Мы привыкли помнить Бориса Николаевича Ельцина в двух полярных образах. Для одних он — титан, взобравшийся на танк и подаривший нам свободу. Для других — усталый человек, дирижирующий оркестром в Берлине и "пропивший страну". Но история не терпит черно-белых красок. Она любит полутона, и именно в них прячутся самые интересные, а порой и пугающие детали.
Сегодня я предлагаю отложить в сторону эмоции и заглянуть в те углы биографии первого президента России, которые он сам старательно пытался затемнить, заретушировать или переписать. Ведь, как гласит старая архивная мудрость: «Что написано пером, того не вырубишь топором, но можно попытаться засекретить».
Свердловский «Герострат»: история одного сноса
В 90-е годы Ельцин позиционировал себя как главный борец с коммунистическим прошлым. Он каялся за грехи партии и участвовал в захоронении останков царской семьи. Однако в его биографии есть эпизод, который он позже называл «варварством», но в момент совершения проявил исключительное рвение.
Речь идет о сносе дома Ипатьева в Екатеринбурге (тогда Свердловске) — месте расстрела Николая II и его семьи.
Факт: В 1977 году, будучи первым секретарем Свердловского обкома КПСС, Ельцин получил секретную директиву от Андропова. Звучала она так: снести особняк, чтобы он не стал местом паломничества антисоветских сил.
Многие историки сходятся во мнении: Ельцин мог затянуть процесс. В советской бюрократии существовало великое искусство «итальянской забастовки» — согласовывать снос годами, ссылаться на нехватку техники, на историческую ценность архитектуры. Но Борис Николаевич, тогда еще карьерист, стремящийся в Москву, выполнил приказ с пугающей скоростью.
Дом снесли за два дня — 22 и 23 сентября 1977 года. Использовали «шар-бабу». Ельцин лично контролировал процесс. Позже в «Исповеди на заданную тему» он напишет, что ему было стыдно. Однако современники вспоминали: никакого стыда тогда не было, было желание выслужиться перед Политбюро.
Историческая ирония: Человек, физически уничтоживший место гибели империи Романовых, через 14 лет сам поставит точку в истории Советской империи. Судьба обладает специфическим чувством юмора.
«Покушение», которого не было: тайна падения с моста
Осенью 1989 года, когда Ельцин уже был народным кумиром и главным оппонентом Горбачева, произошла история, достойная плохого шпионского романа. Этот случай Борис Николаевич пытался представить как политическое покушение, но все улики говорят об обратном.
28 сентября 1989 года Ельцин, весь мокрый и грязный, явился на пост милиции в подмосковном поселке Успенское. Он заявил, что неизвестные в масках напали на него, надели мешок на голову и сбросили с моста в реку.
Верховный Совет создал комиссию. И тут началось самое интересное.
1. Высота моста: Прыжок с такой высоты (около 15 метров) в мешке на голове в осеннюю реку свероятностью 99% закончился бы тяжелыми травмами или гибелью. Ельцин же отделался простудой.
2. Показания водителя: Водитель Ельцина утверждал, что высадил шефа у дач, где тот якобы направлялся к друзьям.
3. Женский след: Злые языки (и ряд исследователей) утверждали, что Борис Николаевич навещал одну даму, был застигнут врасплох кем-то из домашних или просто перебрал с алкоголем, упав в канаву.
Горбачев на заседании Политбюро откровенно смеялся над этой историей, чем довел Ельцина до белого каления. Сам Ельцин позже старался об этом «покушении» не вспоминать. Почему? Потому что образ «жертвы режима» мог легко трансформироваться в образ героя-любовника из анекдота, что для политика, рвущегося к власти, было недопустимо.
Операция «Сердце» и выборы 1996 года
Если предыдущие истории можно списать на карьеризм или личные слабости, то события 1996 года — это уже вопрос государственной безопасности, который скрывали от народа самым циничным образом.
Мы все помним ту бешеную предвыборную гонку. Рейтинг Ельцина в начале года — 3-5%. Против него — сильный Зюганов. Штаб Ельцина («Семибанкирщина») вкачивает колоссальные деньги в кампанию «Голосуй или проиграешь». Ельцин танцует на сцене с Евгением Осиным.
Но чего мы не видели?
Между первым и вторым туром, 26 июня 1996 года, Ельцин исчезает с экранов. Официальная версия пресс-службы: «У президента простуда, он потерял голос».
На самом деле, у Бориса Николаевича случился пятый инфаркт.
Ситуация была катастрофической. Страной фактически управляла «группа регентов»: Татьяна Дьяченко (дочь), Анатолий Чубайс и Валентин Юмашев. Президента накачивали медикаментами, чтобы он мог хотя бы стоять.
Малоизвестный факт: Во время инаугурации 9 августа 1996 года время церемонии было сокращено до минимума. Ельцин с трудом произнес 33 слова присяги. Врачи дежурили за кулисами с реанимационным набором, готовые в любой момент выключить трансляцию.
Ельцин скрывал не просто болезнь. Он скрывал тот факт, что страна выбирает недееспособного лидера, чья жизнь висит на волоске. Это была грандиозная авантюра, цена которой — последующая олигархическая вольница и дефолт 1998 года.
Цитата современника: Александр Коржаков, бывший начальник охраны, позже писал: «Мы возили по стране не кандидата в президенты, а живой труп, который гримировали перед каждым выходом». Безусловно, в словах Коржакова много обиды за увольнение, но медицинские карты подтверждают тяжесть состояния.
«Работа с документами»: эвфемизм эпохи
Нельзя обойти тему, ставшую притчей во языцех. Алкоголь. В мемуарах («Записки президента») Ельцин признавал, что стресс снимал выпивкой. Но он всегда старался представить это как «русскую традицию» или «способ расслабиться после тяжелых переговоров».
Однако были моменты, которые он хотел бы стереть из мировой хроники.
Самый яркий пример — Шеннон, Ирландия, 1994 год. Самолет президента приземлился для дозаправки и встречи с премьером Ирландии Альбертом Рейнольдсом. Рейнольдс с оркестром ждал на ветру 40 минут. Ельцин так и не вышел.
Позже Борис Николаевич скажет знаменитое: «Проспал. Охрана не разбудила».
Солег Деревский, один из дипломатов, позже рассказывал, что Ельцин был в таком состоянии, что его просто физически не могли поднять с кресла. Это был позор международного масштаба. Президент ядерной державы не мог выйти из самолета. Внутри страны это подали как «усталость и проблемы с сердцем», но политическая элита Запада поняла: контроль потерян.
Итоги: Человек эпохи разлома
Почему нам важно знать об этих темных пятнах сегодня? Не для того, чтобы позубоскалить.
Борис Ельцин — трагическая фигура. Он был талантливым властолюбцем, обладавшим звериным политическим чутьем. Он умел сносить дома и государства, но оказался не готов строить в условиях, когда нужно было побеждать не соперников, а самого себя.
Его попытки скрыть снос Ипатьевского дома говорят о понимании истории. Его ложь про падение с моста — о желании быть героем. А сокрытие инфаркта в 1996 году — это уже не личная тайна, а драма целого народа, который "голосовал сердцем", не зная, что сердце самого кандидата уже почти не билось.
Мы, историки, часто говорим: «Времена не выбирают». Ельцин был плоть от плоти своего смутного, пьянящего и жестокого времени. И, возможно, именно эти скрытые слабости делают его образ более понятным, чем любые глянцевые портреты в учебниках.
А как вы относитесь к фигуре первого президента? Считаете ли вы, что цель (недопущение коммунистов в 1996-м) оправдывала средства (сокрытие инфаркта)? Пишите в комментариях, поспорим!
---
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Здесь мы сдуваем пыль с истории, чтобы увидеть правду.