Много писал о начале ВОВ, и кому как не мне знать, что в истории Великой Отечественной найдется немало трагических страниц, но то, что случилось в августе 41-го года под Уманью, все равно выделяется из общей колеи...
Ведь последний месяц 41-го, в котором образовался один из страшнейших котлов всего советско–немецкого сражения, где догорали надежды сразу двух советских армий (6-й и 12-й, если кто забыл), запомнился не только этой ужасной мыслью, но и ловушкой, в которой окажутся два крупных военачальника: Павел Понеделин и Иван Музыченко. Оба пройдут через ад немецких лагерей, обоих освободят американцы в победном 45–м, но судьба каждого будет ой какой разной…
Но как так вышло, что их судьбы, шедшие вроде бы параллельно, в итоге разошлись в противоположные стороны? Почему одного расстреляли, словно какого–то животного, а второму… об истории второго я хотел бы рассказать немного подробнее. Так что устраивайтесь поудобнее – мы начинаем!
Для генерала Ивана Музыченко ВОВ закончилась 6 августа 1941 года, после чего буквально сразу же начался его персональный ад. И нет, он не поднял лапки кверху, увидев немцев. Его взяли, когда тот уже физически не мог держать оружие: тяжелая травма ноги, контузия, мир плывет перед глазами... Очнулся он уже за колючей проволокой.
Что самое любопытное, что для нацистов такой пленник был лакомым кусочком. Сначала его подлечили, повозили по лагерям, а потом заперли в баварском замке Вюльцбург. Место, надо сказать, крайне жуткое, место напоминало каменный мешок, где держали "элиту", ожидая, когда советские генералы наконец–то сломаются, перейдя на сторону противника.
Искушения было много, немец старался как мог, и самое крупное искушение, как минимум по мнению все тех же немцев, однажды явилось к нему в лице того самого генерала Власова.
Предатель заявился в замок лично, это был сытый, чистый, уверенный в своей "правоте" человек. Не пройдет и минуты, как тот начнет заливать своему бывшему товарищу по оружию про спасение России и борьбу с большевизмом, предлагая Музыченко не просто жизнь, а теплое местечко в РОА. Иван Николаевич слушал–слушал, а потом просто взорвался.
Как показывают записи того времени, это был далеко не самый вежливый отказ дипломата. Это была гневная ругань и непринятие одной только мысли о предательстве русского офицера. Изможденный, в старой форме, Музыченко отчитывал лощеного Власова, словно какого–то нашкодившего курсанта. Свидетели той сцены запомнили это навсегда. Запомнили это и немцы. В их протоколах с присущей им педантичностью было записано сухо: "Упорствует. Ценных сведений не дает. К сотрудничеству не склонен"!
Разумеется, что после такого "согласия на сотрудничество", в замке Вюльцбург Музыченко пришлось ой как несладко. Что самое интересное, что внутри того самого замка тот еще и умудрился возглавить подпольную группу генералов, главным оружием которых стало самое страшное для немецкого переговорщика – молчание.
А потом наступило 29 апреля 1945 года. Ворота замка открыли американцы, и воздух запах свободой и… дорогим табаком. Но, как все мы помним, что для советского человека освобождение из плена – это лишь начало новой проверки. Проверки уже своими.
Май 45–го, Париж. Здесь наших отважных генералов встречали не с цветами, а с жесткими анкетами НКВД. Сталинская формула про то, что пленных у нас нет, а есть предатели, еще долгое время будет висеть в воздухе дамокловым мечом. Следователи копали глубоко, проверяя каждый день из этих четырех лет, проверяли и перепроверяли, кто что сказал, кто взял лишнюю пайку, кто дрогнул.
Судьба двух генералов решилась под самый Новый год….
30 декабря 1945 года арестовывают генерала Понеделина. Вердикт суров: сдался без сопротивления. Через пять лет его приговорят к "вышке".
А вот 31 декабря 1945 года – это случится ровно через сутки после крайне сурового приговора! – Ивана Музыченко полностью восстанавливают в кадрах Советской армии.
Один день разницы – и целая пропасть между расстрельной стеной и полной реабилитацией.
Даже НКВД, та самая структура, мягко говоря, не склонная к сантиментам, была вынуждена признать факты, да и абсолютно все показания свидетелей совпали с трофейными немецкими бумажками.
Все данные говорили об одном, говорили о том, что Музыченко не сломался. Его дерзкое "нет", брошенное в лицо Власову, перевесило сам факт пленения. Ему вернули все, вернули и погоны генерал–лейтенанта, и ордена.
Правда, лагеря не проходят бесследно. Музыченко вернулся в строй, стал замом командующего Приволжским округом и даже окончил курсы Генштаба, но здоровье… оно было оставлено в каменных мешках.
В октябре 1947 года, всего через два года после освобождения, он был вынужден уйти в отставку по болезни. Организм, истощенный годами неволи, просто отказал.
Иван Николаевич прожил еще долгую жизнь, уйдя из жизни в Москве в 1970 году. У него было 25 лет мирной жизни, у него была роскошь, которая оказалась недоступна тому же Понеделину.
Таким образом, даже в тоталитарной системе личное достоинство могло стать щитом. Музыченко спас себя сам – не связями, а тем самым поступком в холодном баварском замке. Да, цену он заплатил высокую, оставив здоровье за колючей проволокой, зато честь вынес оттуда нетронутой.
Ставьте палец вверх, если вы тоже уважаете стойкость генерала Музыченко. Ну и если вам понравилась моя сегодняшняя статья, конечно же. Не забывайте подписаться на канал – давайте помнить настоящих героев вместе!