Когда мы говорим об идеальном месте для жизни, воображение рисует плодородные равнины, реки и мягкий климат. Так действительно жили многие древние общества.
Но археология и антропология снова и снова сталкиваются с парадоксом: люди тысячелетиями селились там, где выживание казалось почти невозможным — в пустынях, горах, болотах и за Полярным кругом.
А теперь внимание: именно туда люди осознанно шли жить. Не от безысходности. Не потому что «других мест не осталось», а потому что находили в этом преимущества для себя.
Это выглядит так, будто древние люди играли в «Симс» и специально выкручивали сложность на максимум, просто чтобы было интереснее.
Как же объяснить этот парадокс: почему люди выбирали худшее, когда было доступно лучшее?
Монополия на уникальные ресурсы
Первая причина - стратегическая. Люди получали доступ к ресурсам, которых не было нигде больше.
Соль как белое золото
В древнем мире соль была не приправой, а необходимостью для выживания. Без соли невозможно консервировать мясо, рыбу, овощи. В плодородных долинах и лесах соли почти нет - её нужно добывать из морской воды или искать в специальных месторождениях. А эти месторождения находились в самых суровых местах, например, в сердце Сахары.
В древности соль была настолько ценна, что выражение «посолить по вкусу» звучало как «ты это - давай не шикуй!».
Туареги и другие пустынные народы контролировали соляные шахты. Они добывали 90-килограммовые блоки соли киркой, везли их на верблюдах через 200 километров пустыни в торговые города. В Тимбукту один такой блок обменивали на 450 граммов золота. Соль стоила в 200 раз дороже золота по весу.
Жить у соляных шахт было как владеть единственной розеткой в офисе: вроде неудобно, но все постоянно ходят к тебе.
Историк Ибн Баттута, посетивший Сахару в XIV веке, писал, что у местных стены домов были сделаны из соли — настолько её было много. Контроль над соляными месторождениями означал контроль над торговлей между северной и южной Африкой. Это был эквивалент контроля над Суэцким каналом в современности.
Люди, жившие в пустынях возле соли, имели монополию на товар, необходимый для выживания повсюду. Если бы они переехали на запад в более комфортные земли, они потеряли бы эту монополию и всё связанное с ней богатство.
Рыба и морские млекопитающие
Инуиты в Арктике имели доступ к невероятной концентрации пищи. Один гренландский кит мог прокормить 40-50 человек целый год. Один сезон охоты на тюленей — обеспечить общину на зиму. Где ещё можно получить такую отдачу? Только там, где холодные течения (богатые питательными веществами) встречаются с ледяными полями (место размножения морских млекопитающих).
А ведь это ценнейший белок! Жителям тропиков белка то как раз часто не хватало (у них был избыток углеводов).
А тут - одна сезонная ловля лосося могла обеспечить годовой запас пищи для общины из 50-100 человек. Рыба концентрировалась в реках в период нереста — две-три недели интенсивной работы, и пища на весь год.
Получался прекрасный график - чуть-чуть поработал и у тебя запас еды на год вперед. Дальше - развлекайся как угодно.
Правда, развлечения там были скромные: если ты не любишь рыбалку, снег и экзистенциальную пустоту — тебе там будет скучновато.
Торговые маршруты
Города вроде Самарканда, Бухары, Петры расположены не в плодородных долинах, а в центре пустынь и высокогорий. Почему? Потому что это единственные возможные маршруты между великими цивилизациями — Китаем, Индией, Персией, Европой. Товары не могут идти «в обход». Кто контролирует узкое место — тот устанавливает цены, собирает налоги, становится богатым.
Так, например, появились набатеи - небольшой, но весьма богатый кочевой народ, живший в аравийской пустыне.
Они знали каждый скрытый колодец, каждый безопасный маршрут. За несколько столетий они превратились из «презираемых номадов» в мировую экономическую державу, построив Петру — один из самых впечатляющих древних городов, вырубленный в скалах пустыни.
Они были столь богаты, что могли содержать водопровод и систему резервуаров в безводной пустыне.
Представляете, у них был водопровод в пустыне! Современные ЖКХ до сих пор смотрят на это с завистью и вопросами.
Защита как главное оружие
Вторая причина, по которой древние народы селились в экстремальных условиях - защита от врагов и завоевателей.
Суровые условия создавали естественную защиту - никто к ним не шел.
Аравийская пустыня: крепость без стен
Бедуины Аравийского полуострова жили в центре столкновения величайших империй — египетской, персидской, греческой, римской. Все эти государства граничили с пустыней или конкурировали за влияние. Но сама пустыня оставалась независимой на протяжении тысячелетий. Почему? Потому что завоевание пустыни было экономически бессмысленным.
Когда имперская армия входила в Аравию, бедуины просто отступали глубже в пески, завлекая врага на верную смерть. Противник терял коней, воду, людей — и при этом не захватывал ни городов, ни земель, только голый песок. Цена завоевания всегда превышала выгоду. В результате арабские племена кочевников никогда полностью не были покорены вплоть до XX века.
Пустыни, горы и болота создают естественные «точки трения» для армий. Враг, не адаптированный к климату, теряет боевую эффективность быстрее, чем может достичь цели.
Горы как природный форт
Инки в Андах использовали высокогорье как стратегическое преимущество. Инки же, адаптированные к высоте генетически, легко преследовали врагов.
Горы давали контроль высоты — защитники видели противника за десятки километров, имели время подготовиться. Узкие горные перевалы становились «бутылочными горлышками», где десять человек могли остановить сотню. Враг вынужден идти гусиным строем, где первый боец — лёгкая мишень.
Эта стратегия работала тысячи лет. Горные народы Афганистана веками сопротивлялись завоевателям — персам, войскам Александра Македонского, американцам. География сама по себе была оружием.
Суровые условия — это когда у тебя нет стен, но враг всё равно разворачивается и говорит:
«Ладно, не так уж больно нам и хотелось».
Общность и отсутствие элиты
Третья причина — социальная. Суровость механически создавала равенство.
Исследования антропологов показывают, что характеристики ресурсов напрямую коррелируют с социальной иерархией.
Когда ресурсы непредсказуемы (рыба приходит в случайные дни), разбросаны или требуют коллективного труда (кит требует целого племени человек для охоты) — общество остаётся эгалитарным (то есть - глобальная уравниловка).
Никто не может монополизировать ресурс. Вместе с тем, никто не может охотиться на кита в одиночку.
В таких обществах тебе просто не дадут стать вождем. С какого перепугу ты будешь отбирать у всех всё для себя любимого управлять всеми, если все - равны и трудятся над общим благом?
В эгалитарных обществах, если ты слишком важный, тебя не повышают — тебя высмеивают, пока ты не опустишься до нормального состояния.
Когда же ресурсы предсказуемы (урожай в один день, известное время), концентрированы (всё в одном месте, легко монополизировать) и создают избыток (больше, чем нужно) — появляется иерархия. Тот, кто контролирует хранилище зерна, контролирует людей.
Появляются элиты, которые контролируют тебя, заставляют тебя играть по своим правилам.
Калахари и механизм обратного доминирования
Народ Жуцъоан (Ju/'hoansi) в пустыне Калахари — одно из самых эгалитарных обществ в истории. У них нет вождей. Решения принимаются консенсусом всей группы.
Если кто-то пытается накопить власть, община активно ему противостоит — критикует, высмеивает, игнорирует. Попытка стать «вождём» приводит к изгнанию.
Антропологи называют это механизмом обратного доминирования. Амбициозный человек пытается взять власть, но остальные объединяются против него и вынуждают вернуться к равенству.
У лидера нет средств для удержания власти — нет рабов, офисных сотрудников и своего кабинета, крепостей. Знание охоты и выживания не принадлежит одному человеку — это знает каждый.
В плодородной долине человек привязан к земле. Вельможа контролирует поле, хранилище, воду. Уйти некуда — вокруг другие вельможи.
Свобода дороже комфорта
Последняя причина — философская. Люди выбирали суровость, потому что ценили свободу выше физического комфорта.
Историк Джеймс Скотт обратил внимание, что часто люди, живущие в горах и болотах — это беженцы от государства и элит. Люди в плодородных долинах платили налоги, несли воинскую повинность, становились рабами. А попробуй поймай горцев и заставь платить налоги?
Элитам невыгодно завоевывать суровые места - концентрация людей низкая (а значит - мало налогов содрать можно). А вот цена, которую нужно затратить на завоевание - весьма высокая. Еще и контролировать дорого (строить крепости, содержать гарнизоны и т п).
Маронское население — беглые рабы XVII века в Карибском море — создавали поселения в болотах. Испанцы не могли их найти в лабиринте каналов. Жизнь в болотах была сложнее, чем на плантации. Но они были свободны.
Горные народы Юго-Западного Китая веками избегали ханьского государства. Ханьские войска приходили в горы, теряли людей в климате, разбивались о местное сопротивление. Горные люди использовали рельеф как оружие. История этого сопротивления кодирована в легендах о героях, не поддавшихся захватчикам.
Мы привыкли думать, что прогресс — это движение к комфорту. Теплее, мягче, безопаснее. Но история людей говорит о другом: иногда самый рациональный выбор — жить там, где трудно.
Пустыни, горы, болота и льды были не ошибкой и не отчаянием. Где власть рассыпается о расстояние, климат и необходимость уметь выживать самому. А в награду можно получить и свободы и уникальные ресурсы!
Комфорт делает жизнь легче.
Суровость делает её свободнее.
А свобода, как известно, редко идёт в одном комплекте с подогревом пола.
И, возможно, именно поэтому человечество снова и снова выбирало худшие условия — чтобы сохранить лучшее.