Вера познакомилась с Максимом на корпоративе у общих знакомых. Ей было двадцать шесть, ему тридцать. Она работала менеджером в небольшой туристической фирме, он вёл свой бизнес по продаже запчастей. С виду спокойный, уверенный, с лёгким чувством юмора. Ей понравилось, что он не пытался произвести впечатление напором, а просто разговаривал — о фильмах, о путешествиях, о работе. Они обменялись номерами, потом встретились ещё раз, потом ещё.
Он не засыпал её цветами и комплиментами, не строил грандиозных планов на будущее после второго свидания. Был ровным, надёжным, предсказуемым. И это успокаивало. После нескольких бурных романов в прошлом Вере хотелось именно этого — стабильности, тишины, уверенности в завтрашнем дне.
Через полгода он сделал предложение. Без колен, без толпы свидетелей, просто за ужином в ресторане. Достал кольцо, положил на стол и спросил:
— Выйдешь за меня?
Вера улыбнулась и кивнула.
Свадьба была скромной, без излишеств. Сняли небольшой банкетный зал, пригласили родственников и друзей, отметили тихо. Потом переехали в его двухкомнатную квартиру в новостройке, начали обустраивать быт, привыкать друг к другу.
Первые месяцы были хорошими. Они готовили ужины вместе, смотрели сериалы по вечерам, ездили за город на выходных. Вера чувствовала себя спокойно, защищённо. Максим был внимательным, помогал по дому, не забывал про мелкие знаки внимания.
Но постепенно в его словах начало появляться что-то ещё. Сначала мелкие замечания, будто случайные. Они с друзьями встретились в кафе, и там была Алина — давняя знакомая Максима, успешная предпринимательница, владелица собственного салона красоты. Высокая, яркая, с уверенной манерой держаться и громким смехом. Она говорила о новых проектах, о планах расширения, о поездке в Европу за опытом.
По дороге домой Максим задумчиво сказал:
— Вот Алина молодец. Всего добилась сама, ни на кого не надеется. И при этом женственная, ухоженная. Видела, какое у неё платье? Со вкусом.
Вера промолчала. Ей показалось это странным, но не критичным. Просто констатация факта.
Но потом такие замечания стали появляться чаще. То Максим рассказывал, как Алина отлично готовит и недавно угощала их компанию домашними пирогами. То упоминал, как она держит себя на деловых встречах. То вскользь замечал, что у неё никогда нет беспорядка в машине или сумке.
Вера начала ловить себя на том, что сравнивает. Алина готовит пироги — значит, надо тоже научиться. Алина всегда причёсана и накрашена — значит, нужно больше времени уделять внешности. Алина не жалуется на усталость — значит, и мне нельзя.
Максим не говорил прямо: «Будь как Алина». Он просто создавал вокруг её фигуры ореол идеала, на который Вере предлагалось равняться. И она начала равняться. Не из любви, а из желания соответствовать. Из страха показаться хуже.
Она сменила гардероб. Убрала удобные джинсы и свитера, купила строгие платья, туфли на каблуках, блузки с вырезами. Записалась в спортзал, стала следить за питанием, сбросила несколько килограммов. Начала делать макияж каждый день, даже если никуда не шла.
Максим одобрительно кивал:
— Вот теперь другое дело. Ты стала выглядеть ухоженно.
Вера улыбалась, но внутри что-то сжималось. Она не чувствовала радости от комплимента. Только усталость.
Потом Максим начал замечать, что Вера «слишком мягкая» на работе. Что её не повышают, потому что она не умеет настаивать на своём. Что Алина бы на её месте давно бы добилась большего.
Вера стала жёстче. Перестала улыбаться коллегам просто так, начала требовать выполнения задач в срок, отстаивать свои идеи на совещаниях. Её заметили. Через полгода предложили должность старшего менеджера. Зарплата выросла.
Максим был доволен:
— Видишь, когда захотела, смогла. Надо было раньше так делать.
Вера кивала. Но почему-то не чувствовала гордости. Только пустоту.
Она стала собраннее в быту. Всегда чистая квартира, всегда готовый ужин, всегда выглаженные рубашки Максима. Никаких жалоб на усталость, никаких просьб помочь. Всё под контролем.
Максим расслабился. Перестал помогать по дому, считая, что раз жена справляется, значит, так и надо. Проводил больше времени с друзьями, ездил на рыбалку, смотрел футбол. Вера не возражала. Просто молча делала свою часть.
Но чем больше она менялась, тем меньше чувствовала себя собой. Глядя в зеркало, видела чужое лицо. Красивое, ухоженное, но чужое. Словно кто-то другой смотрел на неё из отражения.
И вот однажды вечером, когда Вера вернулась с работы усталая, скинула туфли в прихожей и прошла на кухню разогреть вчерашний суп, Максим сидел в гостиной с недовольным видом.
— Ты чего такая мрачная? — спросил он.
— Устала, — коротко ответила Вера.
— Опять устала. Ты в последнее время только и делаешь, что устаёшь.
Вера налила суп в тарелку, поставила в микроволновку.
— У меня работа, Максим. Бывает.
— Бывает, бывает. А раньше ты была другой. Весёлой, живой. А теперь какая-то... Холодная.
Вера обернулась.
— Холодная?
— Ну да. Ты стала какая-то жёсткая. Всё время серьёзная, всё по делу. Ни шуток, ни тепла. Я на тебя смотрю и не узнаю. Это уже не та девушка, за которую я женился.
Вера достала тарелку из микроволновки, поставила на стол. Села напротив Максима.
— И что именно тебя не устраивает?
— Да всё! Ты потеряла женственность. Стала как... Как мужик в юбке. Вечно на работе, вечно в делах. Дома как робот — всё по графику, по плану. А где душа? Где эмоции?
Вера медленно размешивала суп ложкой. Внутри что-то щёлкнуло. Не гнев, не обида. Просто ясность.
— Максим, а ты помнишь, что ты мне говорил год назад?
Он нахмурился.
— О чём?
— Что я слишком мягкая. Что мне надо быть жёстче на работе. Что Алина на моём месте давно бы добилась карьерного роста.
— Ну и что? Я советовал тебе развиваться.
— А помнишь, что ты говорил про мой внешний вид? Что я одеваюсь слишком просто. Что надо следить за собой. Что Алина всегда выглядит ухоженно.
Максим поморщился.
— Я просто хотел, чтобы ты выглядела лучше.
Их отношения начали трещать по швам постепенно, почти незаметно. Как старая чашка, которая покрывается микротрещинами, но всё ещё держит форму. До тех пор, пока не придёт момент, когда она рассыплется от малейшего прикосновения.
Вера помнила, как всё начиналось. Первые месяцы брака были счастливыми. Максим приходил с работы, она готовила ужин, они сидели на кухне, разговаривали обо всём и ни о чём. Он рассказывал про склад, про клиентов, про курьёзные случаи. Она делилась новостями из офиса, жаловалась на придирчивого начальника. Обычная жизнь обычной пары.
Но потом что-то сместилось. Сначала Максим начал задерживаться на работе. Потом стал чаще встречаться с друзьями. Алина была в их компании, и Вера замечала, как муж смотрит на неё. Не влюблённо, нет. Скорее с восхищением. Как смотрят на что-то недостижимое, но желанное.
Однажды после очередной встречи Максим сказал:
— Знаешь, Алина рассказывала, как она организовала открытие нового филиала. Сама всё продумала, сама наняла людей, сама провела рекламную кампанию. И всё сработало. Вот это настоящая бизнес-леди.
Вера мыла посуду, спиной чувствовала его взгляд.
— Да, молодец она.
— А ты могла бы так?
Вера обернулась.
— Что так?
— Ну, взять и организовать что-то своё. Не сидеть на одном месте, а развиваться.
— Я развиваюсь, Максим. Просто не так громко.
— Может, стоит громче? Чтобы тебя замечали.
Она не ответила. Продолжила мыть тарелки.
С тех пор такие разговоры стали регулярными. Максим всё чаще упоминал Алину. Как она одевается. Как держится на встречах. Как умеет говорить «нет». Вера слушала и молчала. Но внутри начинало копиться что-то тяжёлое.
Она стала замечать себя в мелочах. Как одевается утром, оглядываясь на то, что сказал бы Максим. Как выбирает слова в разговорах с коллегами, представляя, как бы это сделала Алина. Как планирует день, думая — а справилась бы Алина лучше?
Это было похоже на медленное исчезновение. Будто её настоящую личность стирали ластиком, а на её месте рисовали чужой портрет.
Она сбросила вес, но не чувствовала себя красивее. Получила повышение, но не чувствовала гордости. Научилась держать лицо, но не чувствовала уверенности. Всё было правильно снаружи и пусто внутри.
Максим доволен. Хвалил, одобрял. Говорил, что наконец-то видит в ней потенциал. Но эти слова не грели. Они были как холодный дождь по стеклу — скользили, не оставляя следа.
Однажды Вера встретила старую подругу, с которой не виделась года два. Они сидели в кафе, пили кофе, болтали о жизни.
— Вер, ты изменилась, — сказала подруга задумчиво.
— В хорошем смысле?
— Не знаю. Ты стала... Другой. Жёстче. Холоднее. Раньше ты была такой живой, а теперь будто держишься постоянно в напряжении.
Вера посмотрела в чашку.
— Просто выросла.
— Или устала.
Эти слова засели занозой. Вера всю дорогу домой думала о них. Устала. Да, она устала. От того, что каждый день притворяется кем-то, кем не является. От того, что пытается соответствовать чьим-то ожиданиям. От того, что забыла, какой была раньше.
Она пришла домой, посмотрела в зеркало. Увидела незнакомку. Красивую, ухоженную, собранную. Но чужую.
И впервые задалась вопросом: а зачем?
Зачем она это делает? Ради чего меняется? Ради одобрения мужа? Но разве это любовь, если нужно постоянно доказывать своё право на неё?
Максим вернулся поздно. Она сидела на кухне, пила чай.
— Чего не спишь? — спросил он, снимая куртку.
— Думаю.
— О чём?
— О нас.
Он насторожился.
— Что о нас?
— Скажи честно. Ты меня любишь?
— Конечно. Какие вопросы.
— Какую меня? Ту, которой я была, или ту, которой стала?
Максим нахмурился.
— Вер, ты о чём?
— Я о том, что не знаю, кто я для тебя. Жена или проект по улучшению.
— Не говори глупости. Ты моя жена.
— Которую ты постоянно сравниваешь с другими.
— Я не сравниваю!
— Сравниваешь. Каждый раз, когда упоминаешь Алину. Каждый раз, когда говоришь, что мне надо быть лучше.
Максим сел напротив.
— Вер, я просто хочу, чтобы ты раскрыла свой потенциал. Чтобы не застревала на одном месте.
— А если мне нравится это место?
— Тогда ты просто не видишь дальше.
Вера усмехнулась горько.
— Понятно.
Она встала, ушла в спальню. Легла, закрыла глаза. Но сон не шёл.
На следующий день она приняла решение. Не сразу, не в один момент. Оно зрело постепенно, как снег, который накапливается на ветке, пока не сломает её.
Тот вечерний разговор, когда Максим обвинил её в холодности, стал последней каплей. Вера поняла: она больше не хочет играть в эту игру. Не хочет быть кем-то, кем не является. Не хочет доказывать своё право на любовь через изменения.
Она хочет просто быть.
Когда Вера собирала вещи, Максим стоял рядом, беспомощный.
— Может, мы сходим к психологу? Поговорим с кем-то?
— Не нужно, Максим.
— Но мы же можем попробовать исправить!
— Исправить что? Меня? Опять?
Он замолчал.
— Я не хочу тебя исправлять, — тихо сказал он.
— Хочешь. Всегда хотел. Просто не понимаешь этого.
Вера застегнула сумку, посмотрела на него.
— Знаешь, Максим, в какой-то момент я поняла. Ты не любишь меня. Ты любишь идею меня. Ту, которую сам придумал. И когда я не соответствую этой идее, ты разочарован. А когда соответствую, ты всё равно находишь, к чему придраться.
— Это не правда...
— Правда. И самое грустное, что я тоже виновата. Потому что позволила тебе меня переделывать. Потому что думала, что если изменюсь, ты полюбишь меня больше.
— Я люблю тебя!
— Нет. Ты любишь удобство. Любишь, когда всё по твоим правилам. А я больше не хочу жить по чужим правилам.
Она ушла. Дверь закрылась тихо, без хлопка.
Максим остался в пустой квартире. Первые дни звонил, писал, пытался объяснить. Потом звонил реже. Потом совсем перестал.
Он пробовал встречаться. Знакомился с женщинами, ходил на свидания. Но каждый раз находил изъян. Эта слишком громко смеётся. Та недостаточно следит за собой. Третья слишком амбициозна. Четвёртая недостаточно амбициозна.
Идеал в его голове не давал покоя. Он искал ту единственную, которая будет соответствовать всем параметрам. Но такой не существовало.
Потому что идеал — это фантазия. А живые люди имеют право на слабость, усталость, ошибки.
Вера нашла маленькую квартиру в старом доме. С высокими потолками, скрипучим паркетом и большим окном во двор. Обставила просто, без излишеств. Купила удобный диван, старый комод с блошиного рынка, повесила на стену фотографии.
Утром вставала без будильника, варила кофе, сидела у окна. Не торопилась краситься, не выбирала наряд час. Надевала то, что удобно.
На работе перестала гнаться за повышением. Делала свою часть качественно, но без фанатизма. Научилась говорить «нет», когда просили задержаться.
И знаешь что? Она стала счастливее.
Не в смысле эйфории, не в смысле постоянного восторга. А в смысле тихого спокойствия. В смысле того, что не нужно притворяться.
Подруга, та самая, что говорила об изменениях, как-то сказала:
— Ты знаешь, я смотрю на тебя и вижу, что ты вернулась.
— Куда вернулась?
— К себе.
И это была правда.
— А помнишь, что ты говорил про быт? Что у Алины дома всегда порядок, всегда готова еда, всегда всё под контролем. И что мне стоило бы научиться так же.
Максим замолчал. На его лице появилось выражение растерянности.
— Вер, я не это имел в виду...
— А что? — она подняла на него глаза. Спокойные, ясные, без эмоций. — Что именно ты имел в виду?
Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ну... Я хотел, чтобы ты стала лучше. Увереннее. Успешнее.
— Как Алина?
— Ну... Да. В каком-то смысле.
Вера усмехнулась. Коротко, без радости.
— Ты сам требовал, чтобы я была как Алина, а теперь тебе не нравится?
Максим уставился на неё, будто впервые услышал собственные слова со стороны.
— Я не требовал...
— Требовал, Максим. Год ты говорил мне, что мне надо быть другой. Жёстче, успешнее, ухоженнее, собраннее. Ты сравнивал меня с Алиной на каждом шагу. И я менялась. Делала всё, что ты хотел. Стала такой, какой ты меня видеть хотел.
— Но ты стала холодной!
— Потому что Алина именно такая. Холодная, собранная, всегда под контролем. У неё нет времени на эмоции, потому что она занята карьерой и идеальным порядком. Ты хотел, чтобы я была как она. Вот я и стала.
Максим молчал. Он смотрел на жену, и в его глазах медленно проступало понимание.
— Я не хотел, чтобы ты потеряла себя, — тихо сказал он.
— Но именно это и произошло. Потому что нельзя стать кем-то другим и остаться собой.
Вера встала, унесла тарелку в мойку. Потом вернулась, села напротив.
— Знаешь, что самое смешное? Я правда старалась. Думала, если изменюсь, ты будешь счастлив. Что мы станем ближе. Но чем больше я менялась, тем дальше мы друг от друга.
— Вер...
— Нет, послушай. Ты полюбил меня какой-то. Той девушкой, которая смеялась над твоими шутками, готовила простые ужины, носила удобные джинсы. А потом начал меня переделывать. Потому что решил, что та девушка недостаточно хороша.
— Я просто хотел, чтобы ты развивалась...
— Развивалась или становилась кем-то другим? Ты же не просил меня расти. Ты просил меня стать Алиной. И когда я стала, тебе не понравилось.
Максим провёл рукой по лицу.
— Может, я был не прав. Но это не повод всё разрушать.
— Я ничего не разрушаю, Максим. Я просто вижу ясно. Ты не любишь меня. Ты любишь идею идеальной жены. И когда я не вписываюсь в эту идею, ты недоволен. А когда вписываюсь, тоже недоволен.
— Это не так!
— Так. И мне это надоело.
Она встала, прошла в спальню. Максим сидел на диване, не двигаясь.
Вечером Вера собрала сумку. Немного одежды, документы, косметичку. Максим стоял в дверях спальни, смотрел растерянно.
— Ты куда?
— К подруге. Пожить несколько дней.
— Из-за этого разговора?
— Из-за всего. Мне нужно время подумать.
— Вер, давай обсудим...
— Обсуждать нечего, Максим. Я устала быть не собой.
Она взяла сумку, надела куртку. Он не пытался остановить, только смотрел, как она уходит.
Дверь закрылась тихо.
Первую неделю Максим звонил каждый день. Извинялся, объяснял, просил вернуться. Вера отвечала вежливо, но коротко. Не злилась, не кричала, просто держала дистанцию.
— Я понял свою ошибку, — говорил он. — Правда. Я был идиотом. Давай начнём всё заново.
— Максим, ты не понял. Дело не в том, что ты был неправ. Дело в том, что ты хотел меня переделать. И я позволила. Это моя ошибка тоже.
— Но мы можем это исправить!
— Нет. Потому что я больше не хочу.
Через месяц Вера забрала остальные вещи. Максим встретил её в квартире, попытался ещё раз поговорить.
— Неужели ты правда хочешь развода?
— Да.
— Из-за того, что я сравнивал тебя с Алиной?
— Из-за того, что ты не принимал меня такой, какая я есть. Ты хотел идеальную жену из своих фантазий. А я живая. Со своими слабостями, ошибками, усталостью.
— Я больше не буду...
— Будешь. Потому что ты не изменишься. Ты всё равно будешь ждать от меня чего-то большего. И я снова буду пытаться соответствовать. И снова буду терять себя.
Она застегнула сумку, взяла коробку с книгами.
— Прощай, Максим.
Он не ответил. Просто стоял посреди квартиры, в которой всё напоминало о его ожиданиях. Идеально чистая, идеально обставленная, идеально пустая.
Вера переехала к подруге, потом сняла маленькую однушку. Устроилась на новую работу — менеджером в другую компанию, с меньшей зарплатой, но с нормальным графиком. Перестала краситься каждый день. Вернулась к удобным джинсам и свитерам. Позволила себе быть усталой, когда устала. Позволила себе не быть идеальной.
И впервые за долгое время почувствовала, что дышит свободно.
Максим пытался встречаться с другими женщинами. Находил, встречался, но каждый раз находил изъян. Эта слишком эмоциональная. Та недостаточно собранная. Третья не следит за собой. Четвёртая слишком холодная.
Однажды он встретил Алину в кафе. Она сидела одна, смотрела в ноутбук, пила кофе. Максим подошёл, поздоровался.
— Привет. Как дела?
— Нормально, — она подняла голову, кивнула. — Работаю.
— Всегда работаешь.
— Бизнес не ждёт.
Максим сел напротив.
— Слушай, а ты не устаёшь? От этой гонки?
Алина усмехнулась.
— Устаю. Но выбора нет.
— А личная жизнь?
— Какая личная жизнь? Времени нет. Да и кому я нужна такая — вечно в делах, вечно на нервах.
Максим посмотрел на неё внимательно. Увидел усталость под макияжем, напряжение в плечах, пустоту в глазах.
— А ты счастлива?
Алина пожала плечами.
— Не знаю. Наверное.
И Максим вдруг понял: его идеал был несчастен. Всё, что он восхищался, было фасадом. За успехом, ухоженностью, собранностью не было тепла.
Он попрощался с Алиной, вышел из кафе. Шёл по улице и думал о Вере. О том, как она смеялась над его шутками. О том, как готовила простые, но вкусные ужины. О том, как обнимала его, когда он приходил уставший.
О том, что было настоящим.
Он набрал её номер. Трубку взяли не сразу.
— Максим?
— Вер, прости. Я понял. Я был идиотом.
Повисла пауза.
— Я знаю.
— Давай попробуем ещё раз. Я не буду тебя менять. Обещаю.
Вера вздохнула.
— Максим, поздно. Я уже другая. Не та, которой была с тобой. И не та, которой ты хотел меня видеть. Я просто я. И мне это нравится.
— Но...
— Нет. Прости. Удачи тебе.
Она повесила трубку. Максим стоял посреди улицы, глядя на телефон.
Он остался один. С идеалом в голове, который оказался недостижимым. С пониманием, что требования не заменяют уважения. С пустой квартирой, где всё было идеально.
Кроме счастья.
А Вера сидела на своей маленькой кухне, пила чай и улыбалась. Впервые за долгое время она чувствовала себя целой.
Потому что поняла: лучше быть собой и одной, чем чужой иллюзией в паре.