Карина вернулась домой около десяти вечера. Устала после долгого дня, хотела только упасть на диван. Но что-то сразу насторожило.
В квартире было темно. Свет не горел нигде, кроме слабого отблеска из кухни.
Она сняла туфли, прислушалась. Тишина. Но не пустая — напряжённая, словно кто-то притаился.
Карина прошла на кухню. Муж сидел за столом, уставившись в телефон. Свет не включал. Только экран светился в темноте.
— Дим, ты чего в темноте сидишь?
Он вздрогнул, поднял голову. Лицо было каким-то виноватым.
— А, привет. Не заметил, как стемнело.
Карина нащупала выключатель. Резкий свет ударил по глазам. И тут она увидела.
На столе лежали бумаги. Много бумаг. С печатями банков. Небрежно разложенные, будто кто-то их бросил и не убрал.
Она молча сняла куртку. Повесила на спинку стула. Подошла ближе.
— Что это?
— Это... ну... — Дмитрий потёр лицо руками. — Это надо обсудить.
Карина взяла первый лист. Кредит. Триста тысяч. Просрочка два месяца. Второй лист — ещё кредит. Сто пятьдесят тысяч. Третий — микрозайм под дикие проценты.
— Дим, это что за долги?
Он встал, начал ходить по кухне. Нервно теребил край рубашки.
— Так вышло. Я немного не рассчитал. Думал, успею закрыть, но сроки поджали.
— Сколько там всего?
— Ну... в районе шестисот тысяч.
Карина медленно опустилась на стул. Шестьсот тысяч. Её зарплата за год.
— И когда ты собирался мне об этом рассказать?
— Я хотел сам разобраться. Но получилось так, что... короче, надо срочно гасить проценты. Иначе они ещё больше накрутят.
Она взяла следующий документ. Кредит на имя мужа, но в графе «созаёмщик» стояло имя его матери.
— А это что?
Дмитрий замялся.
— Это мама брала. Ну, на моё имя оформила. Для удобства.
— Для какого удобства?
— У неё кредитная история плохая. Ей не дают. Я помог.
— Помог? Ты взял на себя её долг?
— Ну формально да. Но она обещала возвращать.
— И возвращает?
— Пока не очень.
— То есть вообще не возвращает.
— Ей тяжело сейчас.
— А тебе легко? С шестьюстами тысяч долга?
— Карина, она моя мать.
— А я не банк для твоей матери.
Карина нахмурилась. Начала пролистывать остальные бумаги. Картина складывалась.
Первый кредит — год назад. Сто тысяч. Закрыт частично.
Второй — девять месяцев назад. Двести тысяч. Просрочка.
Третий — полгода назад. Сто пятьдесят. Висит целиком.
Микрозаймы — последние три месяца. Один за другим.
— Дим, ты понимаешь, что ты делал?
— Пытался выкрутиться.
— Ты закапывался всё глубже.
— Я думал, получится.
— А я думала, мы живём нормально. А ты за моей спиной тонул.
— Я не хотел тебя расстраивать.
— Зато сейчас расстроил прекрасно.
— Дим, а помнишь, ты просил меня в прошлом месяце оплатить интернет?
— Ну да. У меня денег не было на карте.
— Говорил, что зарплату задержали.
— Ну да, задержали.
— А за коммуналку я тоже платила. Два месяца подряд.
— Карин, ну я же отдам.
— И за телефон твой. И бензин в машину. И продукты последние три недели.
— Это же мелочи.
— Мелочи? — она начала загибать пальцы. — Интернет — тысяча. Коммуналка за два месяца — восемь тысяч. Телефон — пятьсот. Бензин — четыре тысячи. Продукты — тысяч двадцать минимум.
Дмитрий молчал.
— А ещё ты занял у меня двадцать тысяч. Сказал, на неделю. Прошло два месяца.
— Я верну.
— Когда? Когда у тебя шестьсот тысяч долга?
— Ну, сейчас сложный период.
— Период длиной в полгода. Я считала, Дим. Ты не платил за себя ничего последние полгода.
Дмитрий остановился, скрестил руки на груди.
— Карина, мы же вместе живём. Это наши общие траты.
— Наши? — она медленно встала. — Долги твоей матери — это наши?
— Ну, раз мы семья, то решать проблемы надо сообща.
Карина выпрямилась. Собрала все бумаги в аккуратную стопку. Положила на край стола.
Кровь прилила к лицу. Но голос остался ровным.
— Ни копейки ваших долгов я платить не буду, — жёстко сказала она. — Вещи собрал и пошёл вон.
Дмитрий усмехнулся. Недоверчиво так, будто она шутит.
— Ты чего? Серьёзно сейчас?
— Абсолютно серьёзно.
— Из-за денег ты меня выгоняешь?
— Из-за того, что ты влез в долги, молчал об этом, оформил на себя кредиты матери, а теперь собираешься вешать всё это на меня.
— Я не собирался на тебя вешать! — голос повысился. — Я просто говорю, что мы можем вместе это решить!
— Как вместе? Мои деньги пустить на твои долги?
— Ну, помочь временно. Я потом верну.
— Дим, у тебя шестьсот тысяч долга. Ты получаешь сорок тысяч в месяц.
— Ну и что?
— Даже если ты будешь отдавать всю зарплату целиком, это полтора года. Без еды, без жилья, без транспорта.
— Я найду подработку.
— Ты год не можешь найти. О какой подработке речь?
— Значит, я тебе не верю? Вот как?
— Не верю. Потому что ты уже год говоришь "найду", "устроюсь", "получится". Ничего не получилось.
— Как ты вернёшь двадцать тысяч, которые два месяца назад занял?
Дмитрий сжал кулаки.
— Это другое было.
— Чем другое?
— Я на подарок маме копил.
— На подарок? Ты мне сказал, что на ремонт машины.
— Ну... и на ремонт тоже.
— Врёшь. Машину чинили бесплатно, по гарантии.
Он отвернулся.
— Карина, ты понимаешь вообще, что говоришь? Мы три года вместе!
— Именно поэтому я и понимаю. Три года ты сваливал на меня всё больше трат. Сначала по мелочи. Потом покрупнее. А теперь вон — шестьсот тысяч.
— Это не я один! Там половина — мамины долги!
— Которые ты на себя оформил. По доброте душевной.
— Она моя мать!
— А я не твоя копилка.
Повисла тишина. Дмитрий тяжело дышал, смотрел на неё с непониманием.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?
— Да. Прямо сейчас.
— Посреди ночи?
— Время найдёшь. Собирайся.
Он попытался подойти ближе. Взять её за руку.
— Кариночка, ну давай спокойно обсудим. Я понимаю, ты устала, в шоке. Но это решаемо.
Она отстранилась.
— Не надо. Решай сам. Со своей матерью.
— Но куда я пойду?
— К матери и пойдёшь. У которой на тебе шестьсот тысяч висит.
— Карина, ты сейчас бессердечная какая-то!
— Бессердечная?
— Ну да! Выгоняешь человека на улицу!
— Человека, который полгода жил за мой счёт и набрал долгов на шестьсот тысяч.
— Я не специально!
— Но ты молчал. Платил проценты моими деньгами. И планировал дальше молчать.
— Я не планировал! Просто не знал, как сказать!
— Зато знал, как попросить оплатить интернет. И коммуналку. И телефон.
Дмитрий зло сверкнул глазами.
— Ты сейчас каждую копейку считаешь! Как будто я чужой!
— Ты и есть чужой. С чужими долгами.
Она открыла шкаф в коридоре. Достала его дорожную сумку. Начала складывать одежду.
— Что ты делаешь?
— Помогаю собираться.
— Я сам разберусь!
Карина молча продолжала складывать. Рубашка. Джинсы. Футболка.
— Карина, прекрати!
— Тогда сам собирайся. Быстрее.
— Ты не имеешь права!
— Это моя квартира. Я плачу за неё. Имею полное право.
— А как же мы? Три года вместе!
— Три года я тебя кормила, поила и одевала. Достаточно.
— Я тоже вкладывался!
— Когда? Покажи хоть одну квитанцию, которую ты оплатил за последние полгода.
Дмитрий замолчал.
— Вот именно. Тогда давай разбирайся. Время пошло.
Дмитрий стоял, не зная, что делать. Потом резко развернулся, ушёл в комнату.
Карина методично складывала его вещи. Рубашки. Джинсы. Носки. Всё аккуратно, без спешки.
Через полчаса он вышел со своим рюкзаком. Лицо злое.
— Пожалеешь. Я тебе говорю, пожалеешь.
— Может быть.
— Одной тебе будет хреново.
— Посмотрим.
Карина поставила сумку с его вещами у двери.
Он схватил сумку, рюкзак. Постоял на пороге.
— Последний раз спрашиваю. Ты уверена?
— Абсолютно.
— Тогда пошла ты.
Дверь захлопнулась.
Карина прислонилась к стене. Сердце колотилось. Руки дрожали.
Но внутри было не страшно. Было правильно.
Она глубоко вдохнула. Выдохнула. Прошла на кухню.
Собрала все его бумаги в одну папку. Завтра отнесёт юристу. Пусть смотрят, не вписана ли она куда-то.
Села за стол. Заварила чай.
Впервые за три года в квартире было по-настоящему тихо.
Не напряжённая тишина ожидания. А спокойная. Своя.
Карина встала, прошлась по комнатам. Посмотрела на освободившееся место в шкафу.
Половина вешалок пустые. Хорошо.
На полке в ванной исчезли его бритва, пена, гель. Ещё лучше.
В холодильнике стало больше места. Не надо покупать его любимую колбасу за полтысячи.
Она вернулась на кухню. Взяла все его документы с долгами.
Сфотографировала каждую страницу. На всякий случай.
Потом аккуратно сложила в папку. Завтра к юристу. Проверить, не вписана ли она поручителем.
Карина посмотрела на часы. Половина двенадцатого.
День был длинный. Но закончился правильно.
Она взяла телефон. Написала подруге:
"Димка съехал. Завтра расскажу. Всё нормально."
Ответ пришёл сразу:
"Наконец-то! Держись. Завтра приеду."
Карина улыбнулась.
Подруга год говорила: "Он тебя использует. Уйди от него."
Она не слушала. Думала, любовь важнее денег.
Оказалось, дело не в деньгах. В уважении дело.
Он не уважал её. Не ценил. Считал дойной коровой.
А она год закрывала на это глаза.
Но сегодня глаза открылись. И это хорошо.
Карина допила чай. Помыла чашку. Легла спать.
Впервые за долгое время — без тревоги.
Без мыслей "где он", "что он", "сколько он опять потратил".
Без вопроса "хватит ли денег до зарплаты".
Просто спать. В своей квартире. В своей кровати.
Завтра будет новый день. Без долгов. Без манипуляций.
И это было облегчением.
Настоящим, глубоким облегчением.