Билет на обратный рейс жонглировал в пальцах Марины, как маленькая улика против самой судьбы. Адлер встретил их с мамой не ласковым бризом, а яростным штормом, который за три дня превратил набережную в полосу препятствий из поваленных зонтиков и мутной пены. Когда мама в очередной раз чихнула, кутаясь в тонкий кардиган, Марина решительно открыла приложение авиакомпании.
— Всё, мам. Никакого «оздоровления» в этой сырости. Летим домой. Сделаем Андрею сюрприз.
Андрей. При мысли о муже на душе становилось тепло, несмотря на пронизывающий ветер. Он так самоотверженно вызвался провести свой отпуск в пыли и шуме, чтобы к их возвращению старая «сталинка», доставшаяся Марине от бабушки, наконец-то превратилась в уютное гнездышко. «Езжайте, — говорил он, целуя её в лоб на вокзале, — я хочу, чтобы ты вошла в чистую, красивую квартиру, а не в этот склад стройматериалов».
Такси затормозило у знакомого подъезда в тихом центре города в два часа дня. Дождь здесь тоже шел, но он был своим, уютным, московским.
— Марин, может, позвонишь? — заволновалась Тамара Петровна, выходя из машины. — Вдруг он там в одном нижнем белье со стремянкой бегает? Мужчины не любят таких сюрпризов.
— Мам, он мой муж, а не случайный знакомый, — рассмеялась Марина, подхватывая чемодан. — Представь, как он обрадуется, что мучения с перфоратором закончились на два дня раньше.
Они поднялись на четвертый этаж. У двери Марина на секунду замерла. Из-за массивного полотна доносились звуки… музыки? Приятный лаунж, какой обычно крутят в дорогих кофейнях. И странный запах. Не краски, не шпаклевки и не пыли. Пахло запеченным мясом с розмарином и каким-то дорогим парфюмом.
Марина вставила ключ в замок. Сердце предательски екнуло. Ключ повернулся подозрительно легко — замок явно заменили.
— Андрей? — негромко позвала она, переступая порог.
То, что она увидела, заставило её застыть на месте, выронив ручку чемодана. Прихожая преобразилась до неузнаваемости. Вместо обшарпанных обоев — благородный матовый изумруд, встроенные шкафы с мягкой подсветкой, на полу — идеальный керамогранит. Но шокировал не ремонт.
На тумбочке для обуви лежала ярко-красная женская сумочка, которую Марина узнала бы из тысячи. Модель «Биркин», лимитированная коллекция. Подарок мужа на тридцатилетие… её лучшей подруги, Светланы.
— Ой, Леша, ну я же просила купить именно ту брокколи, мелкую! — донесся из кухни звонкий, до боли знакомый голос. — Дети её лучше едят!
Марина, не снимая плаща, прошла по коридору. Мама семенила за ней, прикрыв рот ладонью.
Кухня-гостиная была залита светом. Ремонт был закончен полностью: дорогая техника, белоснежная столешница, новые шторы в пол. За обеденным столом, на котором стояла ваза с живыми пионами, сидели двое детей — шестилетние близнецы Светы, увлеченно рисуя в альбомах. А у плиты, в шелковом домашнем халате Марины (том самом, который Андрей подарил ей на прошлую годовщину!), стояла Света. Она помешивала что-то в сотейнике, придерживая телефон плечом.
— Да, Леш, заезжай за десертом… Ой!
Телефон с грохотом упал на пол. Света побледнела так, что её лицо слилось с цветом кухонных фасадов.
— Марина? Тамара Петровна? Вы… вы что тут делаете?
Марина почувствовала, как комната начинает медленно вращаться. Она посмотрела на свои руки — они дрожали.
— Что я здесь делаю? — переспросила она шепотом, который прозвучал громче крика. — Света, это моя квартира. Мой халат. Моя кухня. Какого черта здесь происходит? И где мой муж?
В этот момент в прихожей хлопнула дверь.
— Светуль, я забыл ключи от машины, — раздался бодрый голос Андрея. — И купил те пирожные, которые ты…
Андрей замер в проеме кухни. В руках он держал коробку из элитной кондитерской. Его взгляд метался между побледневшей Светой, ошарашенной Мариной и чемоданами в коридоре.
— Марина? — его голос дал петуха. — Вы же должны были быть в Сочи… Там же путевки до воскресенья…
— Погода испортилась, Андрей, — холодно произнесла Марина, ощущая, как внутри всё выгорает до пепла. — Но я вижу, у вас тут погода просто замечательная. Тепло, уютно, семейные обеды. Света, ты не хочешь объяснить мне, почему ты живешь в моем доме на правах хозяйки, пока я «оздоравливаюсь»?
Света наконец обрела дар речи. Она поправила полы чужого халата и, к удивлению Марины, не расплакалась, а вздернула подбородок.
— Марин, не надо сцен. Андрей просто предложил нам пожить здесь, пока у нас в загородном доме меняют трубы. Мы же друзья.
— Друзья живут в гостиницах или просят разрешения, — отрезала Марина. — И друзья не надевают чужое белье и халаты! Андрей, ты поселил здесь чужую семью? В квартиру, где мы собирались начать новую жизнь?
Андрей поставил коробку с пирожными на стол. Его лицо приобрело решительное и какое-то чужое выражение.
— Марина, давай поговорим спокойно. Мы всё равно планировали этот разговор, просто… позже. Когда ты вернешься в хорошем настроении.
— Разговор о чем? — Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
— О том, что нам тесно вдвоем, — тихо сказал Андрей, не глядя ей в глаза. — Света и Леша разводятся. Ей некуда было идти с детьми. А мне… мне давно казалось, что наши отношения зашли в тупик. Этот ремонт… я делал его не для нас, Марина. Я делал его для неё.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как тикают новые настенные часы. Те самые, о которых Марина мечтала три года.
— Ты хочешь сказать, — подала голос Тамара Петровна, выходя вперед, — что ты отправил законную жену подальше, чтобы за её же счет обустроить гнездышко для любовницы в её же квартире?
— Это не за её счет! — вспыхнул Андрей. — Я вложил сюда все свои накопления! Я пахал здесь по ночам!
— В моей квартире, — напомнила Марина. — Которую мне оставила бабушка. Андрей, у тебя есть десять минут, чтобы собрать вещи этой… «хозяйки» и её детей. И уйти вместе с ними.
Света усмехнулась, приобняв подошедших к ней детей.
— Не торопись, дорогая. Андрей не сказал тебе самого главного? Пока ты нежилась на югах, он переоформил договор аренды и страховку. И вообще… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Мы здесь не просто гости. Андрей подал на раздел имущества. Он считает, что половина стоимости этого ремонта и «улучшений» теперь принадлежит ему. А пока суд да дело — мы будем жить здесь. Ему юридически разрешили находиться по адресу прописки. А я — его приглашенный гость.
Марина смотрела на человека, за которым была замужем пять лет, и не узнавала его. Это был не тот Андрей, который приносил ей чай в постель, когда она болела. Это был расчетливый, холодный чужак.
— Вон, — только и смогла сказать она. — Пошли вон все.
— Марин, не глупи, — Андрей сделал шаг к ней. — Куда ты пойдешь под дождем с мамой? Оставайтесь в маленькой комнате, мы вас не стесним…
Пощечина была звонкой. У Андрея на щеке мгновенно проступил красный след.
— Если через пять минут вы не выйдете, я вызываю полицию и заявляю о незаконном проникновении, — голос Марины окреп. — Мне плевать на ремонт. Мне плевать на твои «вложения». Убирайтесь.
Света переглянулась с Андреем. Тот едва заметно кивнул.
— Хорошо, — процедила «подруга». — Мы уйдем. Но не думай, что это конец. Ты еще пожалеешь, что вернулась раньше времени. Мы заберем отсюда всё, до последнего гвоздя, который Андрей прибил.
Когда дверь за ними захлопнулась, Марина обессиленно опустилась на новый, идеально чистый пол. Она смотрела на вазу с пионами и понимала: её жизнь, как и этот ремонт, была лишь красивой декорацией, за которой скрывалась пустота и предательство.
Когда за «новыми хозяевами» захлопнулась дверь, в квартире воцарилась тишина, которая была страшнее любого скандала. Марина продолжала сидеть на полу, не чувствуя холода керамогранита. Тамара Петровна, обычно такая суетливая и разговорчивая, молча прошла к окну и задернула шторы, словно пытаясь отгородиться от мира, в котором предали её дочь.
— Марин, вставай, — тихо сказала мать, коснувшись плеча дочери. — Простудишься. Нужно замок сменить. Прямо сейчас.
Марина подняла голову. Взгляд её упал на тумбочку, где еще пять минут назад лежала сумка Светы. На идеально отполированной поверхности остался едва заметный след — капля соуса, которую та не удосужилась вытереть. Эта мелочь, эта хозяйская небрежность в чужом доме подействовала на Марину как ледяной душ. Оцепенение сменилось глухой, вибрирующей яростью.
— Замок — это только начало, мам. Они думают, что могут просто так прийти и забрать мою жизнь? — Марина поднялась, потирая затекшие ноги. — Андрей всегда был расчетливым. Если он решился на это, значит, у него есть план.
Она прошла в спальню. Здесь всё было иначе. Андрей не просто сделал ремонт — он стер её присутствие. С кровати исчезло любимое покрывало, расшитое вручную, пропали её фотографии со столика. Зато в шкафу, нагло распахнутом, висели платья Светы. Яркие, дорогие, пахнущие тем самым приторным парфюмом.
Марина сорвала их с вешалок одним движением.
— Что ты делаешь? — ахнула Тамара Петровна, появившись в дверях.
— Очищаю пространство, — процедила Марина, сбрасывая охапку шелка на пол. — Помоги мне собрать их вещи в мусорные мешки. Всё. До последней детской игрушки. Мы выставим это в подъезд.
Следующий час прошел в лихорадочной работе. Они выбрасывали из шкафов чужую жизнь. Зубные щетки, кремы, детские книжки — всё летело в черные пластиковые пакеты. Марина работала механически, стараясь не думать о том, что еще неделю назад она писала Андрею нежные сообщения из Сочи, а он, вероятно, в это время выбирал со Светой цвет этих самых изумрудных стен.
Когда гора мешков в общем коридоре достигла человеческого роста, Марина вызвала мастера по замкам.
— Срочно. Двойной тариф, — коротко бросила она в трубку.
Мастер приехал через сорок минут. Пока он высверливал старую личинку, Марина сидела в кухне, тупо глядя на оставленные Андреем пирожные. «Эклерная лавка». Он знал, что она их ненавидит — у неё аллергия на фундук, который там добавляют во все начинки. Значит, он действительно покупал их для Светы. Каждая деталь этого «идеального» ремонта теперь кричала о его измене.
— Готово, хозяйка, — мастер протянул ей связку новых ключей. — Теперь только с танком войдут.
Как только мастер ушел, телефон Марины взорвался звонком. Андрей.
— Марина, ты совершаешь огромную ошибку, — его голос в трубке был на удивление спокойным, даже покровительственным. — Мы оставили там детские вещи. Леша уже едет их забрать. Открой дверь по-хорошему.
— Вещи в коридоре, Андрей. Рядом с мусоропроводом. Там им самое место, — ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Ты не понимаешь, — в голосе мужа прорезались стальные нотки. — Я вложил в эту квартиру три миллиона рублей. Чеки, договора с бригадой — всё оформлено на меня. Если ты пойдешь на принцип, я отсужу у тебя долю в этой квартире. Улучшения недвижимости, произведенные в браке, делают её совместно нажитым имуществом. Ты останешься в коммуналке, Марин. Подумай об этом.
— Подавай в суд, — выдохнула она и сбросила вызов.
Руки снова задрожали. Три миллиона? Откуда у него такие деньги? Андрей работал менеджером в средней фирме, его зарплаты едва хватало на текущие расходы и их совместные отпуска. Марина же, будучи успешным фриланс-дизайнером, вкладывала в семейный бюджет гораздо больше.
— Мам, он говорит про три миллиона, — Марина повернулась к матери. — Откуда?
Тамара Петровна нахмурилась, присаживаясь на край дивана.
— Помнишь, он просил тебя подписать какие-то бумаги весной? Сказал, что это для налогового вычета за прошлый год?
Марина похолодела. В памяти всплыл тот вечер: она была завалена срочным проектом, Андрей подошел с папкой документов, мягко поцеловал в шею и подсунул листы. «Просто подпиши здесь и здесь, милая, я сам всё отвезу».
Она бросилась к сейфу в прихожей. Код не подходил. Андрей сменил его.
— Ах ты гад… — Марина едва не закричала от бессилия.
В дверь начали колотить. Громко, требовательно.
— Марина, открой! Это Алексей! — раздался бас мужа Светы. — Вы что устроили? Мои дети остались без сменной одежды! Это самоуправство!
Марина подошла к двери, но открывать не стала.
— Забирай свои мешки и уходи, Леша! Или я вызову полицию. И передай своей жене, что её вкус в интерьерах такой же дешевый, как и её моральные принципы!
За дверью послышалась ругань, звук разрываемого пластика — видимо, Алексей искал что-то важное прямо в коридоре. Потом всё стихло.
Марина вернулась в гостиную и открыла ноутбук. Ей нужно было знать, на что она подписалась той весной. Но все её доступы к общим счетам были заблокированы. Андрей подготовился основательно. Он не просто завел любовницу, он готовил рейдерский захват её жизни.
К вечеру дождь усилился. Тамара Петровна приготовила чай, но к нему никто не прикоснулся. Марина ходила по обновленной квартире, которая теперь казалась ей роскошным склепом. Она трогала стены, рассматривала дорогую фурнитуру и пыталась понять: как человек, с которым она делила постель и мечты о детях, мог так методично её уничтожать?
Внезапно в дверь снова позвонили. Не стучали, а именно звонили — настойчиво, короткими сериями.
— Кто там? — Марина осторожно подошла к глазку.
На площадке стояла женщина. Не Света. Это была Катерина, старшая сестра Андрея, с которой у Марины всегда были натянутые отношения. Катя была юристом, жестким и беспринципным.
Марина приоткрыла дверь, не снимая цепочки.
— Что тебе нужно, Катя? Пришла забрать остатки «вложений» брата?
Катерина посмотрела на неё с какой-то странной смесью жалости и торжества.
— Я пришла принести документы, Марин. Андрей просил передать досудебную претензию. Мы предлагаем тебе мировое соглашение. Ты выплачиваешь ему полтора миллиона за ремонт в течение месяца, и он выписывается из квартиры. В противном случае — мы накладываем арест на недвижимость.
— Полтора миллиона? У меня нет таких денег!
— Значит, квартира пойдет с молотка, — Катя просунула конверт в щель. — Почитай на досуге. Там всё по закону. И кстати… зря ты так со Светой. Она беременна. Андрей очень трепетно относится к этому ребенку. Так что он пойдет до конца, чтобы обеспечить своей новой семье достойную жизнь.
Дверь лифта закрылась, а Марина осталась стоять с конвертом в руках. Мир окончательно рухнул. Света беременна. Улучшения в браке. Досудебная претензия.
Она медленно прошла на кухню, взяла нож и подошла к изумрудной стене, в которую Андрей вложил столько «любви» и чужих денег. Кончик ножа коснулся дорогих обоев.
— Ну нет, Андрей, — прошептала она, и в её глазах впервые за этот бесконечный день блеснул огонек жизни. — Ты хотел войны? Ты её получишь.
Она не стала резать обои. Она поняла, что сейчас это будет слабостью. Ей нужен был план. И первый человек, которому она позвонила, был единственный человек, которого Андрей боялся больше, чем судебных приставов.
— Алло, дядя Боря? Да, это Марина. Мне нужна твоя помощь. Помнишь, ты говорил, что в строительном бизнесе у каждого есть свой «скелет в шкафу»? Кажется, мой муж решил построить на таком скелете фундамент своей новой жизни…
Дядя Боря — родной брат покойного отца Марины — был человеком старой закалки. В девяностые он строил мосты, в нулевые — торговые центры, а к шестидесяти годам осел в небольшом, но очень влиятельном охранном агентстве. Он не любил лишних слов, зато обожал порядок.
Через два часа после звонка он уже сидел на новой кухне Марины, критически осматривая стыки керамогранита.
— Работа качественная, — вынес он вердикт, прихлебывая чай. — Но дорогая. Марин, тут одних материалов миллиона на два, не считая работы бригады. Твой Андрей, конечно, парень амбициозный, но на зарплату клерка такую «сказку» не собрать.
— Катя, его сестра, говорит, что у него всё документально подтверждено, — Марина положила перед дядей конверт с претензией. — Он хочет полтора миллиона или долю в квартире. Говорит, что вложил свои накопления.
Дядя Боря усмехнулся, надел очки и начал просматривать бумаги. Его лицо становилось всё более серьезным.
— Интересно… Смотри, чеки из «Элит-Строя». Накладные на сантехнику из Италии. Всё выписано на его имя. Даты — как раз когда ты была в отпуске и месяц до этого.
— Но откуда у него деньги, Боря? — вступила в разговор Тамара Петровна. — Он же жаловался, что им премию урезали!
— А вот это мы сейчас и выясним, — Борис достал телефон и набрал номер. — Михалыч, привет. Глянь-ка по базе одну конторку… «Гранд-Мастер-Плюс». На кого оформлена? Ага… Понял. И еще пробей счета некоего Воронцова Андрея Викторовича за последние полгода. Жду.
Марина наблюдала за ним с надеждой. В ней проснулся азарт охотника. Предательство Андрея было настолько наглым, что оно выжгло в ней остатки любви, оставив место лишь для холодной стратегии.
— Значит так, — Борис положил телефон на стол. — Твой благоверный — дурак, Марин. Наглый, но недалекий. Фирма, которая делала ремонт, принадлежит родному брату Светланы. Алексею. Тому самому, что под дверью сегодня орал.
Марина нахмурилась.
— И что это дает?
— Это дает схему. Андрей переводит деньги — якобы свои накопления — на счет фирмы Алексея. Алексей выставляет липовые счета с завышенными ценами. Они создают видимость гигантских вложений в твою квартиру. В суде это выглядит как значительное улучшение имущества за счет личных средств супруга. Но есть один нюанс… — Дядя Боря хитро прищурился. — Где он взял первоначальный капитал, чтобы прогнать его через фирму Алексея?
В этот момент телефон Бориса завибрировал от входящего сообщения. Он прочитал его, и его брови поползли вверх.
— Ну, Андрей… Ну, подлец. Марин, помнишь, весной ты подписывала бумаги для «налогового вычета»?
— Да.
— Это был не вычет. Это было согласие на залог вашей общей дачи в Подмосковье под потребительский кредит. Он взял три миллиона в банке под залог имущества, которое формально принадлежит вам обоим, но по документам оформлено на него как наследство от его деда.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Дача. Небольшой участок с крепким домом, где они проводили каждое лето. Андрей убедил её, что это его «родовое гнездо», и она никогда не претендовала на него, даже помогала сажать там цветы.
— Он взял кредит под залог дома, прогнал эти деньги через фирму любовницы, вложил их в твой дом, чтобы оттяпать у тебя долю или заставить выплатить ему «компенсацию», — резюмировал дядя Боря. — Красиво. Юридически почти безупречно. Если бы не одно «но».
— Какое? — в унисон спросили Марина и её мать.
— Тот факт, что кредит он брал, введя тебя в заблуждение. Это мошенничество. И второе… — Борис поднялся и подошел к кондиционеру, который был аккуратно встроен над окном. — Ты знала, что у тебя в квартире установлена система «умный дом» с облачным хранением?
— Нет. Андрей сказал, что это просто новая сплит-система.
— Ну-ну.
Борис достал из кармана складной нож, аккуратно подцепил пластиковую панель и извлек маленькую камеру, замаскированную под датчик.
— Он не просто ремонт делал. Он за тобой следить собирался. Или компромат собирал. Только вот незадача: камера-то работала всё то время, пока ты была на море. И Света здесь жила, и разговоры их записывались. А поскольку это твоя квартира, и согласия на установку скрытого наблюдения ты не давала — это еще одна статья.
Марина смотрела на маленький глазок камеры и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он хотел не просто забрать квартиру. Он хотел контролировать её каждый шаг, возможно, спровоцировать её на что-то, чтобы выставить виноватой в суде.
— Боря, мы можем получить доступ к записям? — голос Марины звенел от решимости.
— Мой айтишник взломает этот «облачный сервис» за полчаса. Там наверняка много интересного. О том, как они со Светой планировали твой «выселок».
Весь остаток дня Марина провела как в тумане. Дядя Боря уехал, пообещав прислать записи к утру. Тамара Петровна уснула в маленькой комнате, измученная переживаниями.
Марина сидела на кухне, глядя на темное окно. Внезапно она услышала странный звук со стороны входной двери. Скрежет. Кто-то пытался вставить ключ в замок.
Она замерла. Ключ не поворачивался — она ведь сменила замок. Скрежет сменился тихой руганью.
— Да что за черт… — прошипел знакомый голос Андрея. — Света, она замок сменила!
— Ну так ломай! — голос «подруги» был резким и злым. — У меня там лекарства остались и документы на машину! Леша сказал, что если мы сегодня не заберем папку из сейфа, сделка сорвется!
Марина бесшумно подошла к двери. Сердце колотилось в горле.
— Андрей, — громко сказала она через дверь. — Уходи. Я вызвала охрану, они будут здесь через три минуты.
За дверью наступила тишина.
— Марина, не дури! — крикнул Андрей, и в его голосе уже не было прежней уверенности. — Открой сейчас же! Нам нужно забрать документы из сейфа. Это личное!
— Из того сейфа, код от которого ты сменил? — Марина усмехнулась. — Завтра в десять утра ты получишь повестку. Твой «умный дом» оказался слишком умным, Андрей. Он мне всё рассказал. И про кредит под залог дачи, и про твои махинации с фирмой Алексея.
По ту сторону двери послышался судорожный вздох. Света что-то зашептала, судя по звукам, она была в панике.
— Ты блефуешь, — неуверенно произнес Андрей. — Ты ничего не докажешь.
— Проверим в суде. А теперь убирайтесь, пока я не добавила к списку твоих грехов попытку ограбления.
Топот удаляющихся шагов был ей ответом.
Марина вернулась в спальню. Она открыла ноутбук и увидела письмо от дяди Бори. Ссылка на видеоархив.
Она дрожащими пальцами кликнула на первый файл. Дата — три дня назад. Та самая кухня. Андрей и Света сидят за столом, пьют вино.
— Представь её лицо, когда она войдет, — смеется Света, поглаживая уже заметный живот. — Она же такая правильная. Сразу в истерику впадет.
— Пусть падает, — Андрей целует ей руку. — Главное, чтобы бумаги подписала. Катя сказала, если Марина признает долг по ремонту, мы через полгода выкупим её долю за бесценок. Эта квартира будет идеальной для нашего малыша. Район хороший, садик через дорогу.
Марина закрыла ноутбук. Слез не было. Было только ледяное спокойствие хирурга, который готовится ампутировать гангрену.
Она подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела женщина, которая за одни сутки постарела на годы, но приобрела нечто, чего у неё не было раньше — безжалостность к тем, кто её предал.
— Для вашего малыша, значит? — прошептала она своему отражению. — Ну что же, добро пожаловать в реальность, Андрей.
Она достала телефон и набрала номер Алексея, мужа Светы. Тот ответил не сразу, голос был хмурым.
— Чего тебе еще, Марина?
— Леша, послушай меня внимательно, — её голос был мягким, почти сочувственным. — Ты ведь думаешь, что помогаешь жене сохранить активы при разводе? А ты знаешь, что Света беременна от Андрея? И что твой «друг» планирует кинуть и тебя тоже, как только получит деньги за квартиру?
На том конце провода воцарилось молчание. Тяжелое, прерывистое дыхание Алексея было красноречивее любых слов.
— У меня есть записи их разговоров, Леша. Где они обсуждают, какой ты «полезный идиот». Хочешь послушать?
— Где ты? — коротко бросил Алексей.
— Дома. Приезжай один. Нам есть о чем договориться.
Марина положила телефон. Первая часть её плана пришла в движение. Она собиралась разрушить этот карточный домик изнутри, используя ту самую ложь, на которой он был построен.
Алексей приехал через пятнадцать минут. В дверях стоял уже не тот самоуверенный строитель, который кричал в подъезде, а раздавленный человек. Марина молча жестом пригласила его на кухню — ту самую, которую он строил для своей жены и её любовника.
Она не стала тратить время на утешения. Просто открыла ноутбук и включила запись. Из динамиков донесся голос Светы: «Лешка — тюфяк, он сделает всё, что я скажу. Главное, чтобы он акты приемки работ подписал задним числом. Андрей, ты же обещал, что как только мы получим долю в этой квартире, мы уедем, и он нас не найдет...»
Алексей слушал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Когда запись закончилась, он долго молчал, глядя в окно на огни ночного города.
— Я ведь любил её, — глухо произнес он. — Думал, у нас просто кризис. А она... и дети...
— Дети твои, Леша, — мягко сказала Марина. — Но она использует их как живой щит. И тебя использует. Андрей взял кредит под залог дома, который он считает своим, но по факту он втянул в махинацию и твою фирму. Если я подам заявление о мошенничестве, ты пойдешь соучастником. Подделка документов, завышение смет... Тебе это нужно?
Алексей поднял на неё глаза. В них читалась решимость.
— Что ты хочешь, Марина?
— Мне не нужны их деньги. Мне нужна моя жизнь обратно. И я хочу, чтобы Андрей почувствовал то же самое, что чувствую я. Мы сделаем так...
Утро понедельника началось для Андрея с триумфа. Он вошел в офис юридической фирмы своей сестры Катерины, сияя как начищенный самовар. В портфеле лежала копия досудебной претензии. Он был уверен: Марина, всегда такая мягкая и бесконфликтная, сломается под давлением юридических терминов.
— Ну что, Кать, подписываем иск? — спросил он, усаживаясь в кожаное кресло.
Катерина выглядела бледной. Она не смотрела на брата, изучая какие-то бумаги на столе.
— Иска не будет, Андрей, — тихо сказала она.
— В смысле? Почему? Мы же всё просчитали!
В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла Марина. Она была в элегантном деловом костюме, с безупречной укладкой и взглядом, который заставил Андрея поежиться. За ней следовал дядя Боря и... Алексей.
— Привет, Андрей, — Марина присела напротив мужа. — Решила лично принести тебе ответ на твою претензию.
Она положила на стол папку.
— Здесь копия заявления в прокуратуру о мошенничестве в особо крупном размере. Использование поддельных документов для получения кредита под залог имущества, введение супруги в заблуждение, а также вывод средств через фиктивные ремонтные работы.
— Это бред! — вскочил Андрей. — Все чеки настоящие! Леша подтвердит!
— Леша уже всё подтвердил, — спокойно перебила его Марина. — Он предоставил реальные сметы и записи ваших со Светой разговоров о том, как вы планировали «развести» меня на деньги. Кстати, Света тоже здесь. В коридоре. Пытается объяснить полиции, почему она находилась в моей квартире без моего согласия.
Андрей посмотрел на Алексея. Тот стоял у двери, скрестив руки на груди, и в его глазах не было ни капли сочувствия.
— Ты... ты предал меня? — прошептал Андрей.
— Это ты предал всех, — отрезал Алексей. — И мою семью, и Марину. Я аннулировал все акты работ. Для налоговой и суда твой ремонт теперь — «безвозмездный дар» от моей фирмы владелице квартиры. Денег ты не увидишь.
Марина наклонилась вперед, понизив голос до шепота:
— Но это еще не всё. Банк, узнав о подлоге с документами, потребовал немедленного погашения кредита. Твое «родовое гнездо» — дача — уже выставлено на торги. Тебе негде жить, Андрей. И у тебя нет работы. Твой начальник получил интересное письмо с видеозаписью, где ты обсуждаешь, как «подоишь» компанию, чтобы покрыть свои долги.
Лицо Андрея приобрело землистый оттенок. Он посмотрел на сестру.
— Катя, сделай что-нибудь! Ты же юрист!
— Я юрист, а не волшебница, — огрызнулась Катерина. — Марина предложила сделку. Ты подписываешь отказ от любых претензий, немедленно выписываешься из квартиры и подписываешь согласие на развод без раздела имущества. Взамен она не дает ход заявлению о мошенничестве. У тебя есть пять минут. Иначе ты поедешь не на съемную квартиру, а в СИЗО.
Андрей дрожащей рукой взял ручку. Его мир, так тщательно выстроенный на лжи и чужих деньгах, рассыпался в прах. Когда последняя подпись была поставлена, Марина забрала бумаги и поднялась.
— Знаешь, Андрей... — она остановилась у двери. — Я ведь действительно любила тебя. И ремонт мне понравился. Спасибо за подарок. Это будет отличная компенсация за пять лет моей жизни, потраченных на призрака.
Месяц спустя.
Марина стояла на балконе своей обновленной квартиры. Изумрудные стены больше не давили — она перекрасила их в теплый сливочный цвет, который так любила. Мебель Светы была продана, а деньги переведены в фонд помощи женщинам, оказавшимся в трудной ситуации.
Внизу, во дворе, Тамара Петровна гуляла с собакой — они всё-таки завели золотистого ретривера, о котором Марина мечтала с детства, но Андрей всегда был против, боясь за «дорогой паркет».
Зазвонил телефон. Это был Алексей.
— Привет, Марин. Заберешь детей из садика? Я задерживаюсь на объекте.
— Конечно, Леш. Заодно заезжай на ужин, мама испекла твой любимый пирог.
Они не стали парой в привычном смысле слова, но общее горе и общая победа сблизили их, сделав по-настоящему родными людьми. Алексей развелся со Светой, которая, как выяснилось, вовсе не была беременна — это был очередной виток лжи, чтобы крепче привязать к себе Андрея и его (как она думала) будущие капиталы.
Андрей исчез с их радаров. По слухам, он переехал в другой город, работает на стройке и пытается выплатить огромные долги банку. Света уехала к матери в деревню, оставшись без друзей и поддержки.
Марина глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. В её жизни больше не было «идеальных фасадов», скрывающих гниль. Была правда — горькая, трудная, но очищающая.
Она вернулась в комнату, где на столе стоял макет её нового проекта. Теперь она знала: чтобы построить что-то по-настоящему крепкое, не нужны миллионы или дорогие дизайнеры. Нужен надежный фундамент из честности и людей, которые никогда не оставят тебя в шторм.
Марина улыбнулась своему отражению. Она была дома. По-настоящему, впервые за долгое время.
