– Ты только не волнуйся, пожалуйста, и не делай поспешных выводов. Это всего на неделю, максимум на две. У человека беда, форс-мажор, можно сказать. Не на улице же ей ночевать?
Андрей стоял в прихожей, нервно теребя пуговицу на своей клетчатой рубашке, и смотрел на меня взглядом побитого спаниеля. Этот взгляд я знала прекрасно: он включался каждый раз, когда муж совершал какую-то глупость и боялся получить нагоняй. Но масштаб сегодняшней глупости я, честно говоря, даже представить себе не могла, пока не увидела за его спиной, на лестничной площадке, гору чемоданов и знакомую, до боли неприятную фигуру.
– Беда? – переспросила я, скрестив руки на груди и стараясь, чтобы голос не дрожал от закипающего бешенства. – У Ларисы Петровны пожар? Наводнение? Землетрясение? Или, может быть, ее похитили инопланетяне и высадили прямо у нашей двери?
– Ой, Танечка, ну зачем же столько яда? – из-за спины моего мужа выплыла его бывшая жена. – Привет, дорогая. Выглядишь... ну, как всегда. Стабильно. А у меня действительно катастрофа. Соседи сверху, эти варвары, залили меня кипятком. Там жить невозможно: паркет вздулся, обои отвалились, сырость, плесень пошла. У меня же астма, ты знаешь. Андрюша, как благородный человек, не смог бросить мать своих детей в такой ситуации.
Лариса шагнула через порог, не дожидаясь приглашения. Она была одета в ярко-красное пальто, которое кричало о своей стоимости, а на ногах красовались сапоги на такой шпильке, что мне стало жалко наш ламинат. В облаке тяжелых, сладких духов она вплыла в нашу квартиру, как каравелла в гавань, сразу заполнив собой все пространство.
– Мать детей? – уточнила я, глядя на Андрея. – Твоему «ребенку», нашему сыну Вадику, уже двадцать пять, и он живет в Питере. Лариса, при всем уважении, почему ты не поехала к подругам? Или в гостиницу?
– Гостиница? – Лариса картинно прижала руку к груди. – Ты представляешь, сколько это стоит? У меня сейчас каждый рубль на счету, ремонт предстоит грандиозный. А подруги... Ну, у всех свои проблемы, семьи, дети. А Андрей мне не чужой человек. Мы прожили пятнадцать лет. Родственники, можно сказать.
– Бывшие родственники, – поправила я. – Андрей, мы можем поговорить на кухне? На секунду.
Я развернулась и пошла на кухню, слыша, как Лариса уже командует в коридоре:
– Андрюша, поставь этот чемодан аккуратно, там косметика, она хрупкая. А пальто повесь на плечики, только не на проволочные, они портят форму плеча.
На кухне я закрыла дверь и повернулась к мужу.
– Ты в своем уме? – спросила я шепотом, но с такой интонацией, что Андрей втянул голову в плечи. – Ты привел бывшую жену в наш дом? Не спросив меня?
– Тань, ну все случилось так быстро... Она позвонила, плакала. Говорит, вода с потолка льет, электричество вырубило. Куда ей деваться? Она женщина одинокая, беспомощная в быту.
– Беспомощная? Лариса? Да она танк в юбке! Она тебя пятнадцать лет строила так, что ты дышать боялся. А теперь она «беспомощная»? Андрей, у нас двушка. Где она будет спать?
– Ну... в гостиной, на диване. Я ей постелю. Тань, ну потерпи немного. Неделя, не больше. Пока там все высохнет и она бригаду найдет. Будь милосердной.
Милосердной. Это слово из уст мужа звучало как издевательство. Я знала Ларису. Если она запустила коготок, то скоро там будет вся птичка. Но выгонять человека на улицу, если там действительно потоп, совесть мне не позволяла. Воспитание, будь оно неладно.
– Хорошо, – процедила я. – Неделя. Ровно семь дней. И ни днем больше. И чтобы никакого самоуправства. Она здесь гостья, причем незваная.
Я вышла в коридор, чтобы озвучить правила общежития, но Лариса уже успела пройти в гостиную, включить телевизор и расположиться в моем любимом кресле, закинув ноги на журнальный столик.
– А у вас тут миленько, – сказала она, оглядываясь. – Хотя эти шторы... Тань, бежевый цвет уже давно не в моде. Это так... провинциально. Я бы сюда добавила бирюзы или фуксии.
– Шторы меня устраивают, – отрезала я. – Лариса, слушай внимательно. Ты можешь остаться на неделю. Спишь на диване. Постельное белье я дам. Продукты покупаешь себе сама, готовишь тоже сама. У меня диета, у Андрея гастрит, так что общий стол не предусмотрен.
– Ой, ну какая ты строгая, – надула губы Лариса. – Андрюша, ты слышишь? Гастрит у него... Раньше ты гвозди переваривал. Это все от неправильного питания. Женщина должна кормить мужа сытно, жирно, по-мужски. А не этой травой, которой Таня тебя, видимо, пичкает.
Андрей, заносивший последний чемодан, виновато улыбнулся и поспешил скрыться в спальне.
Так начался наш кошмар.
Первое утро показало, что понятие «гостья» Лариса трактует весьма своеобразно. Когда я проснулась в семь утра, чтобы собираться на работу, ванная была занята. Оттуда доносился шум воды и фальшивое пение.
– Лариса! – постучала я в дверь. – Мне нужно умыться, я опаздываю!
– Сейчас, сейчас! – отозвалась она. – Я делаю маску для волос, ее нужно держать двадцать минут!
Двадцать минут превратились в сорок. Когда она наконец вышла, в облаке пара и ароматов моих гелей для душа (которые я, естественно, не разрешала трогать), ванная напоминала сауну после набега варваров. Пол был залит водой, на зеркале красовались брызги зубной пасты, а мой дорогой махровый халат был небрежно брошен на стиральную машину, мокрой стороной вниз.
– Ты пользовалась моим халатом? – спросила я, чувствуя, как дергается глаз.
– Ой, ну я свое полотенце забыла в чемодане, не голая же я должна была выходить, – беспечно махнула рукой Лариса, проходя на кухню в одной шелковой сорочке. – Андрюша, сделай мне кофе, только не растворимый, я такой не пью. Свари в турке, как раньше. С корицей.
Андрей, уже одетый в костюм, покорно поплелся к плите.
– Андрей, мы опаздываем! – напомнила я. – Пусть сама варит.
– Тань, ну мне не сложно, пять минут, – пробормотал он.
Я ушла на работу злая и голодная, не успев даже накраситься. Весь день все валилось из рук. Я думала о том, что сейчас эта женщина хозяйничает в моей квартире, трогает мои вещи, сидит на моем диване.
Вечером меня ждал новый сюрприз. Когда я вернулась домой, в квартире пахло не просто едой, а чем-то тяжелым, жареным, жирным. На кухне Лариса жарила котлеты. Огромные, сочащиеся маслом котлеты, от одного вида которых у меня начиналась изжога. Вся плита, которую я отдраила в выходные, была в жирных каплях.
– А вот и хозяйка! – радостно провозгласила Лариса. – Садись, Танечка. Я решила вас побаловать. Смотрю, Андрей совсем исхудал на твоих харчах. Мужику мясо нужно!
Андрей сидел за столом и с виноватым, но довольным видом уплетал котлету.
– Тань, вкусно, правда, – сказал он. – Как в молодости.
– Я просила не готовить на моей кухне без спроса, – ледяным тоном сказала я. – И кто будет мыть плиту?
– Ой, ну какие мелочи, – отмахнулась Лариса. – Помоешь потом. Главное – атмосфера. Кстати, Тань, у вас стиральная машинка какая-то странная. Я хотела постирать блузку, нажала кнопку, а она загудела и остановилась.
У меня похолодело внутри.
– Ты трогала стиральную машину?
– Ну да. Мне нужно было освежить вещи.
Я кинулась в ванную. Машинка стояла с водой, на дисплее мигала ошибка.
– Ты что туда положила? – крикнула я.
– Ну, блузку... И еще коврик из прихожей, он мне грязным показался.
Коврик. Резиновый коврик на жесткой основе в деликатную стирку.
– Ты сломала мне машину! – я вернулась на кухню, готовая к убийству. – Андрей, вызывай мастера. И ремонт оплачивает твоя бывшая жена.
– У меня нет денег! – тут же воскликнула Лариса. – Я же говорила, ремонт, убытки! Андрюша, скажи ей! Это просто старая техника, она сама сломалась, я тут ни при чем!
Андрей вздохнул, вытер рот салфеткой и встал.
– Тань, не кричи. Я вызову мастера. Я оплачу.
– Ты оплатишь? Из нашего семейного бюджета? – уточнила я.
– Ну не у нее же брать, у нее и так беда, – развел руками муж.
В этот момент я поняла: если я не возьму ситуацию в свои руки, этот балаган затянется надолго. Андрей слишком мягок, он чувствует вину перед бывшей (хотя непонятно за что), а Лариса – профессиональный паразит.
Следующие три дня прошли в партизанской войне. Лариса оставляла свет в комнатах, переключала телевизор на свои сериалы, когда я пыталась смотреть новости, и постоянно комментировала мой внешний вид, мою работу и мои отношения с мужем.
– Тань, ты слишком много работаешь, – говорила она, лежа на диване с маской на лице. – Женщина должна быть украшением, а не ломовой лошадью. Вот Андрей любит легкость. А ты вечно загруженная.
Я молчала. Я наблюдала. И я искала способ избавиться от гостьи законными методами, раз уж муж превратился в амебу.
План созрел в четверг, когда я случайно услышала телефонный разговор Ларисы. Я пришла с работы пораньше, голова раскалывалась, и тихо открыла дверь. Лариса была в гостиной и разговаривала с кем-то по громкой связи, не слыша, как я вошла.
– ...Да, Людочка, все отлично! – вещала она. – Жильцы просто золото. Заехали вчера, заплатили за два месяца вперед. Деньги я уже на карту получила. Да, сумма приличная, как раз хватит мне на санаторий в Кисловодске. Хочу нервишки подлечить. А пока? Пока у бывшего живу. Ой, там такой цирк! Жена его, эта серая мышь, бесится, зеленеет, а сделать ничего не может. Андрюша у меня вот где, – она, видимо, показала кулак, – в кулаке. Он же добрый, глупый. Я ему наплела про потоп, про плесень. Он и уши развесил. Кормит, поит, еще и машинку мне починил за свой счет.
– А долго ты там планируешь сидеть? – спросил голос из трубки.
– Ну, недельку еще поживу, нервы ей потреплю, а потом в санаторий. Билеты на двадцать пятое число. Экономия колоссальная, Люда! Свою квартиру сдала, сама на всем готовом, еще и Андрюша мне денег подкинет на "лекарства", я уже удочку закинула, что на нервной почве давление скачет.
Я стояла в коридоре, прижав руку к губам, чтобы не рассмеяться в голос. Значит, потоп? Значит, негде жить? Значит, бедная несчастная женщина?
Гнев ушел. Остался холодный расчет. Я тихо, как мышь, вышла обратно на лестничную площадку, аккуратно закрыла дверь, подождала минуту и снова открыла, уже громко, с шумом и топотом.
– Я дома! – крикнула я.
Лариса выскочила в коридор, пряча телефон.
– Ой, Танечка, ты сегодня рано. А у нас ужин еще не готов. Я думала, ты приготовишь.
– Приготовлю, – улыбнулась я самой лучезарной улыбкой. – Сегодня у нас будет особенный ужин. Праздничный.
– Праздничный? – удивился вышедший из спальни Андрей. – Какой повод?
– Узнаете, – загадочно ответила я. – Лариса, ты не могла бы нарезать салат? Андрей, достань вино.
За ужином я была сама любезность. Подкладывала Ларисе лучшие куски курицы, нахваливала ее цвет лица. Она расслабилась, потеряла бдительность, начала рассказывать какие-то байки из их с Андреем прошлого, явно пытаясь меня уколоть.
– А помнишь, Андрюша, как мы в Гаграх отдыхали? Ты тогда еще меня на руках носил на пятый этаж, когда лифт сломался. Сильный был, настоящий мужчина.
– Помню, – буркнул Андрей, не поднимая глаз от тарелки. Ему было неловко.
– Кстати, о жилье, – мягко перебила я. – Лариса, я тут подумала... Неделя заканчивается. Ремонт у тебя, наверное, затягивается? Плесень так быстро не выводится.
– Ой, и не говори, Тань! – Лариса сделала скорбное лицо. – Там работы на месяц, не меньше. Бригада такая медленная, все сохнет долго. Я уже не знаю, что делать. Не могу же я вас стеснять так долго. Хотя Андрюша говорит, что я не мешаю...
– Конечно, не мешаешь, – кивнула я. – Но мы понимаем, что тебе нужен комфорт. Диван у нас жесткий, очереди в ванную... И я нашла выход!
– Какой выход? – насторожилась Лариса.
– У меня есть знакомая, риелтор. Я сегодня с ней созвонилась, объяснила твою тяжелую ситуацию. Потоп, астма, жить негде. И представляешь, какая удача! У нее есть замечательная квартира, которую сдают очень дешево, почти даром, специально для таких форс-мажорных случаев. Однокомнатная, чистая, в тихом районе. И главное – свободна прямо с завтрашнего дня!
Лариса поперхнулась вином.
– В каком районе? – спросила она севшим голосом.
– В Капотне, – радостно сообщила я. – Вид на завод, но зато зелени много вокруг. И цена смешная. Я уже договорилась, залог не нужен. Я даже оплатила первый месяц проживания!
– Ты оплатила? – удивился Андрей. – Тань, ты чего? Это же... Капотня. Далеко.
– Зато своя кухня, своя ванная! – с энтузиазмом продолжила я. – Лариса, ты же женщина гордая, привыкла к самостоятельности. А тут мы, толкаемся. Я подумала, это будет лучшим подарком. Ключи мне привезут завтра утром. Так что можешь собирать чемоданы!
Лицо Ларисы пошло красными пятнами.
– Я не поеду в Капотню! – взвизгнула она. – Ты издеваешься? Я, коренная москвичка, в эту дыру? У меня там аллергия начнется через час! Андрюша, скажи ей! Она меня выживает!
– Лариса, но это же выход, – робко начал Андрей. – Таня старалась, деньги заплатила...
– Деньги она заплатила! Да подавитесь вы этими деньгами! Я лучше... я лучше к подруге поеду!
– К какой подруге? – невинно спросила я. – Ты же говорила, у всех проблемы. А тут – отдельная квартира. И потом, Лариса, а как же твой ремонт? Ты не хочешь проконтролировать рабочих? Может, съездим, посмотрим, как там дела? Я как раз завтра выходная, могу отвезти. Заодно и с соседями сверху поговорим, акт составим, я юрист по образованию, помогу компенсацию выбить.
При упоминании поездки на квартиру и разговора с соседями Лариса побледнела. Она поняла: я копаю. И копаю глубоко.
– Не надо никуда ехать! – крикнула она. – Там... там закрыто все, ключи у прораба, прораб уехал на дачу... И вообще, у меня голова разболелась от ваших разговоров!
Она вскочила и убежала в гостиную, хлопнув дверью.
Андрей посмотрел на меня с укоризной.
– Тань, ну зачем ты так? Капотня... Это же действительно край географии.
– Андрей, – я взяла его за руку. – А теперь послушай меня внимательно. Я сегодня случайно услышала разговор Ларисы.
И я выложила ему все. Про жильцов, про оплату за два месяца, про санаторий в Кисловодске и про то, что он – "глупый и добрый", которого держат в кулаке.
Андрей слушал, и лицо его менялось. Сначала недоверие, потом обида, потом гнев.
– Она сказала... "глупый"? – переспросил он тихо.
– И что жена твоя – серая мышь, которая бесится. И что квартиру она сдала, чтобы на санаторий накопить, а сама решила пожить у нас на всем готовом, да еще денег с тебя стрясти.
Андрей молчал минуту. Потом встал, налил себе полный бокал вина и выпил залпом.
– Значит, потоп, – сказал он. – Значит, астма.
Он встал и решительным шагом направился в гостиную. Я пошла за ним, оставаясь в дверях.
Лариса лежала на диване и яростно тыкала в телефон. Увидев Андрея, она тут же приняла страдальческий вид.
– Андрюша, принеси мне таблетку, сердце колет... Твоя жена меня в гроб загонит.
– Лариса, – голос Андрея был спокойным, но в нем звенел металл, которого я давно не слышала. – Собирай вещи.
– Что? – она приподнялась на локте. – Куда собирать? В Капотню? Я не поеду!
– Нет, не в Капотню. Домой. Или в санаторий. Или к жильцам, которые тебе за два месяца вперед заплатили. Мне все равно. Но чтобы через час духу твоего здесь не было.
Лариса застыла с открытым ртом. Маска "бедной овечки" сползла, обнажив хищный оскал.
– Ах, подслушивали? – прошипела она, глядя на меня ненавидящим взглядом. – Шпионили? Ну конечно, что еще ожидать от такой мелочной бабы.
– Я не шпионила, – спокойно ответила я. – Ты просто слишком громко хвасталась своей хитростью. Думала, мы идиоты?
– Да, думала! – Лариса вскочила с дивана. – И правильно думала! Андрюша всегда был тюфяком. Если бы не я, он бы так и сидел в своих инженерах. Я его человеком сделала! А он меня на бабу променял!
– Этот "тюфяк" тебя сейчас выставит за дверь, – сказал Андрей, подходя к шкафу и доставая ее чемодан. – И заметь, я даже такси тебе вызову. Эконом-класса.
– Я никуда не пойду на ночь глядя! Вы не имеете права! Я прописана... А, нет, не прописана... Но я гостья!
– Гостеприимство закончилось в тот момент, когда ты начала врать, – отрезал Андрей. – У тебя час. Потом я выношу вещи на лестницу.
Сборы были бурными. Лариса металась по комнате, швыряла вещи в чемодан, проклинала нас, наш дом, наши шторы и нашу "нищенскую" еду. Она пыталась забрать с собой подаренное Андреем (купленное на мои деньги) полотенце, но я вежливо его отобрала. Она требовала денег на такси "Комфорт+", но Андрей молча вызвал обычную машину и оплатил поездку картой.
Когда за ней захлопнулась дверь, в квартире повисла звенящая тишина. Словно после урагана, который внезапно стих, оставив после себя разрушения, но и свежий воздух.
Мы с Андреем вернулись на кухню. Еда остыла, вино нагрелось.
– Прости меня, – сказал он, глядя в стол. – Я правда идиот. Повелся как мальчишка. Мне ее жалко стало...
– Жалость – плохое чувство, когда им пользуются паразиты, – вздохнула я. – Андрей, я не против помощи. Если бы у нее действительно случилась беда, я бы первая постелила ей постель и кормила супом. Но делать из нас дураков я не позволю.
– Я понял, Тань. Больше этого не повторится. Честно. Я сейчас номер ее заблокирую. И Вадику позвоню, расскажу, как мама "бедствует". А то она и с него, наверное, тянет.
– Позвони, – кивнула я. – И знаешь что? Давай завтра вызовем клининг. Я хочу отмыть квартиру. Чтобы даже запаха этих духов не осталось.
– Давай. А еще... – он поднял на меня глаза и улыбнулся, впервые за неделю искренне. – Давай поменяем шторы? На бирюзовые. Или фуксию. Чтобы назло.
Я рассмеялась. Напряжение последних дней отпустило.
– Нет уж, дорогой. Шторы останутся бежевыми. Потому что это мой дом, мой вкус и мои правила. А фуксию пусть она в своем санатории наблюдает.
Мы пили чай уже в полночь, обсуждая планы на выходные. Мы решили поехать за город, в тишину и покой. Подальше от всех бывших, настоящих и будущих проблем.
Через неделю Андрей рассказал, что Лариса действительно уехала в Кисловодск. Правда, перед этим она устроила скандал своим жильцам, пытаясь выселить их раньше срока, но те оказались людьми ушлыми, показали договор и пригрозили налоговой. Пришлось ей жить у какой-то дальней родственницы в Подмосковье, пока не подошел срок путевки.
А в нашей квартире снова воцарился мир. Только теперь, когда звонил дверной звонок, Андрей сначала смотрел в глазок, а потом вопросительно глядел на меня. И это было правильно. Потому что доверие – вещь хрупкая, а границы семьи должны быть на замке. Особенно от тех, кто приходит со своим уставом и чемоданом лжи.
Вам понравилась эта история? Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы. Напишите в комментариях, как бы вы поступили на моем месте – пустили бы бывшую пожить?