- Вещи можете не раскладывать, все равно тут будет жить моя дочь с детьми, — заявила свекровь, когда я купила дом.
Мой ответ заставил ее схватиться за сердце и сползти по стенке на пол.
Никогда не думала, что обычная пятничная поездка в банк станет началом самого странного периода в моей жизни. Работала я тогда финансовым консультантом в крупной компании, клиенты доверяли мне свои накопления. А я помогала им приумножать капитал, Сама же жила скромно, снимала однокомнатную квартиру в спальном районе и мечтала когда-нибудь купить что-то свое.
В тот день встречала особенно важного клиента, владельца сети автосервисов Григория Федотова. 34 года, крепкий мужчина, с открытым лицом и уверенными движениями. Когда он вошел в мой кабинет, сразу почувствовала какую-то особенную энергию. Не красавец, но харизматичный. Говорил о своих планах развития бизнеса с таким энтузиазмом, что сама загорелась его идеями. Консультация затянулась на два часа. Обсуждали инвестиционные стратегии, но постепенно разговор перешел на личные темы. Оказалось, что Григорий тоже снимает жилье, хотя зарабатывает явно больше меня.
- Знаете Лариса, - сказал он, собирая документы, - я всю жизнь мечтаю о собственном доме. Не квартире в многоэтажке, а именно доме с участком, где можно барбекю устроить, собаку завести.
- Понимаю, - улыбнулась я. - Сама об этом мечтаю. Только пока накоплений не хватает даже на однушку.
Он посмотрел на меня как-то особенно внимательно, потом неожиданно предложил.
- А не хотите вместе чашку кофе выпить. Тут рядом неплохая кофейня есть.
Признаться, предложение удивило. Клиенты редко приглашали меня на кофе, да и правила компании такие встречи не особо поощряли. Но что-то в Григории подкупала искренность, что ли. Согласилась. За кофе разговорились еще больше. Выяснилось, что у нас много общего, оба выросли в небольших городах, оба стремились к независимости, оба устали от съемного жилья. Григорий рассказал, как начинал с одного гаража, а теперь у него целая сеть из пяти сервисов. Работящий мужчина, уважаю таких.
- Мама постоянно говорит, что пора бы уже обзавестись семьей, - признался он с легкой усмешкой. - По ее мнению, 34 года, я уже безнадежный старик.
- А что сами думаете? - Поинтересовалась я.
- Думаю, что сначала должен дом купить, а потом уже семью заводить. Хочу предложить женщине что-то стоящее, а не комнату в коммуналке.
Разговор плавно перетек в обсуждение районов города, цен на недвижимость, планировок. Григорий слушал внимательно, задавал умные вопросы. Видно было, что тема дома для него не просто мечта, а вполне конкретная цель.
С того дня мы начали встречаться. Сначала просто дружили, ходили в кино, гуляли по городу, обсуждали планы на будущее. Григорий оказался надежным, спокойным человеком. Не романтик, конечно, но практичный и основательный. Именно такого мужчину я искала. Через три месяца знакомства он официально предложил встречаться. Никаких пылких речей и роз охапками, просто честно сказал, что хочет строить со мной отношения. Мне понравилась такая прямота. Единственное, что смущала его мать, Валентина Ивановна. Познакомились мы через месяц после начала наших отношений. Женщина 61 года, но выглядевшая моложе своих лет. Элегантная, ухоженная, с острым взглядом темных глаз. С первой минуты почувствовала от нее какое-то напряжение.
- Значит, вы финансовый консультант, — сказала она, оценивающий меня разглядывая. - Интересная профессия. Чужими деньгами распоряжаетесь.
- Скорее помогаю людям правильно их вкладывать, - поправила я.
- Понятно. А семья у вас есть? Родители, братья, сестры.
Вопросы сыпались один за другим. Где живу, сколько зарабатываю, какие планы на будущее? Григорий пытался перевести разговор на другие темы, но мать настойчиво возвращалась к расспросам обо мне.
- Мама просто беспокоится, - оправдывал он ее потом. - Хочет убедиться, что я не ошибся в выборе.
Может и так. Но мне показалось, что Валентина Ивановна не столько изучает меня, сколько примеряет каким-то своим планам. На следующей встрече она повела себя совсем по-другому, стала почти ласковой, интересовалась моей работой, расспрашивала о хобби. А потом вдруг завела разговор о своей дочери.
- У меня есть старшая дочь, Светлана. Она на три года старше Гриши. Несчастная совсем, муж бросил, осталась с двумя детишками. Мальчику уже десять, девочке восемь. Живут в ужасных условиях комната в коммуналке, соседи пьют, дерутся. Я все думаю, как им помочь.
Григорий при упоминании сестры заметно напрягся, но промолчал. А Валентина Ивановна продолжала рассказывать, какая Светлана хорошая мать, как тяжело ей одной с детьми, как жаль, что негде нормально жить.
- Может, когда вы с Гришей поженитесь, поможете что-то придумать, — закончила она многозначительно.
Тогда я не поняла скрытого смысла этих слов. Просто подумала, что мать переживает за дочь, что вполне естественно. Со Светланой познакомилась только через полгода. 37 лет, но выглядела старше. Усталое лицо, потухшие глаза, постоянно жалующийся тон. Работала продавцом в маленьком магазинчике, получала копейки. Дети Артём и Настя тихие, забитые, явно привыкшие к тому, что взрослые вечно чем-то недовольны.
- Хорошо вам с Гришей, — сказала она мне при первой встрече. - Молодые, здоровые, денег зарабатываете. А я вот мучаюсь, не знаю, как детей в нормальные условия перевести.
Жаловалась на бывшего мужа, который не платит алименты на низкую зарплату на ужасные жилищные условия. Валентина Ивановна при этом постоянно вздыхала, качала головой, бросала на меня выразительные взгляды. Было неловко слушать эти жалобы, но что я могла сделать? Предложить деньги казалось неуместным, мы ведь практически незнакомы. Через год отношений Григорий сделал предложение. Ничего особенного, просто сказал вечером, что хочет на мне жениться. Я согласилась. Он хороший человек, надежный, мы хорошо ладим. Может, не та бурная страсть, которая описывается в романах, но зато стабильность и понимание. Свадьбу играли скромно, только самые близкие. Валентина Ивановна все время что-то организовывала, командовала, решала за нас. Немного раздражала, но Григорий просил не обращать внимания.
- Мама привыкла все контролировать, - объяснял он. - Но она от чистого сердца хочет нам помочь.
После свадьбы мы сняли двухкомнатную квартиру в хорошем районе. Валентина Ивановна сразу начала приходить к нам каждые выходные, иногда и в будние дни заглядывала. Готовила, убиралась, давала советы по хозяйству. Вроде бы помогала, но я чувствовала себя гостьей в собственном доме. Особенно напрягала, когда она начинала перебирать наши вещи, переставлять мебель, менять расположение посуды в шкафах. На мои возражения отвечала.
- Да что ты, дочка, я же лучше знаю, как удобнее.
Григорий на мои жалобы только плечами пожимал.
- Ну, и пусть убирается, тебе же легче.
Но меня это напрягало. Хотелось иметь свое пространство, обустроить дом по своему вкусу. Через полгода после свадьбы Валентина Ивановна начала активно заводить разговоры о покупке собственного жилья.
- Вы же молодые, работаете оба, неужели всю жизнь собираетесь арендную плату платить? — говорила она. - Надо копить на свой дом. Я бы на вашем месте уже давно что-то присмотрела.
Григорий соглашался, но конкретных шагов не предпринимал. Говорил, что пока рано, нужно больше накопить. А что копить-то? Не унималась мать. Ипотеку можно взять, первоначальный взнос внести, а дальше постепенно выплачивать. Я поддерживала эту идею. Действительно, зачем деньги на ветер бросать? Лучше в собственную недвижимость вкладывать.
Но Григорий почему-то тянул время. То говорил, что еще не определился с районом, то что цены высокие, то что торопиться не нужно. И тут произошел первый поворот, который все изменил. Как-то вечером, когда я разбирала документы дома, случайно наткнулась на банковские выписки Григория. Обычно он сам занимался финансами, а я не лезла в его дела. Но тут выписка лежала на столе, и я машинально взглянула. То, что увидела, меня просто ошеломило. На накопительном счету лежала сумма, которой хватило бы на первоначальный взнос за приличный дом. Причем последние пополнения были достаточно крупны, явно Григорий регулярно откладывал деньги.
- Гриша, — позвала я его. - А это что такое?
Он взглянул на выписку и покраснел.
- Это... Ну... Я копил помаленьку.
- Помаленьку? Тут же приличная сумма. Почему ты мне не говорил?
- Хотел сделать сюрприз. Накопить побольше, а потом предложить покупать дом.
Я была одновременно тронута и немного раздражена. С одной стороны... Приятно, что муж заботится о нашем будущем. С другой почему скрывал?
- Знаешь что, - сказала я, - давай завтра же начнем искать варианты. Денег уже достаточно для первого взноса.
Григорий замялся.
- Ну, не знаю. Может еще подождем?
- Зачем ждать? Чем раньше купим, тем раньше перестанем арендную плату платить.
Он явно нервничал, но согласился. На следующий день мы встретились с Риелтером, начали смотреть варианты. Я была в восторге, наконец-то можно будет иметь собственный дом. Но радость моя длилась недолго. Вечером того же дня Григорий вдруг объявил.
- Лара, мне нужно кое-что тебе сказать. Насчет денег на дом.
- Что именно?
- Дело в том, что... Основную сумму дала мама. В долг, конечно. Я сам накопил только треть от того, что на счету.
Я почувствовала, как внутри все похолодело.
- То есть, как дала? И на каких условиях?
- Ну, просто дала. Сказала, что хочет нам помочь. Потом вернем, когда сможем.
- А условия какие? Проценты, сроки возврата?
Григорий начал мяться, отводить глаза.
- Никаких особых условий. Только. Ну. Она попросила, чтобы дом был оформлен на меня. Для гарантии, так сказать.
Вот тут я окончательно все поняла. Валентина Ивановна не просто так деньги дает. У нее есть план, и я в этом плане явно не главная фигура.
- Гриша. А ты не думал, что если дом будет оформлен только на тебя, то я никаких прав на него иметь не буду.
- Да ну что ты, мы же муж и жена. Какая разница, на кого оформлена?
- Большая разница. При разводе, например, я останусь ни с чем.
- Какой развод? Ты о чем?
Но я уже знала, что буду настаивать на оформлении дома в совместную собственность. Пусть свекровь дает деньги в долг, но права на недвижимость должны быть равны. Когда я сказала об этом Григорию, он обещал поговорить с матерью. Валентина Ивановна, как и ожидалось, была против.
- Зачем такие сложности? — говорила она. - Гриша мой сын, я ему доверяю. А вдруг что-то случится? Мало ли как жизнь повернется.
Но я стояла на своем. У меня были накопления на равную сумму с материнскими деньгами, и я настояла на том, чтобы дом был оформлен полностью на меня. Свекровь возмутилась, но я была непреклонна, либо так, либо никак. Теперь нужно было выбрать сам дом. И тут начался второй поворот. Мы с Григорием объездили десятки вариантов. Я присматривала небольшие, уютные домики с двумя-тремя комнатами. Нас пока двое, зачем больше? А деньги можно сэкономить. Но Валентина Ивановна на каждый мой выбор находила возражение.
- Слишком маленький, — говорила она. - А вдруг дети появятся? А гостей где размещать будете?
- Мы пока не планируем детей, — отвечала я.
- Не планируйте, не планируйте, а потом окажется, что места не хватает. Нет, нужно брать сразу с запасом.
И она начала показывать нам совсем другие варианты. Большие дома с четырьмя-пятью комнатами, естественно, гораздо дороже.
- Мама, мы не потянем такие платежи, - пытался возражать Григорий.
- Ничего, как-нибудь справитесь. Доходы-то у вас хорошие. Особенно настойчиво она продвигала один конкретный вариант, четырехкомнатный дом в коттеджном поселке. Дом действительно хороший, но цена кусалась.
- А почему именно этот? Спросила я.
- Да, район хороший, экология, соседи приличные. Моя подруга Тамара рядом живет, говорит, очень удобно. Т
Тут я насторожилась. Слишком уж настойчиво Валентина Ивановна этот дом расхваливала. И то, что ее подруга рядом живет, тоже не случайность, наверное. Попросила время подумать, но свекровь не унималась чего думать-то. Хороший дом, планировка удачная, участок большой. Детишки будут, есть где погулять.
- Какие детишки? Удивилась я. Мы еще не готовы к детям.
- Не готовы, не готовы, замахала руками Валентина Ивановна. А время идет. Тебе уже 32, скоро поздно будет.
Разговоры о детях меня раздражали. Мы с Григорием договорились подождать с этим вопросом пару лет, сначала в новом доме обустроиться. Но свекровь словно не слышала наших планов. Все время рассказывала, как здорово будет, когда у них появятся внуки, какие комнаты можно будет детские сделать. В итоге мы все-таки посмотрели тот дом, который так нравился Валентине Ивановне. Признаться, дом действительно хороший. Просторный, светлый, с большим участком. Но, дорогой, ипотечные платежи составили бы половину наших общих доходов.
- Подумаем, — сказала я риелтору.
Дома начала считать семейный бюджет.
- При таких платежах нам пришлось бы экономить на всем одежде, отпуске, развлечениях. А если один из нас потеряет работу? Не стоит рисковать, — сказала я Григорию. Давай найдем что-то поскромнее.
Но тут в разговор вмешалась Валентина Ивановна.
- Что значит поскромнее. Вы же на всю жизнь покупаете. Лучше уж сразу нормальный дом взять, чем потом мучиться в тесноте.
- Валентина Ивановна, мы не потянем такие платежи, попыталась объяснить я.
- Не потянете? А на что вы тогда деньги тратите? На шмотки разные, на рестораны? Лучше в жилье вкладывать.
Мне стало неприятно. Мы с Григорием живем скромно, ни на что лишнее не тратимся. И вообще, это наше дело, сколько и на что тратить. Но свекровь не унималась. Каждый день звонила, спрашивала, приняли ли мы решение. Приходила к нам домой, снова и снова расхваливала тот дом.
- Я уже Тамаре сказала, что вы, возможно, будете соседями, — призналась она. - Она так обрадовалась. Говорит, отличные молодые люди рядом поселятся.
Это меня окончательно насторожило. Зачем свекровь рассказывает подруге о наших планах, если мы еще ничего не решили? А потом произошел третий поворот, который расставил все точки над й. Мы с Григорием, наконец, определились, решили покупать тот самый четырехкомнатный дом. Не потому, что я изменила мнение, а потому что свекровь просто замучила своими уговорами. Григорий не выдержал и согласился. В день подписания договора мы приехали к нотариусу. Валентина Ивановна тоже была с нами как человек, предоставивший деньги в долг. Пока нотариус готовил документы, свекровь вышла в коридор якобы покурить. Я пошла в туалет, и, возвращаясь, услышала ее разговор по телефону.
- Да, Светочка, все идет по плану, — говорила она тихим, но довольным голосом. - Договор сегодня подписываем. Дом большой, четыре комнаты, тебе с детками хватит. Скоро ты переедешь в нормальные условия.
Я замерла, не веря своим ушам.
- Конечно, придется какое-то время потерпеть, пока они обустроятся, — продолжала Валентина Ивановна. Но потом найдем способ. Главное, что дом уже будет.
Я осторожно заглянула за угол. Свекровь стояла спиной ко мне, азартно что-то рассказывала в телефон.
- Нет, она пока ничего не подозревает. Думает, что это их дом. А Гриша молчит, как я и просила. Не волнуйся, все получится.
Кровь застыла в жилах. Значит, я была права. У Валентины Ивановны действительно есть план, и покупка этого дома только первый этап. Но самое страшное, Григорий знает об этом плане и молчит. Я тихонько вернулась в кабинет нотариуса, села на место и попыталась взять себя в руки. Через несколько минут вернулась свекровь, сияющая и довольная.
- Ну что, готовы стать домовладельцами? — спросила она.
Я посмотрела на Григория. Он избегал моего взгляда, нервно теребил документы.
- Готовы, — ответила я. Но внутри все кипело.
Я понимала, что подписываю договор не просто на покупку дома, а на участие в каком-то спектакле, сценарий которого мне неизвестен. Документы были подписаны, деньги переведены, ключи получены. Мы стали владельцами большого дома в коттеджном поселке. Валентина Ивановна была в восторге.
- Как я рада за вас! — повторяла она. - Такой замечательный дом! Места всем хватит!
Фраза «место всем хватит» прозвучала как-то двусмысленно. Всем это кому именно? Вечером, когда мы остались одни, я решила поговорить с мужем на чистоту.
- Гриша, мне кажется, у твоей мамы есть какие-то планы насчет нашего дома.
- Какие планы? О чем ты?
- Сегодня в нотариальной конторе я случайно услышала ее разговор по телефону.
Григорий побледнел.
- И что ты слышала?
Я пересказала подслушанный разговор. Григорий сидел молча, опустив голову.
- Это правда? — спросила я. - Ты знал о ее планах?
Долгая пауза. Потом он тихо сказал.
- Мама просила не говорить тебе пока. Она хотела, чтобы мы сначала обустроились, привыкли к дому.
- А потом что?
- Потом. Ну, Светлане с детьми действительно негде жить. Мама думала, может, мы сможем как-то помочь.
- Как именно помочь?
- Ну, временно пустить пожить. Пока Светлана не встанет на ноги.
Я чувствовала, как внутри поднимается ярость. Значит, все это время они планировали втроем использовать меня. Мои деньги. Моё согласие на покупку дома, а потом сюрприз в виде свекрови с заловкой и двумя детьми.
- Гриша, — сказала я как можно спокойнее, — если ты хочешь помочь сестре, мы можем дать ей денег на аренду жилья. Или помочь найти работу получше. Но в наш дом я никого пускать не собираюсь.
- Лара, ну что ты? Светлана же моя сестра. У нее дети маленькие.
- Дети у нее не маленькие. Одному 10 лет, другой 8. И потом, это ее ответственность, а не наша.
- Но мама уже дала нам деньги на дом.
- И мы их вернем. С процентами, если нужно.
Григорий пытался еще что-то возразить, но я была непреклонна.
- Никто, кроме нас двоих, в этом доме жить не будет.
Но я понимала это только начало. Валентина Ивановна не из тех женщин, которые легко отступают от своих планов. Впереди нас ждала настоящая война. И я была готова к ней. После покупки дома мы с Григорием продолжали жить в съемной квартире. Дом требовал серьезной подготовки к заселению, косметический ремонт, замена сантехники, покупка мебели. Мы планировали переехать через месяц, когда все будет готово. Каждые выходные ездили в дом, занимались обустройством. Валентина Ивановна, конечно, тоже рвалась помочь. Постоянно приезжала с какими-то советами, критиковала наши решения, навязывала свои идеи.
- Лариса, зачем ты в этой комнате офис делаешь? - заглядывая в одну из комнат второго этажа. - Лучше детскую обустроить.
- Валентина Ивановна, мне нужно рабочее место.
- Работать можно и внизу, на кухне. А детская должна быть отдельная.
- У нас пока нет детей. - Нет, нет, а планы делать надо заранее.
Эти разговоры повторялись каждый раз. Свекровь буквально зациклилась на детских комнатах, семейном планировании. Особенно настойчиво она продвигала идею сделать на втором этаже две детские комнаты.
- Вот это для мальчика, а это для девочки, - показывала она. - Очень удобно, дети не будут мешать друг другу.
- Валентина Ивановна, у нас детей нет, и мы не планируем двоих сразу. Не планируйте, не планируйте. А вдруг двойня? Или погодки? Нужно быть готовой.
Меня эти планы на будущее потомство начали раздражать. Тем более, что детские комнаты она описывала настолько подробно, словно уже знала конкретных детей, которые там будут жить. Первое подозрение у меня возникло в субботу третьей недели ремонта. Мы с Григорием приехали в дом с утра, а вечером обнаружили, что кто-то здесь был. В одной из комнат второго этажа валялись фантики от конфет и детский рисунок, забытый на подоконнике.
- Странно, — сказала я, поднимая рисунок. - Откуда здесь детский рисунок?
Григорий пожал плечами.
- Может, от прежних хозяев.
Но рисунок был свежий, цветные карандаши еще не выцвели, бумага белая, не пожелтевшая. На следующий день... Когда мы снова приехали работать, я решила внимательно осмотреть дом. И обнаружила еще несколько странных вещей. В шкафу в одной из комнат лежали детские игрушки машинка и кукла. Новые, явно недавно куплены. В ванной на полке стоял детский шампунь. А в прихожей в углу стояли детские ботинки размер примерно 32-й.
- Гриша. - Позвала я мужа. - Иди сюда.
Показала ему находки.
- Откуда это все?
Он растерялся.
- Понятия не имею.
- А кто еще имеет ключи от дома, кроме нас?
- Только мама.
Тут до меня дошло.
- Твоя мать водила сюда кого-то с детьми. Зачем? Вот это мы сейчас и выясним.
Позвонила Валентине Ивановне.
- Валентина Ивановна, в доме детские вещи. Вы кого-то приводили.
- Ах, да, Светлану с детишками, показывала. Они так просили посмотреть ваш замечательный дом.
- Когда это было?
- Да вот на днях. Вы же на работе были.
- А зачем дети игрушки оставили?
- Заигрались и забыли. Дети есть дети.
Объяснение звучало натянуто. Зачем нести игрушки в чужой дом, чтобы там играть?
- Валентина Ивановна, я прошу больше никого не приводить без нашего разрешения.
- Конечно, дочка. Просто хотела похвастаться, какой у вас дом хороший.
Но интонация была какая-то неискренняя. Вечером обсудила это с Григорием.
- Мне не нравится, что твоя мать водит сюда Светлану втайне от нас.
- Ну что в этом страшного? Показала дом родственникам.
- Странно показывать дом, который еще не готов к заселению. И зачем детям игрушки в пустом доме?
- Может, они просто играли, пока взрослые разговаривали?
- Григорий, дети играют дома, в гостях, в парке. Но не в пустом доме, где идет ремонт.
Он задумался.
- А что ты думаешь?
- Думаю, твоя мать показывала Светлане дом не из любопытства. У нее есть план.
- Какой план?
- Пока не знаю. Но скоро узнаем.
На следующих выходных мы решили приехать в дом пораньше в 7 утра. Хотелось застать дом пустым. Убедиться, что больше никаких сюрпризов нет. Но когда подъехали, увидели, что в доме горит свет на втором этаже.
- Кто-то здесь, — сказала я.
Григорий нахмурился.
- Может, электрики работают?
- В семь утра в субботу?
Мы осторожно зашли в дом. Наверху слышались голоса женский и детские. Поднялись по лестнице. В одной из комнат сидела Светлана с детьми. Они завтракали, расположившись прямо на полу на подстилке.
- Света? — удивился Григорий. - Что вы здесь делаете?
Светлана вскочила, явно смущенная.
- Привет. Мы? Ну? — мама сказала, можно прийти.
- Зачем?
- Детям показать, где они. Где мы?
Она запнулась, не зная, как закончить фразу.
- Где вы что? — спросила я холодно.
- Ну, где мы в гости будем приходить?
Дети Артём и Настя радостно подбежали к дяде.
- Дядя Гриша! А правда, что мы тут будем жить? — спросил мальчик. - Мама сказала, что у нас тут будет своя комната. - Добавила девочка.
Я почувствовала, как внутри все холодеет.
- Светлана, что вы детям говорили?
- Я. Ничего особенного.
- Дети не спрашивают про комнаты просто так.
- Ну. Я сказала, что возможно. Когда-нибудь.
- Что именно возможно?
Светлана заметалась взглядом между мной и Григорием.
- Валентина Ивановна говорила, что вы думаете о том, чтобы нам помочь.
- Каким образом помочь?
- Ну, временно пожить здесь. Пока я что-то не найду.
Вот оно. План Валентины Ивановны становился ясен.
- Светлана, никто вам не предлагал здесь жить.
- Но мама говорила.
- Ваша мама ошибалась.
Дети расстроились.
- А как же наши комнаты? - Заныл Артем.
- У вас есть своя комната там, где вы живете, — сказала я.
- Но там плохо. Там сыро и холодно.
- Это проблемы вашей мамы.
Светлана обиделась.
- Лариса, зачем ты так с детьми? Они же ни в чем не виноваты.
- Виноваты те, кто обещает им то, чего не может дать.
- Я не обещала. Я просто сказала, что может быть.
- Не надо было говорить детям ничего.
Григорий все это время молчал, но по его лицу было видно, он расстроен.
- Света, вам лучше уехать, — сказал он наконец.
- Но мы только позавтракали.
- Завтракать нужно дома.
Светлана с детьми собралась и уехала, а мы остались разбираться с ситуацией.
- Гриша, твоя мать не просто показывала дом. Она готовила Светлану к переезду.
- Откуда ты знаешь?
- Дети же сами сказали им обещали комнаты. Светлана знает планировку дома. Она здесь уже не в первый раз.
- Но мама не могла.
- Могла. И сделала.
Я внимательно осмотрела комнату, где сидела Светлана с детьми. В углу стоял складной столик, на полке лежали детские книжки, в шкафу висело несколько вещей, женская блузка и детская куртка.
- Смотри, — показала я Григорию. - Здесь специально оборудовано место для их пребывания. Это не разовый визит.
Григорий побледнел.
- Ты думаешь, мама регулярно их сюда водит.
- Думаю, она готовит их к переезду. Дети привыкают к дому, Светлана изучает планировку, все вместе мечтают о новой жизни.
- Но мы же не соглашались.
- А зачем спрашивать разрешение, если можно создать факт? Дети привыкнут, Светлана освоится, а потом останется только объявить нам, что они переезжают.
Мы поехали к Валентине Ивановне. Разговор был тяжелым.
- Мама, зачем ты водишь Светлану в наш дом? — спросил Григорий.
- А что плохого? Показываю родственникам ваши успехи.
- Дети думают, что будут там жить.
- Дети мечтают. Что в этом страшного?
- Страшно то, что ты поддерживаешь эти мечты, — вмешалась я.
- А почему бы их не поддержать? Дом большой, места всем хватит.
- Валентина Ивановна, мы покупали дом для себя, не для общежития.
- Общежитие? Это семья.
- Моя семья — это я и Григорий.
- А Светлана кто? Чужая?
- Для меня — да.
Валентина Ивановна возмутилась.
- Вот видишь, Гриша, Твоя жена родную сестру чужой считает.
- Мама, Лара права. Мы не можем взять на себя содержание Светлану с детьми.
- Кто говорит о содержании? Просто дать крышу над головой.
- А кто будет платить за коммунальные услуги? За еду? За все остальное?
- Как-нибудь справитесь. Молодые, здоровые.
- Мы справимся, но зачем нам эта дополнительная нагрузка?
- Затем, что это семейный долг.
Спор продолжался долго. В итоге Валентина Ивановна пообещала больше не водить Светлану в дом без нашего разрешения. Но я не поверила в искренность этого обещания. И оказалась права. Через неделю мы снова поехали в дом, на этот раз в будний день, взяв отгул на работе. Хотелось проверить, действительно ли свекровь сдержала слово. Дом был заперт, но когда мы зашли внутрь, сразу поняли, здесь кто-то был. В холодильнике, который мы подключили на прошлой неделе, стояли продукты. Молоко, йогурты, детские соки. На кухонном столе лежала детская раскраска, наполовину закрашенная, но самое интересное обнаружилось в одной из комнат второго этажа. Там стояла детская кровать, собранная и застеленная.
- Откуда кровать? — спросила я у Григория.
- Понятия не имею.
Кровать была не новая, но в хорошем состоянии. Явно принесенная из чьего-то дома. Я осмотрела остальные комнаты. В другой комнате, обнаружила женскую одежду в шкафу. Много одежды на разные сезоны.
- Григорий, здесь целый гардероб.
Он пришел посмотреть и ахнул.
- Это же Светланины вещи.
- Откуда ты знаешь?
- Узнаю. Вот эту кофту она на маминых именинах надевала.
- Значит, Светлана не просто приходила в гости. Она перевозила сюда свои вещи.
Мы спустились в гостиную и обнаружили там еще один сюрприз. На журнальном столике лежали документы. Я взяла их и просмотрела. Это были справки из школы и детского сада на детей Светланы. И заявление о переводе в нашу районную школу.
- Гриша, смотри.
Он прочитал документы и побледнел.
- Мама снова подала документы в школу.
- Не только подала. Смотри на дату, заявление уже рассмотрено. Детей приняли.
- Как приняли?
- Их зачислили в школу и садик нашего района. Начиная с понедельника.
- А сегодня какое число?
- Четверг.
- Получается, через 4 дня дети Светланы должны были пойти в школу рядом с нашим домом.
Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. План Валентины Ивановны был гораздо серьезнее, чем я думала. Она не просто готовила Светлану к переезду, она создавала неизбежность этого переезда. Дети зачислены в местную школу. Вещи перевезены. Кровать поставлена. Оставалось только объявить нам о свершившемся факте.
- Нужно срочно ехать к твоей матери, сказала я.
- Зачем?
- Выяснять, что происходит. И останавливать этот бредовый план.
Мы поехали к Валентине Ивановне. Дома ее не оказалось. Соседка сказала, что она уехала к дочери.
- Значит, они сейчас что-то планируют, - сказала я Григорию.
- Что именно?
- Скорее всего, готовят окончательный переезд. Школа начинается в понедельник, значит, до воскресенья Светлана должна официально переехать в наш дом.
- Но мы же не согласились.
- А зачем спрашивать согласие, если можно поставить перед фактом?
Мы вернулись домой и стали ждать. Вечером позвонила Валентина Ивановна.
- Гриша, у меня к вам просьба.
- Какая?
- Светлане нужно срочно переехать. Хозяйка выгоняет, говорит, что сдаёт квартиру другим людям.
- А нам-то что?
- Ну, может, вы временно поможете? Дом у вас большой, дети скоро в школу идут.
- В какую школу?
- В вашу районную. Уже всё оформлено.
- Кто оформлял?
- Я помогла. Подумала, всё равно детям учиться нужно.
- Мама... - перебил ее Григорий, - мы не соглашались на переезд Светланы.
- Но что же теперь делать? Дети на улице останутся.
- Пусть снимает другую квартиру. - На что снимать? У нее денег нет.
- Тогда пусть живет у тебя.
- У меня места нет.
- А у нас есть?
- У вас дом четырехкомнатный.
- Который мы покупали для себя.
Разговор затягивался. Валентина Ивановна то плакала, то угрожала, то пыталась давить на жалость. В итоге мы договорились встретиться завтра и все обсудить. Но я понимала, завтра будет решающий день. Либо мы сумеем отстоять свои границы, либо окажемся в ловушке, из которой будет очень трудно выбраться.
- Гриша, — сказала я перед сном, — Завтра твоя мать попытается поставить нас перед фактом. Будь готов сказать твердое «нет».
- А если Светлана действительно осталась без жилья?
- Тогда пусть ищет выход сама. Это не наша ответственность.
- Но дети.
- Дети — это ответственность их матери. Не наша.
Григорий кивнул. Но я видела, ему будет тяжело противостоять семейному давлению, а завтра обещала быть очень непростым днем. Пятница утром началась с неожиданного звонка. Я еще спала, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Светланы.
- Алло? — сонно ответила я.
- Лариса! — рыдающий голос в трубке. - Помоги! Нас выгоняют!
- Кого выгоняют? Откуда?
- Нас детьми. Хозяйка квартиры пришла утром и сказала, что мы должны съехать сегодня же.
Я села на кровати, пытаясь сообразить.
- Светлана, а за что выгоняют?
- За долги. Говорит, я два месяца не плачу за квартиру.
- А почему не платили?
- Денег не было. Работа плохая, зарплату задерживают.
Я взглянула на часы, половина седьмого утра.
- И что теперь?
- Не знаю. Хозяйка сказала до вечера съезжать. Детей в школу отвезти не успею, вещи собрать. Лариса, можем мы к вам приехать? Хотя бы на несколько дней.
- Светлана, мы об этом уже говорили.
- Но мне больше некуда. Валентина Ивановна говорит, у нее места нет.
Это меня насторожило.
- А где сейчас Валентина Ивановна?
- Не знаю. Вчера вечером говорила, что на дачу к подруге едет.
Слишком удобное совпадение. В тот самый момент, когда Светлану выгоняют, свекровь внезапно исчезает.
- Светлана, а сколько именно вы должны за квартиру?
- Ну, немного. Тысяч двадцать.
- 20 тысяч — это не немного.
- Я хотела отдать, но все никак.
- А где были эти деньги последние два месяца?
- Потратила на детей. На одежду, на школьные принадлежности.
Я поняла, что разговор бесполезен. Светлана привыкла жить одним днем, не думая о последствиях.
- Послушайте, попросите отсрочку у хозяйки. Объясните ситуацию.
- Уже просила. Она не согласна. Говорит, надоели ваши обещания.
- Тогда занимайте деньги у знакомых.
- У кого занимать? У меня знакомых нет.
- Светлана, я не могу решить ваши проблемы.
- Лариса, ну помоги. Мы же семья.
- Мы не семья. Вы отдельная семья.
- Но куда мне с детьми деваться?
- Обратитесь в социальные службы. Они помогут найти временное жилье.
Светлана заплакала еще громче.
- В социальные службы? Ты хочешь, чтобы детей забрали?
- Детей не заберут. Если вы докажете, что можете их содержать.
- На что содержать? У меня зарплата копеечная.
- Тогда ищите работу получше.
- Да где ее найти?
Я начала терять терпение.
- Светлана, мне нужно собираться на работу. Удачи вам.
- Лариса, не вешай трубку. Я приеду к вам вечером, хорошо? Просто переночевать.
- Нет, нехорошо.
- Ну, пожалуйста. Дети на улице останутся.
- Дети останутся с матерью, которая должна их обеспечивать.
И я отключилась. Григорий, который проснулся от моего разговора, спросил, что случилось. Я пересказала разговор со Светланой.
- Гриша, это не совпадение. Твоя мать специально не помогла сестре с долгами, чтобы создать кризисную ситуацию.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что Валентина Ивановна вчера внезапно уехала. Именно в тот день, когда Светлану выгоняют.
- Может, она не знала?
- Конечно, знала. Это часть плана.
Григорий нахмурился.
- Лара, может, все-таки поможем? Хотя бы на пару дней?
Нет. Если мы сейчас согласимся, они останутся навсегда.
- Но дети.
- Дети — это ответственность Светланы. Не наша.
Весь день я была на нервах. Чувствовала, что это еще не конец. Вечером, когда мы с Григорием вернулись домой, увидели возле подъезда знакомую машину.
- Это мамина, — сказал Григорий.
Мы поднялись на этаж. Возле нашей двери сидели Светлана с детьми. Чемоданы, сумки, пакеты вещей было очень много.
- Привет», — устало сказала Светлана. - Мы приехали.
- Зачем? - Спросила я.
- Переночевать. Больше некуда.
- Светлана, мы же говорили.
- Лариса, ну посмотри на детей. Они устали, голодные.
- Дети действительно выглядели измученными. Настя сидела, прижавшись к матери, Артем дремал, облокотившись на чемодан.
- Где Валентина Ивановна? - Спросил Григорий.
Через несколько минут появилась свекровь. Выглядела она бодро и решительно.
- Гриша. Лариса. Слава богу, вы приехали.
- Мама, что происходит?
- Ужас, что происходит. Светлану с детьми на улицу выгнали. Представляешь?
- А почему ты ей не помогла с долгами? - Спросила я.
Валентина Ивановна слегка растерялась.
- Какими долгами?
- За квартиру. Двадцать тысяч.
- Ах, за квартиру. Но у меня таких денег не было.
- Не было. А на наш дом деньги были.
- Это другое дело.
- Чем другое?
- Ну, дом — это семейное вложение, а долги за квартиру. Это ее личные проблемы.
Логика железная. Деньги на контроль над нашей жизнью есть. Деньги на помощь дочери нет.
- В любом случае, продолжила свекровь, сейчас главное детей устроить. Они не могут на улице ночевать.
- Могут снять номер в гостинице, предложила я.
- На что снять? У Светланы денег нет.
- Тогда пусть ночует у вас.
- У меня квартира маленькая.
- А наша большая — это не повод размещать в ней посторонних людей.
Валентина Ивановна возмутилась.
- Посторонних? Это же семья.
- Не моя семья.
- Лариса, ну как ты можешь так говорить?
Дети слушали этот разговор с растерянными лицами. Настя начала плакать.
- Мама, почему тётя нас не пускает? — спросила она.
- Потому что тётя злая, не удержалась Светлана.
Тут я окончательно вышла из себя.
- Всё. Хватит спектаклей. Забирайте детей и уезжайте.
- Куда уезжать? — заплакала Светлана.
- Это ваши проблемы.
- Лариса. - Возмутился Григорий. - Ну нельзя же так.
- Можно и нужно.
- Но они же дети.
- О детях должна заботиться их мать.
Валентина Ивановна встала между нами.
- Всё, хватит ссориться. Сейчас идём все к вам домой, дети покушают, отдохнут, а завтра будем решать.
- Никто никуда не идёт, — отрезала я.
- Как не идёт? А где дети спать будут?
- У вас.
- У меня места нет. Найдется.
- Лариса, - вмешался Григорий, - может, действительно на одну ночь.
Я посмотрела на мужа. На его лице была мольба.
- Хорошо, - сказала я. - Одна ночь. И завтра утром они уезжают.
- Спасибо. - Обрадовалась Светлана.
Мы пошли к нам в квартиру. Светлана и дети расположились в гостиной, Валентина Ивановна принялась готовить ужин. Пока они ужинали, я отвела Григория в спальню.
- Завтра мы переезжаем в дом, — сказала я. - Окончательно.
- Почему так срочно?
- Потому что если мы сейчас не переедем, твоя семейка найдет способ остаться в нашей квартире навсегда.
- Лара ты преувеличиваешь.
- Нет, не преувеличиваю. Завтра собираем вещи и переезжаем.
- Но дом еще не готов до конца.
- Достаточно готов для проживания.
Григорий хотел возразить, но я была непреклонна. Утром мы начали собирать вещи. Светлана с детьми еще спали, а Валентина Ивановна уже хозяйничала на кухне.
- Куда это вы собираетесь? - Спросила она, увидев наши сборы.
- В дом», — ответил Григорий.
- Сегодня? А зачем так спешить?
- Затем, что пора», — сказала я.
- Но дом еще не готов.
- Готов достаточно.
- А как же Светлана с детьми?
- А что с ними?
- Ну, они же не могут здесь одни оставаться.
- Почему не могут? Квартира съемная до конца месяца.
- Но у них денег на аренду нет.
- Тогда пусть ищут другое жилье.
Валентина Ивановна растерялась.
- Лариса, ну нельзя же их бросать.
- Мы их не бросаем. Мы просто не берем на себя их содержание.
- Но Гриша же не может оставить сестру.
- Может и должен.
К обеду мы собрали все необходимые вещи. Светлана проснулась и увидела наше приготовление.
- Вы переезжаете? — спросила она.
- Да.
- А мы?
- А вы остаетесь здесь до конца месяца. Дальше ваши проблемы.
- Но нам некуда.
- Это не наша проблема.
Светлана заплакала.
- Гриша, ну скажи что-нибудь.
Григорий мучительно молчал.
- Светлана, — сказала я, — вам 37 лет. У вас двое детей. Пора брать ответственность за свою жизнь.
- На что брать? У меня работа плохая.
- Ищите лучше.
- Где искать?
- В интернете. В газетах. Везде.
- А кто с детьми сидеть будет?
- Наймите няню.
- На что нанимать?
Я поняла, что этот разговор может продолжаться бесконечно. У Светланы на любое предложение находилась отговорка.
- Григорий, мы уезжаем, — сказала я.
- Лара, подожди.
- Не буду ждать.
Мы погрузили вещи в машину. Валентина Ивановна и Светлана стояли у подъезда с несчастными лицами.
- Гриша, - крикнула мать. - Ты не можешь так поступить с семьей.
- Мама, это мой выбор.
- Твой выбор? Или ее? Она ткнула пальцем в мою сторону.
- Мой, — твердо ответил Григорий.
Мы уехали. В доме было непривычно тихо. Мы молча разбирали вещи, каждый думал о своем.
- Лара, — сказал вечером Григорий, — Может, мы все-таки слишком жестоко?
- Нет. В самый раз.
- Но Света действительно в тяжелом положении.
- В тяжелом положении оказываются по разным причинам. Светлана оказалась в нем из-за собственной безответственности.
- Но дети ни в чем не виноваты.
- Дети живут с матерью. Это ее обязанность обеспечить им нормальные условия.
Григорий вздохнул.
- Знаешь, мне кажется, мама права. Я поступаю не как брат.
- Ты поступаешь как взрослый мужчина, который создал свою семью.
- А если бы у тебя были проблемы, я бы тебе помог.
- Конечно, помог бы. Потому что я твоя жена. А Светлана — это твое прошлое.
Разговор прервал звонок телефона. Звонила Валентина Ивановна.
- Гриша, ты должен немедленно приехать.
- Что случилось?
- Светлана в больнице.
- Как в больнице?
- Давление поднялось, увезли на скорой. А дети одни остались.
Григорий побледнел.
- Мама, мы сейчас приедем.
- Не надо, — сказала я. - Это очередная манипуляция.
- Лара, если сестра в больнице.
- Если она в больнице, то дети должны быть с бабушкой.
- Но мама говорит.
- Мама говорит то, что выгодно. Не ведись на это.
Но Григорий уже собирался.
- Я должен проверить.
- Тогда поезжай один. Я остаюсь.
Он уехал, а я осталась в доме одна. Сидела на кухне, пила чай и думала. Чувствовала это еще не конец. Валентина Ивановна не сдастся так легко. Григорий вернулся через два часа.
- Ну как? — спросила я.
- Светлана действительно была в больнице. Но ее уже выписали.
- И что с детьми?
- Сидят у мамы.
- Значит, место у нее нашлось?
- Ну, кое-как разместились.
- Вот видишь. Когда припекло, место нашлось.
- Лара, но это же временно. Мама говорит, долго так жить нельзя.
- Почему нельзя?
- Квартира маленькая, неудобно.
- А нам удобно содержать чужую семью?
- Это не чужая семья.
- Для меня чужая.
Мы легли спать, но я чувствовала Григорий мучается. Всю ночь ворочался, вздыхал. Утром он сказал.
- Лара, а может мы все-таки найдем компромисс.
- Какой компромисс?
- Ну, возьмем их временно. На месяц. За это время Света найдет работу и жилье.
- Гриша, за месяц она ничего не найдет. А мы привыкнем к тому, что в доме живет еще четыре человека.
- Не привыкнем.
- Привыкнем и потом будет еще труднее их выселить.
- Но мама права, я не могу оставить сестру.
- Можешь, и должен.
- Лара, пойми, это семья.
- Семья это мы с тобой.
Спор продолжался весь день. К вечеру я поняла, Григорий сдается. Давление семьи оказалось сильнее.
- Хорошо, сказала я. Но у меня есть условия.
- Какие?
- Первое, только на месяц. Ни дня больше.
- Согласен.
- Второе, они платят за коммунальные услуги и продукты.
- Откуда у них деньги?
- Это их проблема.
- Ну, хорошо.
- Третье, никакого постоянного обустройства. Никакой своей мебели, никаких переделок.
- Понятно.
- И четвертое, при первом же нарушении правил, они уезжают немедленно.
- Согласен.
Мы позвонили Валентине Ивановне и сообщили о нашем решении. Она была в восторге.
- Я так и знала, что вы добрые люди, — говорила она. - Светочка будет так рада.
- Валентина Ивановна, это временно. На месяц.
- Конечно, конечно. За месяц она обязательно что-то найдет.
На следующий день они приехали. Светлана, дети, куча вещей. Валентина Ивановна тоже приехала помочь с обустройством. Я показала им комнаты на втором этаже. Вот здесь вы будете жить. Это комната для Светланы, это для детей.
- А где я буду спать? - Спросила Валентина Ивановна.
- Вы не будете. Вы живете у себя.
- Но я же должна помочь Светочке.
- Не должны. Светлана взрослая женщина.
Свекровь обиделась, но ничего не сказала. Начали вносить вещи. Чемоданы, сумки, пакеты добра было немерено. Мы с Григорием принесли свои коробки и начали их разбирать в гостиной. Я доставала посуду, книги, расставляла их по местам. В этот момент в дом вошла Валентина Ивановна и, увидев меня за разбором коробок, произнесла вещи.
- Можете не раскладывать, все равно тут будет жить моя дочь с детьми.
Я замерла. Фраза была сказана не мне, а Светлане, но смысл был ясен. Свекровь считала, что теперь дом принадлежит ее дочери. Все мои принципы, Вся борьба за границей, все это было напрасно. Валентина Ивановна добилась своего. Я поставила сумку на пол и медленно повернулась к свекрови.
- Что вы сказали?
- Я? Ничего особенного.
- Повторите.
- Ну. Я сказала Светочке, что не стоит спешить с вещами.
- Вы сказали, что здесь будет жить ваша дочь. Не временно будет жить.
Валентина Ивановна поняла, что проговорилась.
- Я имела в виду. На время?
- Нет. Вы имели в виду навсегда.
В этот момент я поняла, что больше не могу. Все эти месяцы обмана, манипуляций, давления, все это привело к тому, что я потеряла собственный дом.
- Валентина Ивановна сказала я тихо, но отчетливо, единственное место, где будет жить ваша дочь, это ваша собственная квартира. А если вы сейчас же не уберетесь из моего дома, я вызову полицию и подам в суд за мошенничество. У меня есть все записи ваших разговоров и копии поддельных документов.
Свекровь схватилась за сердце и медленно сползла по стенке на пол.
- Ой, сердце! Гриша! У меня сердце.
- Достаточно театра, — сказала я. - Вызывайте скорую, если хотите. Но из дома уходите все.
- Лариса, — возмутился Григорий. - Ты что делаешь?
- То, что должна была сделать давно.
- Мама ей плохо.
- Мама притворяется.
- Как ты можешь так говорить?
- Очень просто, потому что устала от вранья.
Светлана бросилась к матери, дети заплакали. Я спокойно достала телефон.
- Вызываю полицию, — сказала я. - Объясню, что вы проникли в мой дом обманным путем.
- Какой дом твой? — воскликнула Валентина Ивановна, быстро поднимаясь со стены. - Я деньги давала.
- В долг давали и я их верну.
- Когда вернешь?
- Завтра же? С процентами.
- А где возьмешь? Это не ваше дело.
Валентина Ивановна поняла, что ее план провалился.
- Гриша! - Крикнула она. - Скажи что-нибудь.
Григорий растерянно смотрел то на мать, то на меня.
- Лара, может, не стоит так резко?
- Стоит. Я больше не намерена терпеть.
- Но мама действительно плохо себя чувствует.
- Мама чувствует себя прекрасно. Она просто привыкла получать все через истерики.
- Лариса, - вмешалась Светлана, - ну зачем ты так злишься? Мы ведь договорились на месяц.
- Мы договорились. А ваша мать уже планировала навсегда.
- Она просто оговорилась.
- Нет. Она сказала правду.
Я набрала номер. Полиции.
- Алло? Мне нужна помощь. В мой дом проникли посторонние люди и отказываются уходить.
- Лариса. Крикнул Григорий. Отключайся.
- Не отключусь.
- Это же семья.
- Это чужие люди, которые хотят захватить мой дом.
Через полчаса приехала полиция. Два молодых сержанта выслушали обе стороны.
- Документы на дом есть? — спросил один из них.
Я показала свидетельство о собственности.
- А вы на каком основании здесь находитесь? — спросили они у Светланы.
- Ну? — родственники пригласили.
- Кто именно приглашал?
- Мой брат.
Полицейские посмотрели на Григория.
- Вы приглашали?
Григорий мучительно молчал. Я видела, как он разрывается между мной и семьей.
- Отвечайте, — настоял сержант.
- Да. Приглашал. - Тихо сказал он.
- Временно, — добавила я. - На время, пока они найдут жилье.
- А они согласны уехать?
- Нет, — ответила Светлана. - Нам некуда.
- Это не основание для нахождения в чужом доме, - сказал полицейский.
- Собирайте вещи.
Началась новая сцена. Светлана плакала, Валентина Ивановна держалась за сердце, дети рыдали.
- Дядя Гриша! - Кричал Артем. - Не выгоняй нас.
- Мы же хорошие. - Добавила Настя.
Григорий не выдержал.
- Лара! Пусти их. Пусть остаются.
- Нет.
- Но посмотри на детей.
- Дети останутся с матерью, которая должна обеспечить им жилье.
- Лариса, вмешался полицейский, если муж согласен, то мы не можем.
- Дом оформлен полностью на меня, - перебила я. - Я единственный собственник. Вот документы.
Полицейский изучил документы.
- Действительно, единственный собственник Лариса Викторовна. Значит, решение за ней. Тогда они уезжают.
Сейчас же пришлось собирать вещи. Светлана и Валентина Ивановна не переставали причитать, но полицейские были неумолимы. Когда все вещи были погружены в машину, Валентина Ивановна подошла ко мне.
- Ты разрушила семью, — сказала она тихо. - Надеюсь, ты этим довольна.
- Я довольна тем, что защитила свой дом.
- Твой дом? А кто деньги давал?
- Вы дали в долг. Завтра получите обратно.
- Все равно Гриша меня простит. А тебя нет.
- Это мы еще посмотрим.
Они уехали. Мы с Григорием остались одни.
- Лара, — сказал он устало, - что ты наделала.
- Защитила наш дом.
- Ценой семьи?
- Ценой твоей зависимости от матери.
- Я независим.
- Зависим. И это главная проблема нашего брака.
Григорий сел на ступеньки, опустил голову на руки.
- Я не знаю, как с этим жить.
С чем?
- С тем, что я выбрал тебя против семьи.
- Выбрал свою семью против семьи родителей. Это нормально.
- Для тебя нормально. А для меня?
Он не договорил. На следующий день я взяла кредит и вернула Валентине Ивановне все деньги. С процентами, как и обещала. Она взяла деньги молча, но в глазах была ненависть.
- Думаешь, этим все закончится? — спросила она. - Надеюсь, не закончится. Гриша поймет, кто ты такая на самом деле.
- Кто же я?
- Эгоистка, которая разрушает семьи.
- Женщина, которая защищает свой дом.
Валентина Ивановна ушла, хлопнув дверью. А я поняла, что самое трудное еще впереди. Следующие дни были кошмаром. Григорий почти не разговаривал со мной. Приходил с работы, ужинал молча, рано ложился спать. Я пыталась завести разговор. Но он отвечал односложно. «
- Гриша, нам нужно поговорить.
- О чем?
- О нас. О том что происходит.
- Ничего не происходит.
- Ты же видишь, мы отдаляемся друг от друга.
- Это ты отдаляешься. От моей семьи.
- Я защищаю нашу семью.
- Какую нашу? У нас даже детей нет.
Этот разговор повторялся каждый день. Григорий все больше замыкался в себе, а я чувствовала, как между нами растет стена. Через неделю он не выдержал.
- Лара, мне нужно-ка и что тебе сказать.
- Что?
- Я все это время знал о планах мамы.
Я замерла.
- Что значит знал?
- Мама с самого начала говорила, что хочет помочь Светлане. Что дом большой, места хватит всем.
- И ты молчал?
- Я надеялся, что все само рассосется. Что ты согласишься помочь?
- Ты надеялся, что я соглашусь содержать твою сестру?
- Ну, временно.
Я почувствовала, как внутри все переворачивается.
- Значит, он с самого начала меня обманывал. Григорий, ты понимаешь, что говоришь?
- Понимаю.
- Ты участвовал в заговоре против меня.
- Какой заговор? Мы просто хотели помочь семье.
- Вы хотели использовать меня. Мои деньги, мое согласие на покупку дома.
- Лара, не драматизируй.
- Не драматизирую. Констатирую факт.
Я встала, прошлась по комнате.
- Сколько еще ты от меня скрываешь?
- Ничего не скрываю.
- Врешь. Ты все время врешь.
- Не вру. Просто не хотел тебя расстраивать.
- Не расстраивать? Ты полтора года строил планы за моей спиной.
- Не полтора года. Мама заговорила об этом только после покупки дома.
- И ты сразу согласился?
Григорий опустил глаза.
- Я подумал, что в этом нет ничего страшного.
- Ничего страшного? Скрывать от жены планы по заселению в дом посторонних людей?
- Света не посторонняя.
- Для меня посторонняя.
Мы смотрели друг на друга, как незнакомые люди.
- Лара, — сказал он тихо, - я не хотел, чтобы все так получилось.
- А как ты хотел?
- Чтобы ты поняла. Чтобы согласилась помочь.
- Понять можно было, если бы ты сказал честно. А ты предпочел обман.
- Не обман. Просто не сказал сразу.
- Полтора года молчания — это не обман?
Григорий не нашелся, что ответить. На следующий день я приняла решение.
- Григорий, я подаю на развод.
Он побледнел.
- Что?
- Подаю на развод. Наш брак построен на лжи.
- Лара, ну что ты говоришь? Из-за этой глупости?
- Это не глупость. Это основа отношений доверия.
- Я не хотел тебя обманывать.
- Но обманывал. Полтора года.
- Лара, подумай. Неужели ты разрушишь семью из-за Светланы?
- Я не разрушаю семью. Я констатирую, что семьи у нас не было.
- Как не было?
- Семья — это когда люди доверяют друг другу. А ты мне не доверял.
- Доверял.
- Нет. Ты считал, что знаешь лучше, что мне нужно.
Григорий пытался меня переубедить, но я была непреклонна. Довод был подан на следующий день. Через месяц мы разводились. Поскольку дом был оформлен на меня, а деньги свекрови я уже вернула, Григорий не претендовал на него.
- Что ты будешь с ним делать? — спросил он на последней встрече.
- Продам.
- Продашь? Зачем?
- За тем, что он мне больше не нужен.
- Но ты так за него боролась.
- Я боролась за принципы. Дом был символом.
- Символом чего? Того, что я могу защитить свое.
Через два месяца дом был продан. Я купила квартиру в другом городе и переехала туда. Новая работа, новые знакомые, новая жизнь. Без Григория, без его семьи, без постоянного напряжения. Иногда я думаю, а стоило ли все это того? Разрушенный брак, потерянный дом, одиночество. И каждый раз отвечаю себе да, стоило. Потому что я поняла главное, никто не имеет права распоряжаться твоей жизнью.
Ни муж, ни свекровь, ни обстоятельства. Если ты не защитишь свои границы, их нарушат. Если ты не отстоишь свои принципы, ими пренебрегут. Если ты не будешь бороться за свое, тебя лишат всего». Через полгода мне позвонил Григорий.
- Лара, как дела?
- Нормально. Что случилось?
- Хотел сказать. Светлана снова осталась без жилья.
- И что?
- Мама просит. Может, мы могли бы помочь.
Я усмехнулась.
- Мы? Григорий, мы больше не мы.
- Ну? Я имел в виду. Может, ты?
- Нет.
- Но дети.
- Дети — это ответственность их матери.
- Лара, ну хоть что-то.
- Григорий, прощай.
Я положила трубку и больше никогда не брала его звонки, потому что поняла некоторые люди —никогда не меняются. Они всю жизнь будут искать того, кто решит их проблемы. А я больше не собиралась быть этим человеком. Сейчас я живу одна в небольшой, но уютной квартире. Работаю в новой компании, встречаюсь с интересными людьми. Иногда мне грустно. Иногда жалею, что все так получилось. но ни разу не пожалела о том, что отстояла свои принципы. Потому что дом можно купить новый. Мужа можно найти другого. А вот самоуважение, если его потеряешь, вернуть очень трудно. И я его не потеряла.