– Ты что, совсем ополоумела? Я же Нине сказала, что ты придешь! Специально договорилась, чтобы она тебе лучший кусок отложила!
Ирина замерла с пакетом в руках. Свекровь стояла в дверях кухни, скрестив руки, и буравила ее таким взглядом, будто невестка не мясо в магазине купила, а как минимум ограбила банк.
– Екатерина Сергеевна, я просто не успевала на рынок, – Ирина попыталась говорить спокойно. – После работы еще в химчистку заскочила за вашим платьем, потом в аптеку...
– А позвонить? Предупредить? Нина ждала тебя до закрытия! Мне потом час в трубку плакалась, что я ее подвела!
Ирина положила пакет на стол. Внутри что-то неприятно екнуло.
– Мясо хорошее, свежее, – она достала упаковку, показывая свекрови. – Смотрите, мраморная говядина, охлажденная...
Екатерина Сергеевна даже не взглянула. Подошла к столу, брезгливо отодвинула пакет кончиками пальцев.
– Магазинная ерунда, напичканная химией. Саша такое есть не будет, у него желудок слабый.
– Саша сам это мясо на прошлой неделе покупал, – вырвалось у Ирины.
Зря. Свекровь побагровела.
– Вот именно! Муж сам за продуктами бегает, пока жена непонятно чем занимается! Три года, Ирина. Три года ты в этой семье, а толку – ноль. Готовить не умеешь, по хозяйству от тебя помощи не дождешься, детей рожать не торопишься...
– Екатерина Сергеевна, это уже несправедливо.
– Несправедливо? – свекровь фыркнула. – Я своей свекрови ноги целовала, слова поперек сказать боялась. А ты? Нос задираешь, указания игнорируешь, делаешь что хочешь...
Екатерина Сергеевна прошла в прихожую, сдернула с вешалки сумку. Каждое движение било по нервам.
– Я Саше давно говорю: разводись, пока не поздно. Найдешь себе нормальную девушку. Которая мужа ценить будет, а не...
Она махнула рукой, не договорив. Сунула ноги в туфли, даже не наклонившись поправить задники.
Ирина стояла в дверях кухни, вцепившись пальцами в дверной косяк.
– До свидания, Екатерина Сергеевна.
Свекровь не ответила. Дверь за ней закрылась, и в квартире стало тихо.
Ирина медленно сползла по стене, села прямо на холодный кухонный пол. Мраморная говядина сиротливо лежала на столе, и смотреть на нее не хотелось. Ни на нее, ни на идеально чистую кухню, ни на развешенные по стенам фотографии со свадьбы, где Екатерина Сергеевна улыбалась так натянуто, словно ей гвоздь в туфлю подложили.
Три года. Три года она старалась. Учила рецепты, которые Саша любил с детства. Терпела воскресные обеды у свекрови, где каждое блюдо сопровождалось комментарием: «А вот Сашенька привык, чтобы картошка была порезана кубиками, а не соломкой». Улыбалась, кивала, извинялась за то, в чем не была виновата.
И все равно – никудышная. Все равно – «лучше бы развелся».
Ирина запрокинула голову, уперлась затылком в стену. Потолок нуждался в побелке. Надо будет сказать Саше.
Хотя какая теперь разница.
Две недели Ирина жила как партизан в тылу врага. На звонки свекрови отвечал Саша, воскресные обеды отменялись под предлогом срочных дел, а случайная встреча закончилась коротким «здрасьте» и бегством.
А потом позвонил нотариус.
Дед Ирины, которого она видела от силы раз пять в жизни, ушел в мир иной. Оказалось, старик оставил ей дачу в сорока километрах от города. Маленький участок в садовом товариществе с поэтичным названием «Рассвет».
– Надо хоть посмотреть, что там, – Саша крутил в руках ключи с брелоком в виде облезлой клубнички. – Выберемся в субботу?
Ирина кивнула. Суббота так суббота.
Она не учла одного.
– Сашенька, я с вами! – Екатерина Сергеевна возникла на пороге в половине восьмого утра, в резиновых сапогах и с корзинкой. – Места там грибные должны быть, Нина говорила.
Ирина молча пошла собирать термос. Впереди маячил чудесный, разумеется в кавычках, день.
А дача оказалась именно такой, какой Ирина ее себе представляла.
Покосившийся домик, заросший участок, забор, державшийся на честном слове и двух ржавых гвоздях. Внутри пахло сыростью и старыми газетами.
– Саш, – Ирина дернула мужа за рукав, понизила голос. – Давай продадим? Ну что нам тут делать? Каждые выходные сюда таскаться, грядки полоть... Это же не наша жизнь.
Саша открыл рот, но ответить не успел.
– Какое продадим?! – Екатерина Сергеевна выросла за их спинами, будто из-под земли. – Вы что, с ума сошли? Это же земля! Свой участок! Да я бы за такое счастье...
Свекровь прижала ладони к груди, глаза у нее подозрительно заблестели.
– Отдайте мне ключи. Я тут все в порядок приведу, цветы посажу, домик подлатаю. Через годик еще спасибо скажете!
Ирина скептически оглядела свекровь. Та стояла посреди заросшего участка, утопая сапогами в прошлогодней листве, и буквально светилась.
– Екатерина Сергеевна, тут работы на...
– Ира, – Саша мягко сжал ее локоть. – Пусть мама займется. Ей же в радость. Ну что тебе, жалко?
Жалко не было. Было странно. Но спорить не хотелось еще больше.
Ирина молча протянула свекрови ключи с облезлой клубничкой.
...Два месяца прошли как в тумане. Странном, сюрреалистичном тумане, в котором Екатерина Сергеевна звонила только по делу, не заходила без приглашения и – самое невероятное – ни разу не упомянула ни рыночное мясо, ни отсутствие внуков, ни порезанную неправильно картошку. В трубке звучал бодрый, почти веселый голос: «Сашенька, у меня все хорошо! Занята очень, созвонимся!»
Ирина не понимала ничего. Подвох? Затишье перед бурей? Может, свекровь заболела чем-то серьезным и скрывает?
– Саш, – спросила она однажды вечером. – С твоей мамой точно все в порядке?
– В полном, – Саша пожал плечами. – Дачей занимается. Говорит, там столько дел, что на сон времени не хватает.
В пятницу позвонила сама Екатерина Сергеевна.
– Завтра жду вас на даче! Шашлыки сделаем, участок покажу. Столько всего сделала! Приедете, сами увидите!
– Саш, я не хочу, – Ирина помотала головой, когда муж передал приглашение. – Два месяца тишины, а тут снова здрасьте...
– Ир, ну мама старалась. Обидится, если не приедем.
– Она всегда обижается.
– Пожалуйста, – Саша посмотрел с такой щенячьей тоской, что Ирина сдалась.
Суббота, значит...
А в субботу Ирина не узнала свекровь.
Екатерина Сергеевна стояла у калитки в льняном сарафане, с загорелыми руками и румянцем во всю щеку. Не натянутая гримаса вежливости, а настоящая, живая улыбка разгладила морщинки вокруг глаз, и лет десять куда-то испарились.
– Приехали! Ну наконец-то! – свекровь распахнула объятия, и Ирина машинально шагнула вперед, позволяя себя обнять.
От Екатерины Сергеевны пахло землей, укропом и почему-то медом.
Участок изменился до неузнаваемости. Аккуратные грядки ровными рядами тянулись вдоль забора, который уже не грозил рухнуть от первого порыва ветра. Молодые кусты смородины топорщились свежими листьями, а под окнами домика пестрели бархатцы.
– Пойдемте, пойдемте, все покажу! – Екатерина Сергеевна потащила их за собой, не давая опомниться. – Вот тут клубника, сорт отличный, соседка поделилась. К июню первые ягоды пойдут. А тут помидоры будут, огурцы. Заготовок осенью наделаю – вам все отдам, себе только пару баночек оставлю.
Ирина переглянулась с Сашей. Тот выглядел таким же ошарашенным.
– Мам, ты тут одна все это? – он обвел рукой участок.
– А кто ж еще! – Екатерина Сергеевна засмеялась, легко и молодо. – Руки есть, голова работает. Соседки подсказывают, если что. Тут, знаешь, люди какие душевные! Не то что в городе.
Она повела их в дом. Внутри тоже все преобразилось: свежие занавески, вымытые окна, на столе вышитая скатерть. Запах сырости исчез, вместо него пахло пирогами и чем-то травяным.
– Вот, – свекровь выставила на стол банку молока и сверток в пергаменте. – У Зинаиды Петровны взяла, через два дома живет. Молоко свое, от козы. И мясо тоже свое, она бычка держит. С собой заберете, там еще творог есть и сметана.
Ирина молча смотрела на сверток. Свое мясо. От соседки. Никаких упреков про Нину с рынка.
– Екатерина Сергеевна, – вырвалось у нее, – вы... вам тут хорошо?
Свекровь опустилась на табурет, и что-то мягкое, незнакомое мелькнуло в ее глазах.
– Ирочка, – она впервые назвала ее так, – я ведь всю жизнь об этом мечтала. Свой дом, свой участок, чтобы руки в земле, а голова – свободная. В городе задыхалась, сама не понимала отчего. А тут...
Она махнула рукой в сторону окна.
– Тут я живу.
Обратно ехали в тишине. Саша вел машину, на заднем сиденье позвякивали банки с молоком и творогом.
– Слушай, – он первым нарушил молчание, – а может, теперь и детей можно заводить? Есть куда на лето отправлять.
Ирина фыркнула, но улыбнулась.
– Знаешь, я ведь хотела эту дачу продать. Там, в первый день. Думала, зачем нам эта развалюха.
– Помню.
– А она, эта дача... – Ирина замолчала, подбирая слова. – Она исправила все. Между мной и твоей мамой. За два месяца сделала то, что у меня за три года не получилось.
Саша притормозил на светофоре, повернулся к ней.
– Мама просто была несчастлива. А теперь – нет.
Ирина кивнула. За окном зажигались городские огни, впереди ждала их квартира с фотографиями со свадьбы, и впервые за три года возвращаться домой было легко.
– Надо будет почаще к ней ездить, – сказала она тихо.
И сама удивилась тому, что говорила искренне. Совершенно искренне...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!