— Триста тысяч, — произнес Олег с такой интонацией, словно просил передать солонку. — Ну, может, триста пятьдесят. На первое время.
Настя замерла с мокрой губкой над поверхностью индукционной плиты. На черном стекле застыло жирное пятно, напоминающее очертаниями Австралию, и сейчас оно казалось самым стабильным объектом во вселенной.
— Триста тысяч чего? — уточнила она, не оборачиваясь. — Нервных клеток? Потому что у меня столько нет.
— Рублей, Насть. Ну чего ты начинаешь? — Олег тяжело вздохнул и сел на табурет, который жалобно скрипнул. Табурет был из «Икеи», купленный пять лет назад на распродаже, и давно просился на покой, но бюджет семьи был расписан в экселевской таблице с точностью до копейки, и графа «новая мебель» там отсутствовала.
Настя наконец повернулась. Муж выглядел виноватым, но решительным. Это было самое опасное сочетание: обычно оно означало, что его мама, Лидия Сергеевна, или сестра Лера уже провели с ним воспитательную беседу.
— Лера выходит замуж, — торжественно объявил он.
— Опять? — вырвалось у Насти.
— Ну почему «опять»? — поморщился Олег. — То было гражданское сожительство. А это — официально. С Виталиком.
— Виталик — это тот, который полгода назад у нас перфоратор одолжил и до сих пор «несет»? — уточнила Настя, вытирая руки полотенцем. — Отличная партия. Совет да любовь. А триста тысяч тут при чем?
— Они хотят красивую свадьбу. Ну, понимаешь, чтобы как у людей. Фотосессия в усадьбе, ресторан с панорамными окнами, ведущий из области, а не тамада с баяном. Лера мечтает о сказке.
— Прекрасная мечта, — кивнула Настя. — Пусть мечтают. А мы тут при чем?
Олег помял пальцы.
— У них сейчас туго с деньгами. Виталик пока в поиске себя, а Лера сама знаешь, в салоне красоты сейчас не сезон... Мама сказала, что мы, как старшая семья, должны помочь. По-родственному.
Настя медленно села напротив мужа. Внутри поднималась холодная, расчетливая злость. Та самая, которая помогала ей сводить дебет с кредитом в конце месяца и отказывать себе в лишней чашке кофе на вынос ради досрочного погашения ипотеки.
— Олег, — сказала она тихо. — Давай посчитаем. Мы копим на ремонт в ванной полтора года. У нас там плитка отваливается, если на неё громко чихнуть. Эти триста пятьдесят тысяч — это наша «подушка», плюс отпускные, плюс то, что мы откладывали, отказываясь от всего. И ты предлагаешь всё это спустить на один вечер, чтобы Лера почувствовала себя принцессой Монако в районном банкетном зале?
— Это же сестра! — воскликнул Олег, пуская в ход главный аргумент, который в их семье считался джокером, бьющим любые карты логики. — Она один раз замуж выходит!
— Официально — один, — парировала Настя. — А неофициально я уже трижды дарила ей сервизы, которые она потом на «Авито» продавала.
— Настя, не будь такой меркантильной! — Олег вскочил, едва не опрокинув несчастный табурет. — Речь о счастье близкого человека! Мама сказала, что если мы не дадим, им придется брать кредит. А под какие сейчас проценты дают, ты знаешь? Они же в долговую яму влезут!
— То есть, чтобы в яму не влезли они, туда должны лечь мы и присыпать себя сверху кафельной плиткой, которая так и не будет куплена? — Настя усмехнулась. — Нет, дорогой. Твоя сестра решила закатить свадьбу с размахом, а оплачивать должна я? С какой радости?
Олег ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Настя осталась на кухне. Гудел холодильник, капал кран (прокладку надо было менять еще месяц назад, но Виталик, «мастер на все руки», обещал зайти и сделать бесплатно, да так и пропал).
Настя открыла банковское приложение. На счете «Ремонт» светились заветные цифры. Эти деньги пахли не свадебным тортом и не букетом невесты. Они пахли новой акриловой ванной, ровными стенами и, самое главное, спокойствием.
На следующий день была суббота, что означало неизбежный визит к свекрови. Это была традиция, похожая на хроническое заболевание: неприятно, но привыкаешь и терпишь.
Квартира Лидии Сергеевны была заставлена вещами, которые «жалко выбросить». В прихожей гостей встречала лыжа (одна) и стопка журналов «Здоровье» за 1998 год.
За столом сидела сама виновница торжества. Лера, двадцативосьмилетняя девица с нарощенными ресницами такой длины, что при моргании создавался легкий сквозняк, листала каталог свадебных платьев на телефоне. Виталик, жених, сидел рядом и меланхолично ковырял вилкой салат, всем своим видом показывая, что его дело маленькое — прийти в загс и сказать «да».
— О, Настенька, Олег! — Лидия Сергеевна всплеснула руками. — Проходите, чайник только вскипел. Мы тут как раз меню обсуждаем. Лерочка хочет, чтобы горячее выносили официанты в белых перчатках, и непременно с фейерверком.
— С фейерверком из блюда или из официанта? — не удержалась Настя, присаживаясь на краешек дивана.
Лера оторвалась от телефона и смерила невестку оценивающим взглядом.
— Очень смешно, Настя. Ты просто не понимаешь эстетики момента. Это память на всю жизнь. Фотографии, видео... Я хочу, чтобы мои дети смотрели и гордились.
— Гордились тем, что мама поела жульен за счет дяди Олега? — уточнила Настя.
За столом повисла тишина. Виталик перестал жевать. Лидия Сергеевна поджала губы, становясь похожей на строгую учительницу, поймавшую ученика с сигаретой.
— Зачем ты так грубо? — тихо спросила свекровь. — У Олега хорошая зарплата, вы живете в своей квартире...
— В ипотечной, Лидия Сергеевна. Квартира пока принадлежит банку, мы там только квартиранты с правом выкупа, — напомнила Настя. — И зарплата у Олега хорошая, потому что он работает по двенадцать часов. А у меня зарплата тоже есть, если вы забыли. И бюджет у нас общий.
— Вот именно! — подхватила Лера. — У вас двое работающих, детей нет. Куда вам деньги девать? В соления закатывать? А нам с Витей надо старт дать. Свадьба — это же, по сути, инвестиция в будущую семью!
Слово «инвестиция» из уст Леры звучало так же неуместно, как слово «синхрофазотрон» в детском саду.
— Лера, — Настя говорила спокойно, хотя внутри у неё всё клокотало. — Если это инвестиция, то где бизнес-план? Какова окупаемость? Ты планируешь «отбить» свадьбу подарками в конвертах?
— Ну конечно! — глаза Леры загорелись. — Мы пригласим человек семьдесят. Тетю Машу из Сызрани, дядю Борю... Они же не пустые придут.
Настя вспомнила дядю Борю. На их с Олегом свадьбу он подарил набор полотенец и тост длиной в сорок минут.
— Послушайте, — вмешался Олег, пытаясь сгладить углы. — Мы с Настей обсудили... Мы можем помочь. Но не триста тысяч.
Лидия Сергеевна и Лера синхронно посмотрели на него с надеждой.
— Мы можем подарить... ну, скажем, пятьдесят, — выдавил Олег, не глядя на жену.
Лицо Леры вытянулось.
— Пятьдесят? Олег, ты смеешься? Это только на платье и макияж! А ресторан? А лимузин? А фотограф берет минимум сорок в час!
— Так может, умерить аппетиты? — предложила Настя. — Платье взять в прокат, лимузин заменить на такси бизнес-класса, а ресторан... Зачем вам ресторан на набережной? Есть отличные кафе в спальных районах.
— Ты хочешь, чтобы у меня была свадьба в столовой?! — взвизгнула Лера. — Чтобы я как нищебродка выглядела? Конечно, тебе легко говорить, у тебя-то было белое платье!
— У нас была роспись и ужин с родителями, — напомнила Настя. — И мы ни копейки ни у кого не взяли.
— Потому что вы скучные! — отрезала Лера. — Мам, скажи им!
Лидия Сергеевна вздохнула, прижав руку к груди (жест означал «сердце шалит», но кардиолог давно сказал, что сердце у неё здоровее, чем у космонавта).
— Сынок, неужели ты позволишь сестре опозориться перед людьми? Виталик — мужчина видный, у него родня тоже... с запросами. Нельзя ударить в грязь лицом. Вы же семья. Сегодня ты поможешь, завтра — тебе помогут.
Настя посмотрела на Виталика. Тот старательно изучал узор на скатерти. Помощь от Виталика могла заключаться только в умении профессионально лежать на диване и рассуждать о несправедливости мироустройства.
— Мы подумаем, мама, — буркнул Олег.
— Нечего тут думать, — жестко сказала Настя, вставая. — Денег на «королевскую свадьбу» у нас нет. Точка. У нас ремонт.
— Ремонт может подождать! — крикнула Лера ей в спину. — А моя молодость — нет!
Неделя прошла в атмосфере холодной войны. Олег ходил мрачный, дергался от каждого звонка телефона. Настя знала: его обрабатывают. Присылают картинки платьев, ссылки на рестораны, давят на жалость, на «мужское слово», на «братский долг».
Кульминация наступила в четверг вечером. Настя вернулась с работы пораньше — отменилось совещание. Войдя в квартиру, она услышала голос Олега из кухни. Он с кем-то разговаривал по телефону.
— ...Да, мам, я понимаю. Нет, Насте говорить не будем пока. Скажу, что премию дали. Или что занял у ребят на работе... Да переведу я сейчас, переведу. Ну не плачь. Всё, давай.
Настя прислонилась к стене в коридоре. Сердце гулко ухнуло куда-то в район желудка. Значит, так. Значит, вранье. Значит, её мнение — пустой звук, а капризы сестрицы важнее их общих планов, важнее её доверия.
Она не стала врываться на кухню с криками. Это было бы слишком просто и слишком пошло. Она тихо разулась, прошла в спальню, взяла свой ноутбук и закрылась...
Сейчас она сделает то, что перевернет ход событий на 180 градусов...