Промозглый ноябрьский вечер втискивался в щели старого оконного рамы, заставляя пламя свечи на столе испуганно вздрагивать. Лена сидела на кухне, кутаясь в растянутый кашемировый свитер — единственную вещь, напоминавшую о «лучших временах», которые, казалось, остались в прошлой жизни.
На столе перед ней лежала кучка монет и несколько мятых купюр.
— Шестьсот сорок два рубля, — выдохнула Марина, ее лучшая подруга, отодвигая пустую чашку. — Лен, если мы купим проездные на неделю, на еду останется только на гречку. Опять.
Лена поморщилась. Запах дешевого растворимого кофе, который они делили на двоих, вдруг стал ей невыносим. Он въелся в шторы, в обои, кажется, даже в ее кожу.
— Я больше так не могу, Марин, — тихо произнесла Лена, глядя в окно на огни проезжающих мимо дорогих иномарок. — Я чувствую, как жизнь проходит мимо. Там, за этим стеклом, люди смеются, пьют вино, которое не отдает спиртом, и не высчитывают стоимость туалетной бумаги в чеке.
Марина вздохнула и накрыла ладонь подруги своей.
— Мы прорвемся. Ты же знаешь, скоро проект закроют, выплатят премию...
— Премию? — Лена горько усмехнулась. — Пять тысяч? Марин, это даже не ужин в нормальном месте. Я хочу не «прорываться». Я хочу дышать.
В ту ночь Лена долго не могла уснуть. Она смотрела на свои руки — тонкие пальцы с облупившимся лаком. Раньше она верила, что главное — это талант и трудолюбие. Она, красный диплом архитектурного, должна была строить города, а вместо этого чертила типовые перепланировки за копейки.
Перелом случился через два дня. Лена возвращалась с работы, когда под проливным дождем ее обдала грязью пролетающая мимо машина. Она застыла на тротуаре, чувствуя, как холодная жижа стекает по пальто. И вдруг машина затормозила.
Из салона вышел мужчина. Он не был похож на принца из сказки — скорее на хищника, который точно знает цену всему в этом мире. Дорогой костюм, холодный взгляд и запах парфюма, который стоил больше, чем вся квартира Лены и Марины вместе взятая.
— Простите, я не заметил лужу, — сказал он, но в его голосе не было раскаяния, скорее легкое любопытство. Он протянул ей визитку. — Игорь. Позвольте мне загладить вину. Ваше пальто безнадежно испорчено, а я не люблю оставаться в долгу.
Лена посмотрела на золотое тиснение на карточке. В этот момент в ее голове что-то щелкнуло. Это был не просто случайный прохожий. Это был шанс. Та самая дверь, в которую она так долго стучалась.
— Пальто стоит копейки, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мое время стоит дороже.
Игорь приподнял бровь. Его забавила эта промокшая, злая, но гордая девушка.
— Тогда давайте купим ваше время. Завтра в восемь. Адрес пришлю СМС.
Когда Лена вернулась домой и рассказала обо всем Марине, та лишь встревоженно нахмурилась.
— Лен, ты его совсем не знаешь. Такие люди... они не делают подарков просто так. Это опасно.
— Опасно — это до сорока лет считать копейки в этом склепе! — взорвалась Лена. — Ты просто завидуешь, что тебе не встретился такой Игорь.
Марина отшатнулась, словно ее ударили.
— Завидую? Мы с тобой пять лет делили последний кусок хлеба. Я просто боюсь за тебя.
— Не надо за меня бояться. Пора начинать жить.
На следующее утро Лена проснулась другим человеком. Она достала из шкафа свое лучшее платье, которое берегла для «особого случая». В зеркале на нее смотрела красивая женщина, но в ее глазах уже не было той мягкости, которую так ценила Марина. Там поселился холодный, расчетливый блеск.
Вечер прошел как в тумане. Ресторан на 60-м этаже небоскреба, официанты, передвигающиеся бесшумно, как тени, и Игорь. Он говорил мало, в основном слушал, как Лена рассуждает об архитектуре и стиле. Он видел, как жадно она впитывает эту атмосферу роскоши. Для него она была красивым трофеем, для нее он — ключом от золотой клетки.
Через месяц Лена переехала.
Марина пришла помочь ей собрать вещи, но Лена лишь брезгливо отпихивала старые сумки.
— Оставь это всё, Марин. Мне ничего отсюда не нужно. Игорь купил мне новый гардероб.
— Ты даже не заберешь наши фотографии? — тихо спросила Марина, кивнув на снимок в рамке, где они, смеющиеся и испачканные мукой, пекли свой первый самостоятельный пирог.
— Фотографии — это прошлое. А я хочу будущего, — Лена надела солнцезащитные очки, хотя в подъезде было темно. — Кстати, вот, возьми.
Она протянула Марине конверт с деньгами.
— Что это?
— Моя доля за аренду за три месяца вперед. Чтобы ты не ныла, как тебе тяжело одной. И купи себе нормальную одежду, Марин. В этом виде тебя даже в приличный ТЦ не пустят.
Марина не взяла конверт. Она смотрела на подругу и не узнавала ее. Перед ней стояла дорогая кукла с безупречной укладкой, но с абсолютно пустым взглядом.
— Знаешь, Лен... Деньги действительно меняют людей. Но я не думала, что так быстро. Надеюсь, твой комфорт стоит того, что ты сейчас теряешь.
Лена лишь хмыкнула, захлопнула чемодан и вышла, не оборачиваясь. Внизу ее ждал черный лимузин. Она садилась на заднее сиденье, чувствуя аромат натуральной кожи и предвкушая новую, ослепительную жизнь. Она еще не знала, что за право сидеть на этом сиденье ей придется платить не деньгами, а чем-то гораздо более ценным.
В это время Марина стояла у окна их старой кухни, глядя, как машина исчезает в темноте. На столе осталась лежать та самая визитка Игоря, которую Лена забыла в спешке. На обороте рукой Игоря было мелко написано: «Объект №4. Срок эксплуатации — до востребования».
Глава 2: Золотая пыль в глаза
Спустя три месяца Лена уже не помнила, каково это — просыпаться от дребезжания старого будильника и нащупывать ногами холодный линолеум. Теперь её утро начиналось в одиннадцать, в постели с бельем из египетского хлопка плотностью в тысячу нитей. Горничная бесшумно вносила поднос с детокс-соком и свежими ягодами, а за окном пентхауса расстилался город, похожий на муравейник, где маленькие люди спешили по своим маленьким делам.
Лена подошла к панорамному окну, любуясь своим отражением. Дизайнерское платье-комбинация сидело идеально. Она похудела, посетила лучшего косметолога и теперь выглядела как картинка из глянца.
— Доброе утро, — раздался сзади голос Игоря.
Он стоял в дверях спальни, застегивая запонки. На его лице не было ни тепла, ни нежности — только удовлетворение коллекционера, созерцающего удачное приобретение.
— Сегодня вечером прием у Сабуровых, — холодно произнес он. — Надень то изумрудное колье, которое я купил в четверг. И, Лена… поменьше говори об архитектуре. Просто улыбайся. Людям на таких вечерах не нужны твои лекции о конструктивизме, им нужно видеть, что у меня отличный вкус на женщин.
Лена на мгновение сжала зубы. Внутри кольнуло забытое чувство собственного достоинства, но она быстро подавила его, вспомнив цену этого достоинства.
— Хорошо, Игорь. Как скажешь.
Днем она решила заехать в торговый центр, где раньше они с Мариной могли часами ходить между рядами, просто рассматривая вещи, которые не могли себе позволить. Теперь Лена входила в бутики как хозяйка мира. Продавцы, которые раньше едва кивали ей, теперь расплывались в подобострастных улыбках.
Выходя из магазина с охапкой брендовых пакетов, она нос к носу столкнулась с Катей и Олей — коллегами со своей прежней работы. Девушки выглядели уставшими, в тех же самых пальто, что и в прошлом сезоне.
— Лена? Боже, тебя не узнать! — воскликнула Катя, оглядывая её с головы до ног. — Мы слышали, ты уволилась, но чтобы так… Ты выглядишь на миллион!
Лена слегка приподняла подбородок, поправляя на плече сумку, стоимость которой равнялась годовой зарплате обеих подруг.
— Привет, девочки. Да, перемены пошли мне на пользу. Знаете, когда перестаешь тратить энергию на выживание, начинаешь по-настоящему расцветать.
— Мы как раз собирались в кафе внизу, — робко предложила Оля. — Может, посидишь с нами? Расскажешь, как ты, чем занимаешься?
Лена бросила взгляд на свои швейцарские часы.
— Ой, девочки, я бы с радостью, но у меня примерка у портного, а потом визит к стилисту перед важным раутом. Уровень жизни, знаете ли, диктует свой график. Нельзя просто так взять и выпасть из обоймы.
Оля и Катя переглянулись. В воздухе повисла неловкая пауза.
— Понятно, — тихо сказала Катя. — Мы просто хотели сказать, что Марина приболела. Сильный грипп, осложнения на легкие. Ей сейчас тяжеловато одной, лекарства дорогие… Мы думали, может, ты заскочишь к ней? Она всё время о тебе спрашивает.
Лена почувствовала, как внутри всё сжалось, но тут же перед глазами всплыли слова Марины про «золотую клетку». Гордость и ложное чувство превосходства выстроили вокруг сердца ледяную стену.
— Передайте ей привет. Я пришлю ей курьера с какими-нибудь витаминами. Сейчас у меня совсем нет времени на визиты в старые районы. Там такой смог, у меня сразу портится кожа.
Она развернулась и зашагала к выходу, чувствуя на своей спине их тяжелые, полные разочарования взгляды. «Они просто не понимают, — убеждала она себя. — Это естественный отбор. Кто-то идет вверх, кто-то остается внизу. Нельзя тащить за собой балласт из прошлого».
Вечерний прием был ослепительным. Шампанское лилось рекой, бриллианты слепили глаза. Лена стояла рядом с Игорем, послушно улыбаясь и кивая нужным людям. Она чувствовала себя королевой, пока не услышала обрывок разговора в дамской комнате.
— …эта новая пассия Игоря? — раздался чей-то мелодичный, пропитанный ядом голос.
— Ой, перестань. Очередной проект. Он всегда берет девочек «из ниоткуда», отмывает их, учит держать бокал, а через полгода меняет на новую модель. Она думает, что поймала удачу за хвост, а на самом деле она просто декорация для его статуса. Посмотри на её глаза — там же ничего, кроме страха всё это потерять.
Лена застыла в кабинке, боясь вздохнуть. Сердце колотилось в горле. «Это зависть, — твердила она себе. — Обычная бабская зависть». Но когда она вышла к зеркалу, то увидела там не королеву, а испуганную девчонку, чье счастье зависело от настроения человека, который даже не смотрел ей в глаза, когда занимался с ней любовью.
Вернувшись в зал, она увидела Игоря в компании высокого худощавого мужчины.
— А вот и моя Елена, — Игорь собственнически обнял её за талию. — Лена, познакомься, это Марк. Он ведет мои дела в Европе. Марк, я говорил тебе — она безупречна. Никаких лишних связей, никакого прошлого. Чистый лист.
Марк посмотрел на Лену с какой-то странной жалостью.
— Приятно познакомиться, Елена. Надеюсь, вам нравится ваша новая роль.
«Роль?» — слово больно резануло слух.
Позже, когда они ехали домой в гнетущей тишине лимузина, Лена решилась спросить:
— Игорь, а что будет, когда я тебе… надоем?
Игорь даже не оторвался от экрана телефона.
— Лена, не порти вечер ненужной философией. Пока ты соблюдаешь правила, ты в игре. Будь красивой, будь удобной и не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.
Он протянул руку и небрежно потрепал её по щеке, словно породистую собаку. В этот момент телефон Лены пискнул. Пришло сообщение от Марины:
«Лен, я нашла твой старый альбом с эскизами. Помнишь, ты мечтала построить дом для сирот с прозрачной крышей? Не дай этому свету в тебе погаснуть. Деньги — это просто бумага, а ты — это ты. Выздоравливай от своей слепоты. Я всё еще жду тебя на чай. Без курьеров».
Лена посмотрела на экран, затем на Игоря, который уже забыл о её существовании, погрузившись в котировки акций. Она быстро удалила сообщение, но рука её дрогнула.
Дома, когда Игорь уснул, Лена вышла на балкон. На ней был халат стоимостью в три её прежних зарплаты, но ей было холодно. Она посмотрела вниз, на огни города. Где-то там, в маленькой квартирке, Марина пила горький чай и кашляла, а Лена здесь… в тишине, пахнущей дорогим парфюмом и одиночеством.
Она вдруг поняла, что у неё нет ни одного человека, которому она могла бы позвонить просто так, без повода, и не боясь показаться «недостаточно статусной». Она купила комфорт, но в этом комфорте не было воздуха.
Лена открыла шкаф и нашла в самом дальнем углу тот самый старый свитер, который она втайне от Игоря не решилась выбросить. Она прижала его к лицу. Он всё еще пах тем дешевым кофе и… надеждой.
— Я не проект, — прошептала она в темноту. — Я не чистый лист.
Но в зеркале по-прежнему отражалась женщина в изумрудах, которая слишком привыкла к мягким креслам, чтобы так просто вернуться в холодный трамвай. Игра продолжалась, и ставки росли. Она еще не знала, что Игорь уже присмотрел «Объект №5», и её время стремительно истекало.
Крах иллюзий редко происходит с грохотом. Чаще это тихий звук рвущейся нити, который слышишь только ты сама. Для Лены этот звук прозвучал дождливым вторником, когда она случайно заглянула в кабинет Игоря в поисках зарядного устройства.
Его ноутбук был открыт. На экране светилась электронная таблица, но это не были котировки акций или графики застроек. Это был список. В первом столбце значились имена, во втором — даты, в третьем — суммы «инвестиций».
Лена замерла, чувствуя, как внутри всё леденеет. Она нашла свое имя.
«Объект №4. Елена. Статус: завершающая фаза. Расходы на гардероб/украшения: превышены на 15%. Эффективность на приемах: высокая. Дата ротации: 15 ноября».
Пятнадцатое ноября. Через три дня.
Её мир, выстроенный из дорогого мрамора и шелка, пошел трещинами. Она не была ни любимой женщиной, ни даже «пассией». Она была амортизируемым активом. Игорь не просто покупал ей вещи — он создавал упаковку для товара, который скоро должен был отправиться на свалку истории его личной жизни.
— Нравится то, что видишь? — голос Игоря, холодный и сухой, заставил её подпрыгнуть.
Он стоял в дверном проеме, сложив руки на груди. В его глазах не было ни капли смущения или вины — только скука профессионала, чей секрет раскрыл дилетант.
— Что это, Игорь? — голос Лены дрожал, несмотря на все усилия казаться сильной. — «Дата ротации»? Я для тебя — предмет мебели, который меняют по сезону?
Игорь медленно прошел в кабинет и закрыл ноутбук.
— Давай без драмы, Лена. Мы оба знали правила. Я дал тебе жизнь, о которой ты не смела мечтать. Ты ела в лучших ресторанах, носила вещи, которые стоят больше, чем твоя хрущевка. Взамен я просил лишь безупречности. Но в последнее время ты стала... задумчивой. Ты начала задавать вопросы. А актив, который начинает размышлять, перестает приносить прибыль.
— Я человек, Игорь! — выкрикнула она. — У меня есть чувства, есть талант...
— Талант? — Игорь коротко рассмеялся. — Твой талант — это удачно подвернуться под колеса моей машины. Не обольщайся. Пятнадцатого числа сюда приедет клининг, твои вещи будут упакованы и отправлены на склад. Я выпишу тебе чек — щедрое выходное пособие. На него ты сможешь прожить год в своем прежнем мире, если не будешь покупать черную икру каждый день.
Лена смотрела на него и видела не мужчину, а бездушный механизм. Весь блеск его богатства вдруг показался ей гнилью, прикрытой золотой фольгой.
— Я уйду сейчас, — сказала она, срывая с шеи цепочку с кулоном.
— Не советую, — бросил он, садясь в кресло. — На улице дождь, а твои счета заблокированы. Ты принадлежишь этой квартире до пятнадцатого. Не делай глупостей, Лена. Уходи красиво.
Она выскочила из кабинета, задыхаясь. Ей нужно было к кому-то прислониться, услышать честный голос. Дрожащими пальцами она набрала номер Марины. Один гудок, второй, третий...
— Да? — голос подруги был слабым и хриплым.
— Марин... это я. Мне плохо. Мне очень плохо.
В трубке повисла тишина.
— Лен, — тихо сказала Марина, — я сейчас в больнице. Положили с пневмонией. Мне... мне немного не до твоих проблем с Игорем.
— В больнице? Но как же... почему ты не сказала?
— Я писала тебе. Ты ответила, что в «вашем кругу» не принято обсуждать болезни. Извини, сейчас пришел врач.
Связь оборвалась. Лена опустилась на пол прямо в прихожей, среди своих туфель от Manolo Blahnik. Она была окружена роскошью, но была абсолютно, кристально одна. Все те люди, с которыми она пила шампанское на прошлой неделе, не узнали бы её, случись с ней беда. Для них она была лишь «спутницей Игоря». Без него она была нулем.
Она вспомнила, как месяц назад смотрела свысока на Катю и Олю. Вспомнила свое брезгливое выражение лица, когда Марина просила её просто зайти на чай. Гордость, которая казалась ей силой, на самом деле была лишь симптомом её моральной слепоты.
Лена встала и подошла к зеркалу. С него на неё смотрела женщина с идеальным макияжем, но совершенно мертвыми глазами. Она вдруг осознала: она потеряла не только подругу, она потеряла ту Лену, которая умела мечтать и искренне смеяться. Она променяла живую душу на право пользоваться чужой платиновой картой.
Вечером Игорь не вернулся домой. Лена знала, что он уже где-то с «Объектом №5». Она открыла бутылку вина, за которую когда-то отдала бы месячную зарплату, и поняла, что на вкус оно — как уксус.
Она достала из шкафа старую сумку, ту самую, которую Марина когда-то предлагала забрать. В ней лежал альбом с эскизами. Она открыла его. С рисунков на неё смотрели здания будущего — легкие, светлые, полные жизни. На одном из листов был набросок того самого детского дома с прозрачной крышей. В углу была приписка рукой Марины: «Ты построишь это, я знаю. Твоё сердце больше, чем любая стена».
Слезы, настоящие, жгучие, наконец брызнули из глаз. Она плакала не о потерянном богатстве и не о предательстве Игоря. Она плакала о том, что предала саму себя.
В этот момент в дверь позвонили. Это был курьер.
— Елена Сергеевна? Вам пакет от Игоря Викторовича.
Лена открыла конверт. В нем лежали ключи от небольшой квартиры в спальном районе и записка: «Моя щедрость. Квартира оформлена на мое юрлицо, можешь жить там полгода, пока не найдешь работу. Машина остается у меня. Завтра в 10:00 тебя ждет водитель, чтобы отвезти вещи».
Это был финал. Её официально «списали».
Лена посмотрела на ключи, затем на свой альбом. В её голове созрел план. Он был рискованным, он означал возвращение в мир, где нужно считать копейки, но впервые за долгое время она почувствовала прилив настоящей, живой энергии.
Она не стала ждать утра. Она сорвала с себя брендовое платье, надела старые джинсы и тот самый кашемировый свитер. Она не взяла ни одной вещи, купленной Игорем. Ни одной сумки, ни одной пары обуви. Только альбом с эскизами и паспорт.
Выходя из пентхауса, она встретила в лифте соседа — нефтяного магната, который еще вчера рассыпался в комплиментах её красоте. Сейчас он посмотрел на её старый свитер и растрепанные волосы так, словно перед ним была невидимая пыль. Он даже не поздоровался.
Лена улыбнулась ему — впервые искренне и широко.
— Хорошего вечера, — сказала она. — Надеюсь, ваша «ротация» наступит нескоро.
Она вышла на улицу. Дождь хлестал по лицу, смывая дорогой макияж. Денег в кармане хватило ровно на такси до государственной больницы.
Когда она вошла в палату к Марине, та спала под капельницей. Лена тихо села рядом на жесткий стул, взяла подругу за руку и прошептала:
— Прости меня, Марин. Я вернулась. У нас нет ни копейки, зато у нас есть чертежи. И на этот раз мы построим что-то настоящее.
Впереди была неизвестность, тяжелый труд и косые взгляды тех, кто знал её «в золоте». Но, глядя на спящую подругу, Лена впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему богатой.
Зима ворвалась в город внезапно, засыпав колючим снегом серые тротуары. В маленькой съемной однушке на окраине было прохладно — старые батареи не справлялись с морозом, но Лена этого почти не замечала. На кухонном столе, заваленном кальками и чертежами, стояла кружка самого дешевого чая. Но этот чай казался ей вкуснее самого дорогого шампанского из прошлой жизни.
Марина, похудевшая, но уже без болезненной бледности, вошла в кухню, кутаясь в теплый плед.
— Опять не спала? — мягко спросила она, кладя руку на плечо подруги. — Лен, ты работаешь по восемнадцать часов в сутки. Нельзя так себя изводить.
Лена подняла голову, и в её глазах Марина увидела то, чего не было в них все эти месяцы «золотого плена» — живой, неистовый огонь.
— Марин, тендер через два дня. Если наш проект социального центра пройдет, нам дадут грант. Это не просто работа, это шанс доказать, что я чего-то стою без чьих-то подачек. Посмотри, я переделала систему освещения. Мы будем использовать солнечные панели и световоды. Это удешевит эксплуатацию втрое!
Марина посмотрела на чертежи.
— Это гениально. Но ты же знаешь, кто спонсирует этот архитектурный конкурс?
Лена замерла. Она знала. Одним из главных попечителей фонда был Игорь. Его холдинг любил инвестировать в «благотворительность» ради налоговых вычетов и красивых заголовков в прессе.
— Знаю, — твердо ответила Лена. — И это меня больше не пугает. Раньше я боялась его взгляда, боялась не соответствовать его ожиданиям. Теперь мне нечего терять, кроме своих идей.
День конкурса встретил город ослепительным солнцем. Лена стояла в холле бизнес-центра, поправляя старый, но аккуратно отглаженный пиджак. Мимо проходили люди, пахнущие «большими деньгами». Она видела знакомые лица — дам с тех самых приемов, которые теперь даже не узнавали в этой скромно одетой девушке бывшую фаворитку Игоря.
Когда подошла её очередь выступать, в зал вошел он. Игорь выглядел безупречно: идеальный костюм, маска вежливого безразличия. Он сел в первом ряду судейской коллегии. Когда Лена вышла к трибуне, его бровь едва заметно дрогнула. Это было единственное проявление удивления.
Лена начала говорить. Сначала её голос подрагивал, но с каждым словом, с каждым представленным слайдом она обретала уверенность. Она говорила не о «статусе» или «люксе». Она говорила о людях. О детях-сиротах, которым нужно пространство, залитое светом. О стариках, для которых важна каждая ступенька. Она защищала свой проект «Дом с прозрачной крышей» — ту самую мечту, которую когда-то едва не обменяла на бриллианты.
Когда она закончила, в зале воцарилась тишина. Игорь медленно поднялся со своего места.
— Красивая сказка, Елена Сергеевна, — его голос прозвучал как хруст льда. — Но мы здесь занимаемся бизнесом, а не благотворительностью. Ваш проект слишком затратен в реализации из-за нестандартных конструкций. Почему мы должны вкладывать в ваши «иллюзии», когда есть более практичные, типовые решения?
Лена посмотрела ему прямо в глаза. В этот момент она поняла: он не просто критикует её проект, он пытается снова лишить её голоса.
— Потому что практичность без души — это тюрьма, Игорь Викторович, — спокойно ответила она. — Я жила в «типовом решении» высшего класса. Там было тепло и дорого, но там нельзя было дышать. Если мы будем строить города только из соображений прибыли, мы вырастим поколения людей, которые не умеют чувствовать. Мой проект окупится за счет энергоэффективности через семь лет. Но его главная ценность — в людях, которые выйдут оттуда счастливыми, а не сломленными.
По залу прошелестел шепот. Игорь усмехнулся, но в этой усмешке больше не было превосходства — только досада человека, который потерял контроль над ситуацией.
Результаты объявили через час.
— Грант на реализацию проекта получает... архитектурное бюро «Марина и Елена»!
Лена не помнила, как она спускалась со сцены. Она видела только сияющее лицо Марины, которая плакала и смеялась одновременно. Они обнялись так крепко, словно не виделись вечность.
На выходе из здания её догнал Игорь. Он жестом приказал водителю подождать и подошел к Лене.
— Поздравляю, — сказал он, и в его голосе проскользнула тень уважения. — Не думал, что в тебе столько упрямства. Знаешь, «Объект №5» вчера устроила истерику из-за цвета машины. Я начинаю скучать по твоим разговорам о конструктивизме.
Он протянул руку, словно хотел коснуться её плеча, но Лена мягко отступила назад.
— Я больше не «объект», Игорь. И я никогда им не была. Просто мне понадобилось время, чтобы это вспомнить.
— У тебя всё еще нет ни копейки за душой, Лена. Этот грант уйдет на стройку, а не на твою жизнь. Ты снова будешь считать гроши до зарплаты. Неужели это стоит того?
Лена улыбнулась. Это была улыбка человека, который наконец-то обрел свободу.
— Знаешь, в чем разница? Когда я считала копейки раньше, я чувствовала себя бедной. А сейчас, имея в кармане только деньги на метро, я чувствую себя самой богатой женщиной в мире. Потому что у меня есть дружба, которую не купишь, и мечта, которую ты не смог у меня отобрать.
Она развернулась и пошла к автобусной остановке, где её ждала Марина. Ветер развевал её волосы, а снежинки таяли на щеках.
Вечером они снова сидели на той же кухне. На столе стоял торт — их маленькое празднование.
— Лен, — сказала Марина, разливая чай. — А ведь мы это сделали. Настоящее, честное дело.
— Мы только начали, — отозвалась Лена, глядя в окно.
Там, в темноте зимнего города, светились тысячи окон. И где-то среди них скоро должен был появиться дом с прозрачной крышей — дом, фундаментом которого стали не деньги, а искренность, преданность и умение вовремя признать свои ошибки.
Лена поняла важную истину: богатство — это не то, что у тебя в кошельке, а то, что останется у тебя, если ты вдруг потеряешь всё имущество. У неё остались её руки, её талант и её верная подруга. А значит, у неё было всё.
Она достала чистый лист бумаги и вывела на нем заголовок нового чертежа. Прошлое осталось позади, за запертой дверью золотой клетки, ключи от которой она сама выбросила в сточную канаву этой холодной, но такой прекрасной зимы.
