– Ты опять к ней?
Марина задавала вопрос, уже зная ответ. Дмитрий кивнул, не поднимая глаз. Натянул куртку, проверил карманы – ключи, телефон, кошелек. Все на месте. Можно уходить.
Марина ждала. Хоть слово. Хотя бы «прости» или «я скоро». Но Дмитрий просто открыл дверь и вышел. Замок щелкнул негромко, почти деликатно. Будто извинялся за хозяина.
Марина подошла к окну. Двор внизу освещался тусклыми фонарями, и она без труда нашла взглядом знакомую фигуру. Дмитрий шел быстро, целеустремленно. Как человек, который точно знает, куда ему нужно. К ней. К Анне. К их семилетней Соне.
Марина прижалась лбом к холодному стеклу.
...Она ведь знала. С самого начала знала, на что подписывается. Когда они познакомились, Дмитрий еще был женат. Формально. Штамп в паспорте, общая квартира, ребенок. Но он уже не жил с Анной – снимал комнату, приезжал только ради дочки.
«Она мне изменила, – сказал тогда Дмитрий. – Я не смог простить. Подал на развод».
И Марина поверила. Господи, как же легко она поверила. Потому что хотела верить. Потому что влюбилась – глупо, отчаянно, как в семнадцать лет. Свидания в кафе, долгие разговоры по телефону, первый поцелуй под дождем у ее подъезда. Дмитрий смотрел на нее так, будто она – единственная женщина во вселенной.
Развод. Их свадьба. Новая квартира, совместные планы, разговоры о будущем.
А потом началось.
Сначала – звонки. «Дима, привези Соне лекарство, срочно, она болеет». «Дима, у нас кран потек, я не знаю, что делать». «Дима, дочь плачет, хочет тебя видеть, приезжай прямо сейчас».
Дмитрий срывался и ехал. Каждый раз.
Марина пыталась понять. Ребенок – это святое. Дочь не виновата, что родители разошлись. Конечно, он должен быть рядом, помогать, участвовать.
Порой Дмитрий слушал ее, пытался выставить границы с бывшей женой.
Но Анна просто меняла тактику.
«Не приезжай на выходных. Соня не хочет тебя видеть».
«Не звони, ты ее расстраиваешь».
«Она спрашивала, почему папа нас бросил. Я не знала, что ответить».
И Дмитрий ломался. Каждый раз. Когда пытался отказать в очередной «срочной» просьбе – Анна била по больному. Через неделю Соня начинала повторять мамины слова: «Ты нас не любишь. Ты выбрал другую тетю. Я тебя не хочу видеть».
Семилетний ребенок не мог придумать такое сам.
Дмитрий возвращался после этих разговоров разбитый, виноватый, с потухшими глазами. И снова бежал к бывшей по первому свистку – лишь бы дочь не отворачивалась, лишь бы не смотрела чужими, холодными глазами.
Марина понимала. Правда понимала.
Но она устала.
Фигура Дмитрия скрылась за углом дома. Марина отлепилась от окна, машинально потерла лоб – на коже остался красноватый след от стекла.
Пустая квартира давила.
Часы показывали почти полночь, когда в замке провернулся ключ.
Марина сидела на кухне, перед ней давно остывшая чашка чая. Она даже не притронулась к ней – просто смотрела, как по поверхности расползается темная пленка. Три часа. Три часа она ждала, прислушиваясь к каждому звуку на лестничной клетке.
Дмитрий вошел тихо, стянул куртку, повесил на крючок. Двигался осторожно, как человек, который надеется проскользнуть незамеченным.
– Что на этот раз случилось?
Марина сама удивилась, как спокойно прозвучал вопрос. Три часа она репетировала эту фразу, и к полуночи все эмоции будто выгорели изнутри.
Дмитрий помолчал секунду.
– Колонка сломалась. Нужно было починить.
Марина медленно подняла глаза. Он стоял в дверном проеме кухни, не решаясь войти. Смотрел куда-то мимо нее, в темное окно за спиной.
– Ты же не умеешь чинить колонки.
– Мастера вызвал.
– И ты должен был ждать? – Марина отодвинула чашку. – Ты не мог вызвать его отсюда? По телефону?
Дмитрий нахмурился, скрестил руки. Молчание затянулось: густое и противное.
– Может, ты все еще любишь ее?
Вот теперь он посмотрел. Резко, зло, с обидой.
– Что за бред ты несешь? Я все ради дочки делаю. Ради Сони! При чем тут Аня вообще?
Он шагнул на кухню, и Марина невольно отодвинулась вместе со стулом.
– Ты же знала, когда со мной связывалась, что мне придется там бывать. Знала, что у меня ребенок. И что теперь? Истерики будешь закатывать каждый раз, когда я к дочери еду?
Горло перехватило. Марина хотела ответить резко, достойно, но вместо этого глаза защипало, и по щеке покатилась первая слеза.
– Я думала... – она запнулась, сглотнула комок. – Я думала, ты хотя бы будешь делать вид, что любишь меня. Хотя бы притворяться.
– Марин, ну хватит уже...
– Я устала! – голос сорвался на крик, и Марина сама испугалась этого звука. – Устала быть даже не на втором месте! На третьем! После твоей бывшей, после ее капризов, после сломанных колонок в полночь!
Дмитрий стукнул ладонью по дверному косяку.
– Да что ты от меня хочешь?! Чтобы я дочь бросил? Чтобы не приезжал к ней?!
– Я хочу, чтобы ты хоть раз выбрал меня! – Марина вскочила, чашка качнулась, чай плеснул на стол. – Хоть один раз сказал «нет»! Не мне – ей! Анне!
– Я устал от твоих истерик!
Дмитрий развернулся, схватил куртку с крючка.
– Ты куда?
Вместо ответа хлопнула дверь.
Марина стояла посреди кухни, чай капал со стола на линолеум, а в ушах все еще звенело. Она схватила телефон, набрала его номер. Гудок, второй, третий. «Абонент не отвечает».
Еще раз. И еще.
Тишина.
Марина медленно опустилась на стул, прижала телефон к груди. Куда он пошел? К ней? Снова к ней? Или просто бродит по ночным улицам, злой и обиженный?
Она не знала. И от этого незнания становилось только хуже.
Ночь тянулась бесконечно.
Марина сидела на кровати, телефон в руках – экран то гас, то снова вспыхивал. Набрать номер, послушать гудки, сбросить. Написать сообщение: «Где ты?». Потом еще одно: «Ответь, пожалуйста». И еще: «Мне страшно». Отправить – и смотреть, как под каждым появляется одинокая серая галочка. Не доставлено. Или доставлено, но не прочитано. Какая, в сущности, разница.
К четырем утра Марина перестала плакать. Слезы просто закончились, высохли где-то внутри, оставив после себя странную звенящую пустоту. Она встала, включила свет в спальне и открыла шкаф.
Хватит.
С нее хватит.
Чемодан нашелся на антресолях, запыленный, с оторванной биркой от какой-то давней поездки. Марина бросила его на кровать и начала складывать вещи. Свитера, джинсы, белье. Не разбирая, не сортируя – просто запихивала внутрь все, до чего дотягивалась. Если ему плевать – ей тоже. Пусть возвращается в пустую квартиру. Пусть ищет ее, названивает, пишет сообщения, которые она не прочитает.
Пусть поймет, каково это.
К шести утра Марина стояла в прихожей. Два чемодана, сумка через плечо, куртка застегнута криво – одна пола длиннее другой. Она посмотрела на связку ключей в руке. Нужно снять свой, оставить на тумбочке.
Пальцы не слушались.
Марина дергала кольцо, пыталась подцепить ногтем, но ключ не поддавался, и руки тряслись, и в глазах снова закипало, хотя откуда, откуда там еще слезы...
– Да чтоб тебя!
Связка полетела на пол, звякнула о плитку. Марина смотрела на нее секунду, другую – а потом просто опустилась на чемодан, обхватила себя руками и разрыдалась. Громко, некрасиво, с всхлипами и судорожными вздохами, как в детстве, когда разбила мамину любимую вазу и думала, что мир рухнул.
Она не услышала, как открылась дверь.
– Марина...
Дмитрий опустился перед ней на колени, прямо на холодный кафель прихожей. От него пахло дымом и ночным городом.
– Марин, прости. Прости меня, пожалуйста.
Она подняла голову. Лицо мокрое, опухшее, тушь размазалась черными разводами. Дмитрий осторожно взял ее ладони в свои.
– Я у мамы был. Всю ночь. Она мне такое устроила... – он криво усмехнулся. – Вправила мозги, короче.
Марина молчала. Смотрела на него – и не могла понять, верить или нет.
– Я подам на Аню в суд. Потребую четкий график встреч с Соней. Официально, через приставов, как положено. И она больше не сможет... не сможет вот так манипулировать, настраивать дочь против меня.
Его пальцы сжали ладони Марины крепче.
– Я выбираю тебя, Марин. Слышишь? Тебя. Ты – моя семья.
В ее груди что-то дрогнуло. Маленький росток надежды, глупый и упрямый, который она всю ночь пыталась вырвать с корнем.
– Правда?
– Правда.
Марина закрыла глаза. Она поверит Дмитрию. Поверит в последний раз. А там будь что будет...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!