мужчина.
Девушка густо покраснела. Первые несколько дней ребёнка кормила волчица — она даже вылизывала мальчика, как своего детёныша. Потом Егорку перевели на коровье молоко. Тогда уже Агрофена стала справляться сама, давая сыну бутылочку с соской.
Вскоре Тимофей поведал ей свою историю. Он был молодым врачом. Однажды у него на операционном столе скончался пациент. Он долго переживал и так и не смог вынести тяжести утраты. Собрался и ушёл в леса. Он сам родом из этих мест — вот тут и поселился.
Агрофена тоже рассказала свою историю — о детстве, о бабушке. Когда дошла до Васьки, до его семьи и о своей поездке в армию к нему, Тимофей вдруг напрягся и как-то помрачнел.
Девушка не стала допытываться, что, как и почему. Она решила: может, это навеяло Тимофею какие-то свои грустные воспоминания.
Так они и жили — втроём. В деревню возвращаться Агрофена не хотела. Да и Тимофей не торопил: видно было, что она ему нравится и относится он к ней не только как к пациентке.
Шло время. Егорка подрастал. А Тимофей и Агрофена давно уже жили словно муж и жена. Любовь, которая возникла у них, казалась такой простой и естественной. В деревню Агрофена сходила только один раз — сказалась всем, что жива, здорова, да сына в сельсовете зарегистрировала. Узнала, что Василий пришёл из армии, разыскивал её.
Однажды в дверь к Тимофею и Агрофене под вечер постучали. На пороге стоял Василий со своей матерью.
— Ты сына мне не хочешь показать? — с порога начал требовать нетрезвый Василий.
— Да твой ли это ребёнок, Васенька! — орала его мать.
— Угомонитесь все! — вставая, сказал Тимофей.
— Не поздно ли ты, Вася, спохватился? — вступила в разговор Агрофена.
Василий посмотрел на неё и замахнулся, чтобы ударить, обзывая женщину грязными словами. Из приоткрытой двери комнаты молнией метнулась волчица и просто впилась зубами в руку Василия. Тот заорал от боли и испуга. Тимофей скомандовал ей идти на место. Волчица слушалась его беспрекословно с тех пор, как он принёс её домой вслед за Агрофеной и помог появиться на свет волчатам.
Оказав первую помощь Василию, Тимофей выпроводил непрошеных гостей за дверь. Уходя, они кричали проклятия в сторону Агрофены и Тимофея, называя его убийцей и предателем.
— Почему они тебя так называют? — спросила девушка.
— Возможно, они отчасти правы, — сказал Тимофей.
Он усадил жену за стол и рассказал ей недосказанную часть своей истории. Оказывается, Василий — его младший брат. И эта женщина, кидающая проклятия на его голову, — его родная мать. А пациентом, который умер на его столе, был их с Василием отец.
Агрофена обняла любимого, удивляясь переплетениям судьбы. Вскоре Агрофена и Тимофей официально поженились. Он усыновил своего племянника, которого Василий так и не признал. Волчица с волчатами так и осталась жить в доме Тимофея, лишь изредка убегая в лес на охоту со своей собственной стаей. В деревню они больше не ходили.